Михаил Матвеев. Официальный сайт

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
ГЛАВНАЯ СТАТЬИ И ИНТЕРВЬЮ АРХИВ Будет ли в России еще одна Февральская революция?

Будет ли в России еще одна Февральская революция?

Печать

В России, как известно, два извечных вопроса: «Что делать?» и «Кто виноват?». Когда по стране прокатилась январские выступления пенсионеров, власть решала вопрос «Что делать?» по-разному: где ОМОНом, где временным возвратом к бесплатному проезду, где забалтыванием проблемы на совещаниях и в СМИ, испуганно прислушиваясь к шуму улицы. Но, в основном, власть центральная и местная пребывала в растерянности, прячась по кабинетам, и понимая, что улица задает им вопросы, на которые необходимо что-то отвечать, и отвечать быстро. Потому, что молчание и ложь только разозлит толпу и сделает ее больше. А правда заключается в том, что пресловутый закон №122 , как не называй «замену льгот» «монетизацией», больше отнимает, чем дает. Но сказать это было нельзя, т.к. это признание означало бы политическое самоубийство власти, это значит, что нужно было признать, что в нарушение Конституции, Россия больше не является (являлась ли, правда, раньше?) социальным государством, а Государственная дума последовательно штампует законы, ухудшающие положение народа. Что прямо запрещено той же Конституцией РФ. В традициях же отношений власти с народом в России (хотя почему только в России? Наверное,везде.) все-таки не называть вещи своими именами, и по возможности обосновывать любые свои действия благом для большинства.

Но если раньше не каждый мог понять «ухудшающую» суть того, или иного законопроекта, то теперь, когда через 122 ФЗ залезли в карман всем и сразу - быстро поняли. Последний раз столь массово и цинично в народный карман государство залезало 14 лет назад, когда обесценили вклады, и люди вмиг лишились всех советских сбережений. А когда в начале 90-х в России приватизировали госсобственность, народ хоть и понимал, что его грабят, но смотрел на это дело несколько со стороны: и в советские года государственное было общее, а значит - ничье, и потом мимо ушло. Но сейчас залезли в карман не абстрактного государства, а конкретно каждого бедняка. Для чего? Разве государство мало зарабатывает на безумных ценах на нефть, на переделе собственности, на повышении цен на тарифы? Зачем было принимать 122 ФЗ? Неужели для того только, чтобы, как нам разъясняли его пропагандисты, прищучить горстку главврачей, манипулирующих льготными рецептами, да некоторое количество кондукторов? А может ради того, чтобы провести массовое изъятие льготных денег в пользу федерального чиновничества? Согласно расчетам экспертов Государственной думы, в результате изменения налоговой политики «под монетизацию» только в этом году центр перераспределил в свою пользу от регионов более 100 млрд.руб. Вполне логично, что с ресурсами передаются и обязательства. Об «ответственности за всё» самой победившей партией власти в свое время говорилось немало, ей оправдывалась и монополизация политического пространства единороссами, и право на однопартийное правительство, и проведение неугодных оппозиции законопроектов. «Ну и что? Ведь это мы берем на себя ответственность за все!». Настало время ответственности - никто даже не покраснел. В новейшей истории России никто никогда из министров добровольно не ушел в отставку. (За исключением 2-3 случаев: Глазьев в 1993 г. и Аксененко в 2002 г. И то последний- под давлением.) На фразу «министр подал в отставку» поисковая система «Яндекс» выдает 900 ссылок: подают в отставку польские, палестинские, германские, чешские, американские, ливанские, болгарские, голландские министры, кабинет министров Японии в полном составе подает в отставку, подают в отставку все: российские министры- не подают. Все нормально. Сужаем поиск: «российский министр подал в отставку». Есть одна ссылка: «занимавший ранее пост главы МВД Борис Грызлов накануне подал в отставку в связи с переходом на работу в Государственную Думу РФ». Это понятно, рокировка. Задумаемся на минуту, что закон №122 действительно принят для того, чтобы сделать жизнь миллионов наших стариков лучше. Но тогда выходит, что абсолютное большинство протестующих прежних льготников просто не понимают своего счастья, по словам одного автора «перепутали улучшение с ухудшением»?

Не так давно министр Зурабов в интервью одного из центральных телеканалов заявил, что на реализацию денежных компенсаций по данному закону уходит даже больше денег, чем на прежнее обеспечение льгот в натуральном виде. То есть люди против, государству тоже накладней, но «закон нужный, закон надо проводить в жизнь», твердят упрямо министры и легион их центральных и местных адептов. Что за упрямство такое? Может вернуть все на место, пока еще не поздно, пока не посыпалась окончательно от второго пришествия «молодых реформаторов» и их социальных экспериментов Россия и не стоят еще не важно какого цвета палатки на Красной площади и не скандирует многомиллионная толпа «Долой! Долой!», и не работают лопостями в ожидании взлета вертолеты на внутреннем дворе Кремля? Но нет, не идут на попятную, упорно хватаясь за то, что закон правильный, а отдельные недочеты скоро поправят. Выходит, что для чего-то он им нужен. Рискну предположить, что вот для чего: в действительности на денежные компенсации, даже с учетом их судорожного январского пересчета, государство тратит во много раз меньше, в разы меньше, чем на прежнее обеспечение льгот в натуральном виде. Образуется гигантская экономия, маржа, которая остается в распоряжении Чиновника. Отданные же в виде компенсаций деньги, в чем их прелесть, обналичиваются, в отличие от прежнего натурального «безнала», который украсть трудно, и наличными поступают к чиновникам обратно - через билеты, рецепты, квартплату и т.п. Кто там подсчитает, сколько льготников потратили свои компенсации по назначению, а сколько нет- ни одна налоговая инспекция не разберется. А дальше? Изъяв первый раз сверхприбыль за счет перевода натуральных льгот в заниженные денежные компенсации (например, на 18 поездок изначально, или 30 после митингов, вместо 50, как это было на самом деле), второй раз свою лапу в карман населения чиновничество может запускать уже регулярно, ежемесячно - за счет инфляции и постоянного отставания индексации компенсаций от роста цен.

В чем принципиальное отличие натуральной льготы от любой компенсации? Если Вам положен бесплатный проезд, то Вас обязаны везти вне наличия, или отсутствия у вас денег в кармане, и в итоге - вы едете. В любое время суток, любое количество раз. Если Вам положена скидка 50% на телефон, или ЖКХ, то она положена Вам от любой цены, а не от высчитанной в теории где-то суммы. Равно как и лекарства Вам положены каждый раз, когда Вы болеете, а не по «средней температуре по больнице», как прикинули общий для всех (какая чушь!) размер денежной компенсации на лекарства. То есть натуральность льгот гарантирует человеку получение конкретных услуг. И можно спорить о некоторых из них - например, по лекарствам: есть в наличии, нет в наличии, но по транспорту, по телефону, по коммунальным платежам спорить не о чем: они или есть, или их нет, т.к. свет горит, батарея греется, телефон звонит и труба с горячей водой вашу квартиру никак не обогнет, даже если вы «предпочитаете деньги». И говорить «я лучше возьму деньги, чем заплачу за квартиру или телефон»- абсурд, это все равно, что сказать, что вы согласны, что завтра у вас не будет ни квартиры, ни телефона, а вам и без них неплохо.И это второе, и тоже не маловажное. Наличие натуральных льгот гарантируют их адресность и социальную направленность. Так же как денежная компенсация ее ликвидирует, шамкая беззубым ртом очередной телевизионной старушки:

«Троллейбуса в нашей деревне отродясь не было, а на лишнюю денюжку я внукам чего-то вкусненького куплю». А вот тех, кто пропьет свое право на проезд, на лекарство, на квартиру- не показывают. Есть такой анекдот: «Папа! А если водка подорожает, ты пить меньше будешь? - Нет, сынок, просто ты есть меньше будешь!»

Разве можно в стране, где половина людей живет за чертой бедности, где дико растут цены, обменивать регулярное лечение, проезд, оплату жилья, телефона на бумажки? Которые сегодня деньги, а завтра? Завтра те, кто не смог удержаться от лишней бутылки водки, карамельки внуку, дорогого лекарства больному мужу останутся без телефона, без квартир, потому, что не смогут за них платить?

Представьте себе, что завтра «монетизируют» бесплатное образование и скажут: «пусть ваши дети сами решают, потратить им эти деньги на учебу, или на игровые автоматы!». Много ли после этого развращающего лозунга предпочтут образование? «Пусть льготники сами решают, на что потратить полученные деньги!». Прежнюю систему социальной защиты вице-премьер Жуков назвал «архаичной». Выходит, государству отныне все равно, оно не возражает, если вместо лекарства, квартиры, телефона граждане будут тратить деньги на водку и игровые автоматы. Государство больше не гарантирует старику, что его будут лечить, когда он заболеет, возить, когда ему надо в больницу, что он сможет позвонить, когда это ему надо, и у него будет жилье и горячая вода если у него нет денег. «Большинством прежних льгот не пользовались, они не были обеспечены, существовали на бумаге!». Это не правда: люди ездили, пользовались жильем, получали лекарства, чего-то не хватало, но система работала. Косвенное признание того, что целью реформы не было «ни в коем случае не ухудшить положение каждого льготника», прозвучало на днях из уст премьера Фрадкова, который, выступая перед депутатами Госдумы, сказал: «Ни одна экономика не выдержит, когда в государстве половина граждан является льготниками. Поэтому мы начали эту реформу». Переводим на русский: «Мы решили резко сократить социальные обязательства государства, отняв большую часть льгот». Однако что такое льготы? Это недоплаченные зарплаты, пенсии, а где-то и пролитая за государство кровь.Так в чем же причина январских выступлений, разгадать которую тщетно пытался в начале января лидер единороссов? А вот в чем: большинство жителей России не поддерживают эти реформы, т.к. они по сути дела демонтирует всю систему социальных гарантий, существующую в государстве и обеспечивающую минимальную стабильность миллионам граждан. Это стало ясно не сегодня, это было ясно и вчера. Но крики протестов из регионов Москва не услышала. Как не услышала ни отрицательного заключения на проект 122 ФЗ Самарской губернской думы, ни обращения депутатов Самарской городской думы. Будучи одним из его авторов, позволю процитировать фрагмент своего выступления на заседании 5 августа 2004 г.:

«Нет сомнений, что принятие законопроекта в существующем виде приведет к обнищанию большей части льготников и как следствие - к росту социальной напряженности в обществе, грозящей России новыми потрясениями. Убежден - справедливость по отношению к большинству льготников требует того, чтобы гражданам России было предоставлено право выбора в вопросах замены льгот на денежные выплаты, которое необходимо заложить в качестве основного принципа принимаемого Государственной думой законопроекта. Второй принцип, включение которого в законопроект позволит большинству граждан принять его- компенсация льгот денежными выплатами по фактическим расходам льготника, а не установленной в теории суммой, которой реально может не хватить. Без включения в законопроект этих двух основополагающих принципов его принятие недопустимо». Уверен, таких обращений Москва получала тогда сотни, если не тысячи. Естественно, никто в Москве их не слушал.

Когда у власти прошел первый шок от январских выступлений, наступил этап поиска виноватых. Однако вместо того, чтобы по предложению Рогозина «взглянуть в зеркало», Михаил Зурабов переложил вину на регионы, где по его, и его коллег из правительства мнению «не сумели объяснить населению суть закона», т.е. не сумели доказать населению, что закон хороший. Народ, оказывается, просто вовремя выплаты не получил, из-за нерасторопности местных властей, а так никакого бунта бы не было. И тут же местные начальники вместо того, чтобы хоть раз набраться мужества и напомнить Москве о ее ошибках, о том, что ее предупреждали о возможности такого поворота событий, включились в игру, повторяя как заклинание: «Сейчас пойдут выплаты, народ и успокоится», а потом друг другу с надеждой: «Успокоится?».

И полетели из Москвы в регионы указания: «Срочно дайте позитив: выплаты пошли- народ доволен». В середине января сразу три самарских телеканала, знаю из первых рук, получили (и выполнили) ЦУ Москвы по подготовке «позитива по Самаре» под общим девизом «Обстановка в Самаре нормализована». Местный Белый дом, не выходя из комы, вызванной исчезновением губернатора, родил пресс-релиз: «Все нормализовано». Неслышащая прежде наших депутатских предложений о сезонках для пенсионеров, еще в ноябре внесенных в самарскую администрацию, крепкая задним умом власть, после аналогичного ЦУ президента, хором забубнила про проездные, попутно грозя пальцем кондукторам: «Не надо обижать пенсионеров, если они не платят». Фактически же была введена цензура, и ежедневное перекрытие Московского шоссе и Ново-Вокзальной Союзом пенсионеров из новостей исчезло.

О том, сколько таких новостей не прошло через информационный фильтр по всей стране можно только догадываться. От защиты власть перешла к нападению: необходимо было доказать, что народные волнения таковыми не являются: это есть провокации неких сил, спекулирующих на неосведомленности некоторой части пенсионеров, возникшей в силу отдельных недоработок на местах. И даже масштабы недовольных объявили: не более 1%. Как бы полагая, что 99% довольны и осведомлены. Такова, в общих чертах, официальная версия январских событий, действующая и по сей день. А затем - по всем правилам кризисного пиара пошел ответный информационный поток: организованные властью митинги за монетизацию, сюжеты из деревень от благодарных за лишнюю копеечку селян, выставленные перед камерами облапошенные на высоких совещаниях штрейхбрехерские лидеры ветеранских организаций:

«Да, теперь мы довольны, большое спасибо». И казалось бы: всё. Но нет, не всё. Посмотрим, что из этого всего получилось. В масштабе страны. Посмотрим на очевидное- на единство России. Не в смысле такой партии, а на саму идею, объявленную вначале и замещавшую долгое время двумя словами практически всю партийную программу (не считая привязки к президенту) правящей партии, и почти что всю государственную идеологию: «сильная Россия, единая Россия». Что получилось в итоге? Насколько сильнее стала Россия в результате искусственно созданного в ходе продавливания 122 ФЗ социального напряжения и обдирания бюджетов регионов, можно только догадываться. Но стала ли она более единой? Что получается в результате одного только опыта по отмене бесплатного проезда пенсионеров, даже с учетом «единого» (главное назвать) проездного, с помощью которого власть неуклюже поправила свои «отдельные недочеты»? А получается то, что страна теперь разделена не то чтобы на 89 регионов, а на сотни и тысячи отдельных городов и районов даже внутри областей и снова вспоминает времена «талонов» и разделения на «своих» и «приезжих». И воевавший под Москвой ветеран из Самары, или Тулы, в год 60-летия Победы, приезжая из своего города, где ему «сохранили бесплатный проезд» в ту же Москву, где также «сохранили бесплатный проезд», теряет это право и должен платить за билет, равно как в любом другом городе страны. И арифметика этого «единства» такова, что, очевидно, в ней плюс на плюс дает минус. И так везде: в Самарской области едва не запретили льготный проезд для приезжих из одного города области в другом, и только в последний момент Губернская дума одумалась. Выходит так: раньше ветеранская льгота на проезд действовала на территории всей страны, а теперь- только в своем регионе. И вот уже отдельные субъекты Федерации начинают, как в период «ельцинского феодализма», заключать друг с другом договора «о взаимном признании льгот» и проездных билетов. Получается какая-то странная штука: начали так красиво бороться с сепаратизмом регионов, даже выборы губернаторов отменили - а на выходе обратный результат.

И снова о виновниках массовых беспорядков и их последствиях. В качестве организаторов митингов пенсионеров назывались различные политические и околополитические силы- тут и левые и правые и агитаторы из КПРФ и мальчишки из НБП, и даже один единоросс, мой коллега-депутат, усмотрел оранжевую руку Запада. Последняя версия, что называется, явно проходит по разделу «нам подбрасывают», судя по тому, как быстро пошла в тираж, подхваченная печатными рупорами и той власти, и этой. Как очевидец уличных перекрытий могу засвидетельствовать: никаких эмиссаров пана Ющенко во главе самарских пенсионеров не стояло. Были только злые старухи, да растерявшиеся от выходящей из под их контроля коммунистические функционеры с корочками сотрудников горадминистрации, которым, с одной стороны вроде надо митинговать, с другой- удержать людей от перекрытий улиц. Что касается «оранжевой руки», то объяснение этой байки очень простое: известно, что из Самары в качестве наблюдателей на выборы на Украину ездило несколько групп активистов и правозащитников. Несмотря на независимый международный статус, в реальности часть из них работала «от Ющенко», часть «от Януковича». Нанюхавшись на тамошних «майданах» революционного воздуха и набив карманы предвыборной атрибутикой, перед Новым годом командировочные вернулись обратно в Самару. Некоторые из этих господ, широко известные в узкой околожурналистской и околополитической тусовке, так вжились в образ, что расхаживали по Самаре в модных оранжевых шарфах и т.п. И действительно, один из них (фамилию называть не буду), нацепив оранжевый шарф явился 13 января на перекрытие ул.Революционной и Московского шоссе, где тщетно пытался завести пьяных нбпшников крикнуть «Мы вместе, нас много, и нас не победить» (русский перевод лозунга украинского движения «Пора!»). Но вместо этого нбпшники крикнули: «Долой Путина, даешь пиво!» и парень отошел к другой группе. Где столкнулся с известным самарским журналистом, экипированным бело-голубым шарфом Януковича. Завязалась словесная перепалка, закончившаяся позорным изгнанием «руки Запада» под возмущенные крики пенсионеров. ДругихЕсть такой журналистский штамп в репортажах с Ближнего Востока:

«Ответственность за терракт взяла на себя такая-то группировка». Ответственность за самарские перекрытия на себя не взял никто. И в реальности, и это для власти самое неприятное, выступления эти были стихийными, а партийная приватизация темы началась задним числом. Неприятно это для власти потому, что против нацбола, коммуниста и т.п. властью уже выработано минусовое информационное противоядие, имеются обеспечивающие «минус» ярлыки и воевать с ними легко и приятно. Можно с интонациями воспитателя детсада, как у Кати Андреевой, можно со слюной, как у Сванидзе и Леонтьева. А вот что сказать против беспартийного фронтовика, или простой пенсионерки? Что это тоже не народ? Именно поэтому политизация январского бунта со стороны партий с облегчением была воспринята властью и с моей точки зрения лишила эти выступления всякой быстрой перспективы. Потому, что любая из существующих партий в той или иной степени канализирует народное недовольство, спуская разрушительную энергию в свои партийные унитазы. Вторым направлением «в никуда» после митингов под пустыми окнами власти в выходные дни, подальше от перекрестков, является соединение реальных требований момента с их программными партийными кричалками, с дальнейшим их обобщением в невыполнимых резолюциях, адресованных как можно дальше. В любом случае- не местной власти, с которой, как правило, партийные лидеры в рабочем контакте, а в случае с самарской КПРФ- практически в союзе. Потому, что понятно, что если требование отмены закона №122 соединить с требованием отставки президента, то шансы на его отмену становятся меньше, т.к. борьба власти против такой постановки вопроса становится непримиримой.

 (Небольшая ремарка: на Западе профсоюзное движение, двигаясь исключительно в русле экономических требований достигло небывалых успехов в деле социальной защиты трудящихся, в то время как в России нынешний профсоюз -в прошлом «верный помощник партии» успехов и опыта борьбы не имеет. Во многом, это является следствием ленинского подхода, реализуемого и нынешней КПРФ, согласно которой экономические требования решаются только через политические, и, следовательно, в ходе партийной борьбы). Даже КПРФ в современной России является вполне законопослушной парламентской партией, далекой от тактики РСДРП(б) по захвату власти. В качественном составе нынешние партии (за исключением эксплуатирующего юношеский максимализм Лимонова) существенно отличаются от российских партий ленинского периода как раз тем, что в тогдашней России не было недостатка в профессиональных революционерах- эсерах, меньшевиках, большевиках, анархистах, кадетах, готовых не только сесть в тюрьму, но и пойти на смерть ради своих партийных идеалов. Не говоря уж о том, чтобы бороться с «сатрапами» крайне непарламентскими методами, по сравнению с которыми перекрытия улиц - просто детство. Насколько я понимаю, из нынешних членов КПРФ в тюрьме за политическую деятельность не сидит никто, и никто под колеса джипов сатрапов в позе Каракозова не бросается. Зато, ругая теперь Казакова с Белоусовым за 122 ФЗ, местный обком, обнимаясь с нахваливающим их Лиманским, замечательно сдал единороссам на парламентских выборах 2003 г. два округа без боя, и еще два слегка постреливая. Итого четыре голоса против одного Макашова, и то впоследствии исключенного из партии. «Сдали» голоса не только партии. Их сдали будущим творцам 122 ФЗ и «народно-патриотическая» «Волжская заря», замечательно публиковавшая (по версии «бесплатно») в ходе этих принципиальных выборов 2003 года целыми полосами панегирики Белоусову, и Лекаревой, как печатает уже на полном автопилоте подающего верноподданические сигналы Кремлю Казакова. «Сдали» голоса и сами пенсионеры - а кто еще голосовал за Белоусова, за его подарочки через собесы, за дрогающий при словах «мои старики» голос, за пургу в газетах? Говорю лично свое мнение, может быть пристрастное, т.к. сам вел борьбу на выборах Госдумы в «белоусовском» округе и с темой знаком не понаслышке, а 14 тысяч голосов дают мне такое право.О том, что выпуская в морозный воздух пар через мегафоны, партии по сути помогали действующей власти увести людей с улиц, очевидно любому, кто видел происходящее изнутри. В обоих самарских перекрытиях было два лозунга. Первый, не правовой, но эффективный:

«будем перекрывать до тех пор, пока не вернут льготы». Второй- «канализационный», озвучиваемый ездящей от перекрытия к перекрытию в дорогой норковой шубке одной из депутатов-коммунисток: «Стоять надо не здесь, а у Белого дома! Сейчас все расходимся, и 22-го дружно на митинг, скажем Титову свое «нет!». На вопросы забастовщиков «Так это ж выходной день, там никого из властей не будет!», следовал ответ: «Мы специально выбрали выходной день, чтобы работающие товарищи тоже смогли выразить свой протест!». Слов нет: митинги тоже метод протеста, особенно в условиях информационной блокады. Но только надпартийная платформа может объединить народ в широкую коалицию, способную быть услышанной властью. И только действия могут изменить ситуацию.

Февральская революция в России начиналась в очередях, со стихийных митингов спровоцированных рядовым для того времени случаем с задержкой выдачи хлеба по хлебным карточкам в Петрограде, читай- не предоставления льгот и демонстрации нескольких сотен солдаток, приуроченной к дню 8 марта. Закончилась полной анархией, крушением Империи и приходом к власти большевиков, которых к началу 17 года на всю 140-миллионную Россию насчитывалось 24 тысячи человек. И вся весна, лето и осень 17 года были для Временного правительства временем упущенных возможностей, непониманием того, что зреет в серой массе простого народа невиданной силы взрыв.

В чем нынешняя проблема взаимоотношений власти с народом в России. С одной стороны: наносить удары по этой, дурной власти, значит расшатывать стабильность в государстве, которое может в итоге просто рассыпаться, и под его обломками будем мы все. Об этом пишет Солженицын в частном письме автору: «…….». С другой стороны- не наносить удары невозможно, потому, что у каждого народа есть право на протест. Знакомый священник говорит так: «Надо со смирением молиться, чтобы Господь смягчил сердце правителей, как смягчил сердце фараона в плену египетском». Терпеть, наносить удары по власти, молиться. Вот три варианта для сегодняшней России. Наслоение непопулярных реформ, которые предстоит выдержать населению России в 2005 году требует немалого запаса прочности для государства, их затеявших. По мнению многих, критической точкой станет февраль и март 2005 г., когда одновременно с повышением квартплаты начнет действовать новый Жилищный кодекс, фактический демонтаж бесплатного здравоохранения и образования, а с 2006 г.- отмена льгот на оплату ЖКХ. Прислушиваясь к шуму улицы, власть ждет: рванет, или нет? Февраль начался.

Январь 2005 г., неопубликованая.

 

Фото П.Воробьева
Наш баннер
Михаил Матвеев. Официальный сайт