Михаил Матвеев. Официальный сайт

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
ГЛАВНАЯ СТАТЬИ И ИНТЕРВЬЮ "И один в поле воин".Интервью газете "Самарское время"

"И один в поле воин".Интервью газете "Самарское время"

Печать

- Михаил Николаевич, Вы не новичок в политике. Есть ли такая профессия – депутат?-

Можно назвать это профессией. Хотя нет никаких институтов или курсов, где учат депутатской работе. Это один из видов общественной деятельности, который подразумевает определенную специализацию и знание органов власти. Но в целом это проявление гражданской активности. Конечно, если речь идет о настоящем становлении депутатов, а не о назначенных депутатах, которые были не избраны населением лично, а прошли по партийным спискам или получили депутатские мандаты в результате использования мощного административного ресурса и наглого снятия конкурентов.

 

- Что самое сложное в работе депутата?

- Привыкнуть к тому, что решения принимаются большинством голосов. И что любая самая правильная, самая справедливая, выстраданная тобой инициатива может быть отвергнута просто в результате поднятия рук твоих оппонентов. Самое сложное: это понять, и понять, как этому противодействовать, как добиваться своего. То есть: проводить какую-то линию, которая бы обеспечивала принятие коллегиально тех решений, которые в условиях, когда бы у тебя была единоличная власть, ты бы принимал намного быстрее, проще и без лишних нервных потрясений. 

- Как Вы оцениваете эффективность нынешнего состава Самарской Губернской Думы?

- Сложно говорить об эффективности в депутатском корпусе, который работает только полгода. Пока можно сказать, что Дума получилась более буржуазной по сравнению с Думами прошлого созыва. И на протяжении каждого из созывов за 15 лет доля представителей крупного бизнеса в депутатском корпусе региона постоянно возрастала. Если еще несколько лет назад была такая тенденция, что несколько групп влияния финансово-промышленных групп обладали контролем над тремя-четырьмя-пятью депутатами, и были такие группы влияния, которые можно было четко проследить. — группы влияния «Волгопромгаза», группы «Сок», то в Думе пятого созыва каких-то коллегиальных группировок стало больше и появилось много самодостаточных депутатов. Особенно это касается «Единой России». Появилось много крупных бизнесменов, которые впервые стали депутатами: Чигенев, Купцов, Милеев, Дуцев, — список можно продолжать, которые каждый сам по себе, считает себя крупным соизмеримым политиком. Поэтому в этом плане вес крупной буржуазии в Думе вырос. И второй момент: что более заметными стали прежде технические фракции: «эсеры» и ЛДПР. Это по внешнему составу. По работе пока трудно сказать.

 - Михаил, самарцы знают Вас как борца за права народа. На своем сайте Вы называете себя  не депутатом, а «гласным Самарского Губернского Земского Собрания», очевидно, подразумевая, что Вы – глас народа. Какие у Вас отношения с оппозицией?

- На самом деле, когда я написал в профиле своего блога в ЖЖ, что я гласный Самарского Губернского Земского Собрания, я как историк пошутил, потому что до революции тот орган власти, в котором я сейчас работаю, назывался Самарское Губернское Земское Собрание. А депутаты именовались гласными. И этимология слова действительно связана с голосом. Что касается оппозиционности... сам себя специально никогда не определял как оппозиционного политика. Просто определенная самостоятельность взглядов и твердость позиций присутствовала во мне с детства, а чувство справедливости, думаю, у всех врожденное от Бога, просто многие этот голос совести в себе глушат, а для меня это как камертон, или компас. И я пронес правило принимать решения по своей совести и самостоятельно и через комсомольскую юность, и через службу в рядах советского военно-морского флота, и в последующие смутные времена. И нежелание участвовать в спектаклях и выполнять те роли, которые тебе спускают сверху, и чувство справедливости и правды оно при занятиях политикой зачастую заставляло меня выступать оппонентом действующей власти либо других политиков. И часто этот спор становился предметом острого общественного интереса. И на выходе получалось, что, будучи внешне со значительно слабой позицией я выигрывал. Это создавало у людей доверие ко мне как к политику и надежду на то, что с помощью Матвеева можно чего-то добиться. Так было, когда я единственным из депутатов городской Думы Самары выступил против отмены выборов мэра, отказался за это голосовать и отказался в меньшинстве, проиграл: решение было все равно принято. Но через полгода история подтвердила мою правоту: изменения в Устав были отменены. Всенародные выборы были возвращены. Так было и в каких-то практических ситуациях на территории избирательного округа, когда у людей была надежда, что Матвеев поможет. Отстаивать какие то скверы или детские площадки от застройки: и вся разрешительная документация, ответы из органов власти и прокуратуры показывали, что жители не могут противостоять этому процессу. Но после моего вмешательства и подключения общественности ситуацию удавалось переигрывать. Поэтому  когда после участия в выборах мэра в 2006 году я получил общегородскую известность, ко мне стали обращаться многие люди со всего города и даже целые общественные движения, надеясь, что должен, могу и даже обязан им помочь в их непростых ситуациях. Футбольные болельщики, рыбаки, обманутые «дольщики», люди, протестующие против введения в регионе московского времени, избиратели, возмущенные фальсификацией выборов – стали видеть во мне неформального лидера общественного мнения города и обращаться ко мне, чтобы я принял участие в помощи этим организациям. И стало так объективно получаться, а не потому, что Матвеев в каждой бочке хочет быть затычкой, что все крупные акции протеста в Самаре в последние годы проходили при моем непосредственном руководстве или участии в оргкомитете. У моих оппонентов это стало создавать впечатление, что я везде стремлюсь быть первым. На самом деле это, конечно, было определенное доверие со стороны народа, которое я не имел право игнорировать. С другой, конечно, и характеризует уровень гражданского общества в Самаре, когда людям просто некому помочь, и они идут к тем, кто уже помогал людям в другой проблеме. Рыбаки пришли ко мне с просьбой помочь организовать митинги, потому что они увидели меня на митинге футбольных болельщиков, «дольщики» пришли после митингов о самарском времени и так далее. Так и стал возникать мой образ как лидера оппозиции. Хотя я часто нахожу общий язык с властью по проблемам, которые не вызывают противодействия. Но образ оппозиционера трудно изменить, а может быть его и менять не нужно. 

- Как Вы считаете: митинги оппозиции, шествия оппозиции, акции протеста, устраиваемые оппозицией – накаляют общественную атмосферу в Самаре или нет?

- Можно сказать, что они накаляют. А можно сказать: они выпускают определенный пар, который мог бы сдетонировать в какой то несистемной линии, через какие то нелегальные способы борьбы с властью. На мой взгляд, митинги, шествия, пикеты, являются неотъемлемой частью современной политической цивилизации, демократической европейской культуры. Их абсолютно не нужно бояться. Власти надо научиться правильно реагировать на них, находить диалог с протестующими. И не портить свою репутацию в глазах народа путем того чтобы как-то зажать эти естественные проявления протеста и возмущения, а наоборот использовать их в качестве мощного канала обратной связи. Выявлять лидеров общественных движений, интегрировать их в систему принятия решений и добиваться большей устойчивости власти в целом. Если прятать голову в песок, то рано или поздно произойдет просто радикальная смена политической власти или политического режима. В истории масса примеров, когда это происходит, когда власть игнорирует акции протеста и требования, которые на них звучат. 

- Вы допускаете, что могли бы стать «единороссом»?

- Нет, я такой возможности не допускаю. Может быть когда-нибудь будет создана новая партия, которая будет олицетворять собой альтернативное течение во властных коридорах, и оно может стать более привлекательным, для того, чтобы и люди его поддерживали, в том числе нынешняя оппозиция, но ту карму, которую наработала себе «Единая Россия» исправить уже нельзя. Мне неоднократно поступали предложения не только вступить в «Единую Россию», но и получить в ней достаточно заметные  посты. Войти в политсовет регионального отделения, возглавить районное, а может быть и городское отделение партии. Эти предложения поступали и в период начала моей политической деятельности еще при губернаторе Титове, и позже они поступали. Я всегда от них вежливо отказывался. Потому что для меня вопрос членства в какой то партии вообще является достаточно серьезным изменением собственным беспартийным взглядам, а принимать на себя ещё и шлейф чужих грехов я вообще не вижу смысла. Я не исключаю конечно, что если бы возникла партия, которая бы отражала все богатство моего мировоззрения, своей возможности вступить в такую партию. Но пока я могу сказать, что единственный период, который мог закончиться моим вхождением в партию, если не считать так и не закончившейся для меня ничем мысли вступить в КПСС в 87 году, был период ранней «Родины», когда я был руководителем предвыборного штаба кандидата в президенты Сергея Глазьева в 2003 году. Я занимался созданием регионального отделения общероссийского движения «Родина», которое должно было преобразоваться в партию. В период ранней «Родины», когда Рогозин с Глазьевым работали вместе, когда там были Варенников и Геращенко, вот этот период мне был интересен. Мне тогда казалось, что в России возникает новая патриотическая национал-демократическая партия с интересными идеями, которая, на мой взгляд, могла вылиться во что-то серьезное. Жаль, что проект «Родины» был свернут. 

Сейчас я работаю во фракции КПРФ, но при этом остаюсь идеологически независимым в своих политических воззрениях и при принятии решений. Меня с коммунистами объединяет общее отношение к вопросам социальной справедливости и конкретные политические решения, которые принимаются в Думе при голосовании. Здесь наши взгляды совпадают. 

- Не стали бы «единороссом» даже за сто тысяч миллионов?

- Наверное, не стал (смеется), потому что я историк и четко понимаю, что я не только совершаю какие то поступки, которые будут всеми забыты через два-три дня, но и пишу свою биографию, которую, как сказано: «то, что написано пером – не вырубишь и топором». Я работаю в политике не "за банку варенья и коробку печенья", а потому что мне интересно. Заниматься вещами, которые, на мой взгляд, расходятся с моими представлениями о том, что такое хорошо и что такое плохо – я обладаю роскошью от таких вещей отказываться. 

- Чтобы Вы сделали, став мэром Самары?

- Я постарался бы использовать имеющиеся власть и полномочия, чтобы реально повернуть к народу весь институт городской власти и создать такой механизм принятия решений, при которых бы народ и власть чувствовали себя единым целым. Более того, чтобы горожане чувствовали, что это они-власть, а не мэр и его чиновники. Убежден, это возможно. Чтобы хотя бы в одном реально взятом городе заработало народное самоуправление. И тогда это дало бы такой эффект и взрыв народной инициативы и ответственности, что результаты очень быстро почувствовал бы каждый житель города: и во дворе своем, и на улице, и в городе в целом.

 - Что заставило Вас выйти в интернет: в Живой Журнал и Твиттер? – Мода на интернет-общение, или желание стать ближе к простым людям?

- В значительной степени это было случайностью. Ко мне пришел один из журналистов и рассказал страшный секрет о том, что в ближайшее время может появиться в сети якобы от моего имени ведущийся журнал. Такие технологии политические конечно, держатся недолго, но до определенного времени могут морочить голову людям. Журналист предложил открыть свой блог. Поскольку это по времени совпало с наступлением вокруг меня информационного вакуума, который по предложению Министерства Правды бывшего губернатора был вокруг меня создан перед моим возможным участием в выборах мэра в 2010 году, я при этом столкнулся и с проблемой, что, будучи достаточно заметным политиком и обладая десятком тысяч сторонников в городе, я вдруг перестал быть интересен СМИ. То есть был практически вычеркнут из телеэфира, попал в «стоп-листы» электронных СМИ. Единственной моей аудиторией стали слушатели «Эха Москвы», Радио Свобода, читатели газеты «Коммерсант» и еще пары интернет-изданий. Стала складываться абсурдная ситуация, когда в эфир Радио Свобода из Вашингтона мне было попасть проще, чем в эфир местных самарских телеканалов. Я решил использовать блог, чтобы прорвать информационную блокаду вокруг себя и доводить свою позицию до своих сторонников вне зависимость от того, хочет ли это какой-нибудь чиновник, или даже губернатор. А поскольку я десять лет занимался журналистикой в 90-годы работая и простым репортером в ежедневной газете, и заместителем редактора крупного общественно-политического издания, и главным редактором, то хорошо писать никогда не было для меня проблемой. Мой блог чисто информационно и с точки зрения содержания, и в плане заголовков и создания информационных поводов оказался чуть более выигрышным, чем у других политиков. И завел я его, как выяснилось, первым среди представителей власти. Блог приобрел некоторую популярность и стал своеобразным альтернативным средством политический информации в Самаре.  Попал в разные там рейтинги, мониторинги и его стали использовать как источник информации федеральные агентства. Судя по количеству посетителей, он догнал количество читателей некоторых официальных печатных самарских СМИ. Это позволяет мне иногда на равных вести в Самаре информационную войну со своими куда более информационно-обеспеченными оппонентами. При этом в действительности интернет не отнимает у меня много времени, поскольку я пишу в блог как правило один раз в день короткий текст, стараясь использовать интернет больше для получения информации. 

- Как Вы относитесь к интернет-правительству при самарской мэрии?

- «Ржунемогу», — если отвечать сленгом наших блогеров. В целом я считаю, что это один из нормальных каналов обратной связи, который должен быть у власти для того, чтобы понимать настроения людей. Но нужно четко понимать, что интернет-аудитория- это специфическая часть общества, которая представляет пока далеко не бОльшую её часть. И поэтому, на мой взгляд, самарский интернет весьма ущербен, если посмотреть на число местных блогеров-звезд, которые позиционируют себя крупными специалистами во всех областях. Пять-шесть имен, которые живут в своих блогах. Поэтому когда эти люди самоназначаются в качестве некого правительства, пусть даже виртуального, я бы им посоветовал для начала избраться хотя бы старшими по подъезду в своем доме. Мне кажется, мэр Дмитрий Азаров серьезно заигрался со своей твиттер-интернет-аудиторией. И стал в значительной степени в своих поступках ориентироваться на мнение этой зачастую подростковой среды, часто вульгарной в своем мировоззрении и имеющей достаточно размытые ценностные установки. Забывая об огромном количестве людей. У которых нет Интернета и которые пишут мэру пачками письма, но которые не имеют шанса, что мэр их прочтет. В тоже время переписка мэра в твиттере с виртуальными хомячками становится предметом серьезного обсуждения на совещаниях в мэрии… В итоге рождаются безумные проекты вроде разрисовки подпорной стенки самарской набережной…

 - Ваша непримиримость к граффити на подпорных стенах самарской набережной связана с тем, что Вы не поддерживаете прогрессивное искусство?

- Как известно, у граффитчиков есть правило хорошего тона, которое гласит, что один художник не рисует на рисунках другого. Поэтому, на мой взгляд, граффити имеет право на существование на свободной территории, на ничейной. А не на объектах художественного и архитектурного творчества других художников, пусть они являются представителями других направлений в искусстве и может быть: в прошедшем времени, если речь идет об архитекторах, которые давно умерли и сто лет назад проектировали здания в старой части города или о ныне живущих, которые проектировали третью и четвертую очереди набережной. Надо иметь хоть какой то уровень культуры, чтобы понимать, что набережная, которая задумывалась 30-40-50 лет назад, она тоже представляет собой авторский культурный объект, имеющее законченное архитектурно-художественное решение. И начиная от формы решетки и заканчивая тем, как эта набережная смотрится со стороны проплывающих по Волге кораблей- все это является объектом авторского права, авторской задумки. И непонятно почему граффитчики считают себя настолько уверенными и даже наглыми, что они могут прийти со своими баллончиками, и на архитектурном памятнике, которые они не создали, начать рисовать свои каракули. Полностью меняя ощущение от этого памятника. Ведь речь идет не о безликих бетонных заборах на улице Литвинова, а о набережной, которая является визитной карточкой города, которая запечатлена на тысячах открыток и фотографий. Но граффитчики решили, что длинный безобразный футболист, тянущийся за мячом, надписи «Крылья-Советов» — Самара – Чемпионат Мира, что-то на набережной украсит. Я под граффити подразумеваю, прежде всего: рисунки, а не каракули, подписи, иероглифы, которыми в огромном количестве все исписывают. Тот уровень художественного мастерства, который выявил фестиваль «Стрит-Арт» в Самаре, показал, что нашим граффитчикам еще рано рисовать в общественных местах. Пусть они сначала потренируются на ржавых гаражах в безымянских курмышах, потому что то, что мы увидели на набережной — не искусство. 

- Как по-Вашему: власть должна избираться или назначаться? Речь о губернаторах, мэрах, депутатах

- Нельзя сказать о всей власти в целом. Это все равно, что спросить: а должны ли командиры в армии выбираться или назначаться?. Я считаю, что есть уровень местной власти, местного самоуправления и он должен быть выбираемым населением напрямую без окольных путей, без преимуществ каким то политическим партиям и организациям. И чтобы преимущества отдавались не федеральным структурам, например: политическим партиям, а региональным и местным организациям, общественным движениям. Что касается федеральной власти, то она (за исключением президента), уровень губернаторов-должна назначаться. Могу сказать, что в свое время я обсуждал этот вопрос с Александром Исаевичем Солженицыным, когда он еще был жив. Тогда только отменили выборность губернаторов и он в одном из писем написал мне что это абсолютно правильное решение, что губернаторы должны назначаться, что этот уровень власти скрепляет страну. Это в принципе некий уровень государственной вертикали. А вот когда государственную вертикаль доводят до последнего дворника или сторожа в сельской администрации, это, конечно, колоссальная ошибка в государственном строительстве. Потому что ничто так не отчуждает власть от народа и народ от власти как отсутствие реального местного самоуправления. Потому что только на уровне местного самоуправления можно жителям становиться гражданами. Потому что они в этом случае реально на своем местном уровне участвуют в управлении государством и сразу видят результаты своих решений. Система государственной власти, если ее представить графически, должна представлять систему координат: это некая вертикаль государственной власти и мощная горизонталь местного самоуправления. В этом случае будет баланс между как говорили в земстве, «местными пользами и нуждами» и естественной для России имперской сильной государственной властью в масштабах огромной страны. 

- Почему депутаты городской и губернской Думы от «ЕдРа» так мало помогают простым людям, ведь вся власть у них? Почему активны КПРФ, ЛДПР, СР, но не «ЕдРо»? Ведь с их помощью можно было бы сделать город лучше, но некоторые после избрания не общаются с избирателями. Эффективна ли такая власть?

- Не акцентируя внимания на конкретных фамилиях и партиях, могу сказать, что депутатский корпус в целом в России, в Самаре и в Самарской области в частности, за последнее десятилетие очень сильно понизил собственное значение путем постоянной девальвации своего статуса. И при советской то власти депутатский корпус послушно одобрямс все решения а на протяжении практически всего периода после советской власти произошло еще большее наращивание значения исполнительной власти с конкретным принятием решения и ликвидация властных полномочий у депутатского корпуса: и на уровне принятия решений, и на уровне контроля над властью и тем более- возможности отрешения этой власти от полномочий. Этот баланс был серьезно нарушен и значение депутатов сильно принизилось. Это произошло в добровольном порядке путем отмены политических властных полномочий депутатов в обмен на личные блага и нужды. Как правило, возникал негласный договор что депутат, который был представителем некоего госпредприятия или частного завода, в обмен на то, что по всем вопросам голосовал безропотно и так как ему говорят, для своего предприятия получал определенные преференции и блага. И совесть в результате успокаивалась, когда директор школы голосовал за то, чтобы система образования становилась все более и более несправедливой, чтобы вместо детских садов деньги направлять на пиар начальства,в обмен получал ремонт кровли над своей школой и ему казалось, что он делает благое дело. Это привело к тому, что сегодняшний депутат реально не имеет никаких рычагов, чтобы принимать какие то решения, связанные с выделением денежных средств, и вся власть находится в руках единоличных руководителей – губернатора, мэра и глав районов. А депутат становится большим просителем. И тут возникает вопрос, что депутат, который находится в проправительственной фракции, ему не положено поднимать острые вопросы. А депутат, который независим, ему терять нечего, и он поднимает эти острые вопросы и власть вынуждена реагировать и идти навстречу просьбам народа, которые передаются через депутатов от оппозиции. Возникает странный эффект: депутат от власти не помог, а оппозиционер- сделал. 

- Какова по-Вашему, эффективность законов, принимаемых самарскими депутатами?

- Система законодательства в России не дает простор для законотворчества. Самарская Губернская Дума ежемесячно рассматривает на своих заседаниях от 50 до 80 законов и законопроектов. Из них порядка 70%- это просто приведение в соответствие местных законов после того как происходят изменения, иногда, запятых в федеральных законах. Для чего это делается мне непонятно. Это колоссальная нагрузка на бюджет, содержание рати юристов и прочих специалистов, потеря времени на заседания. Если центральная власть боится отдать на места законотворчество по определенным вопросам, ну создали бы большинство законов федеральными законами прямого действия, которые не нуждались бы в дублировании в регионах и действовали бы напрямую, как действует Уголовный Кодекс. 

- В чем Вы видите свои первоочередные задачи как депутата и лидера "Союза народного самоуправления" на ближайшие полгода? 

- В начале этого года, когда я был одним из организаторов движения «За честные выборы» по моей инициативе в Самаре прошло несколько заседаний Самарского гражданского форума. Такой достаточно интересный опыт оказался, когда за одним столом в формате нечто среднего между дискуссионной площадкой и научной конференцией нам удалось собрать представителей абсолютно разных политических общественных взглядов, начиная с националистов и монархистов, и заканчивая коммунистами и либеральными радикалами правыми и состоялось очень интересное общение. Этот формат несмотря на разные точки зрения был абсолютно конструктивный, не уличный, и позволяющий вырабатывать позицию гражданского общества. В ближайшее время мы с Андреем Соколовым издадим сборник стенограмм этих двух совещаний и где-нибудь осенью проведем очередное заседание Гражданского форума, которое будет посвящено либо вопросам самарской культуры, либо какому-нибудь направлению социально-экономическому. Или поговорим о политической жизни и гражданского общества в условиях паузы между избирательными кампаниями.Понять: есть ли политическая жизнь после прихода Путина к власти на очередные 6 лет. Может быть произойдет какое то осмысление условий в которых будет существовать оппозиция после смены губернатора Самарской области и прихода Николая Меркушкина. В моих планах: Гражданский форум и дальнейший поиск людей, которые бы могли впоследствии принять активное участие и в политической жизни. На уровне межпартийного сотрудничества вижу свою задачу создать механизм консолидации объединения на уровне парламентских и непарламентских оппозиционных демократических партий. Уже сейчас надо находить некие форматы, которые позволят впоследствии выдвигать единых кандидатов от разных политических партий и гражданских активистов и реально приходить к власти. 

- То, что политическая жизнь в Самарском регионе после смены губернатора активизировалась: очередной миф или правда?

- Это миф. На мой взгляд, политическая жизнь после смены губернатора наоборот затихла, потому что многие выжидают и осмысливают что происходит. После ухода Владимира Артякова не прошло ни одного по-настоящему заметного митинга или пикета. Но так как с политической стабильностью в стране покончено, это всем здравомыслящим людям очевидно, поэтому и затишье в провинции не надолго. 

-Михаил Николаевич, чтобы Вы пожелали читателям новой оппозиционной газеты? 

-Читателям советую поддерживать газету рублем (смеется). Найти какой то способ помогать, потому что ни одно издание, которое выходит в бумажном виде, не сумело еще уйти от расходов. А самой газете: писать правду, находить интересные темы. Потому что журналистика сегодня зажата между уничтожением профессиональной журналистики цензурой власти и информдоговорами и появлением в интернете блогеров: людей, которые сами себя провозгласили журналистами. Желаю «Самарскому времени» искать темы, интересные читателям, и пытаться найти собственный формат на рынке самарских средств массовой информации…

 

Михаил Слонов

 

http://samtime63.ru/mixail-matveev-i-odin-v-pole-voin/

 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить


Фото П.Воробьева
Наш баннер
Михаил Матвеев. Официальный сайт