Михаил Матвеев. Официальный сайт

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
ГЛАВНАЯ СТАТЬИ И ИНТЕРВЬЮ «По сравнению с зарядом моральной поддержки Солженицына любое давление – ничто»

«По сравнению с зарядом моральной поддержки Солженицына любое давление – ничто»

Печать

Интервью еженедельнику НРН

Депутата губернской Думы Михаила Матвеева любят журналисты. И в первую очередь за то, что в любое время дня и ночи он готов выступить в роли эксперта по тем или иным проблемам на рынке недвижимости Самары. В последнее время его резкие оценки касаются нарушения законов о застройке и реформе ЖКХ. Депутат и сам подвергается критике, имеет немало оппонентов. Но, по его признанию, это заставляет работать еще лучше, доказывая свою правоту, даже если его поднятая рука будет одна среди десятков опущенных. Но в ходе этого интервью, во время которого мы говорили о наличии гражданской позиции в обществе, о значении отдельного человека для глобального исторического процесса и важности поддержки со стороны близких, Михаил Николаевич раскрылся не как борец, а как русский интеллигент, глубоко переживающий уход из жизни духовного наставника, непререкаемого авторитета в русской культуре Александра Солженицына…

- Михаил Николаевич, когда впервые пришла мысль заняться политикой?

- Я еще в школьные, комсомольские годы был достаточно активным в общественном плане человеком, но, конечно, не настолько, чтобы целенаправленно стремиться к работе в органах власти. Я никогда такой задачи перед собой не ставил. Тем более когда в конце 80-х гг. перестройка стала переходить в ту логическую стадию, за которой последовал полный развал страны, для многих молодых людей моего поколения было естественным состояние апатии к общественно-политическим процессам. Хорошо помню, с каким трудом, едва не силой, мои политизированные однокурсники заставили меня пойти на выборы президента в 1996 году. Конечно, я учился на истфаке госуниверситета, и само образование подразумевало определенный уровень политической подготовки и знаний, но это «сработало» лишь в дальнейшем. Некоторым основанием для погружения в общественные процессы была журналистика, которой я занимался параллельно с учебой в аспирантуре и научной работой в 90-е годы: сначала в «Самарской газете», потом, когда мы с друзьями создали «Самарское обозрение», - там. В конце 90-х я стал редактором «Самарского курьера», и это уже была попытка влиять на политические процессы. Как во всякую газету, к нам часто обращались люди за защитой и справедливостью, с просьбой решить какие-то проблемы. И когда я как редактор начинал окунаться в эти истории, то в конечном счете приходил к выводу, что печатное слово уже ничего по сути не значит. Если ты написал о проблеме и даже назвал, обличил виновных, то это не означает, что дело решится. Осознание, что делать что-то нужно, а сделать ничего нельзя, привело к ощущению: нужно заниматься не только общественной работой, но и политической.

- Создание общественной организации, вероятно, явилось первым шагом в политику?

- По сути, да. Мои кандидатская и докторская работы посвящены вопросам местного самоуправления. Я познакомился в середине 90-х с Александром Исаевичем Солженицыным и во многом под влиянием его идей в 2003 году создал общественную организацию «Союз народного самоуправления», которая ставила своей задачей пропаганду идей земского самоуправления, разъяснение людям их прав на самоуправление и так далее. Я не собирался заниматься политикой, это было как бы практическое продолжение научной работы. Но постепенно просветительская составляющая стала переходить в правозащитную. Это происходило естественно: к нам обращались люди, которые сталкивались с произволом чиновников. Мы время от времени втягивались в различные конфликты. Одной из больных тем уже тогда стала проблема точечной застройки. В 2003 году мы помогли жителям одного микрорайона прекратить строительство многоэтажного дома на детской площадке. После этой победы ко мне поступила масса обращений подобного рода со всего города, люди стали верить, что с помощью Матвеева можно добиться справедливости уже в других вопросах - то из сферы ЖКХ, то еще что-то. Постепенно к одной теме стали добавляться вторая, третья, и через некоторое время я неожиданно сам для себя стал депутатом.

- Вы полагаете, пять лет спустя люди стали лучше знать свои права?

- У меня такое ощущение, что ничего не меняется. Наш Союз уже лет пять издает брошюрки типа «Как защитить свои права». Мы издали подобных пособий по нескольку десятков тысяч экземпляров. В моем избирательном округе уж точно каждый избиратель за то время, пока я являюсь депутатом, получил хотя бы по одной такой брошюрке в почтовый ящик. И в отчете перед избирателями, выпускаемом в форме газеты каждые полгода, также обязательно есть разъяснительная страница. Но всё это не приводит к тому, чтобы поток людей с этими брошюрами в руках, газетами, где все уже и так написано, наконец иссяк. Вроде бы они это читают - как жалобу составить, как исковое заявление, что можно, что нельзя, куда обратиться... Но гражданское самосознание не просыпается. Причины можно искать долго. Конечно, сказались десятилетия практики, когда людей отлучали от мысли, что они могут что-то решить. Но и сейчас никто не готов отстаивать свои права самостоятельно, никто не хочет идти в суд, никто не хочет создавать ТСЖ, т.е. не делается ничего там, где требуются самостоятельность и ответственность. Это, конечно, печально.

- Политика представляется не самым безобидным занятием как для самого себя, так и для родных. Согласны с этим?

- В этом есть доля правды. Когда начинаешь что-то в политике реально делать, это обязательно затрагивает чьи-то интересы, кому-то начинает мешать. Особенно тем, у кого есть бизнес- интересы в той теме, которую ты затронул. Со временем у тебя появляются недоброжелатели и даже враги, и тогда начинаются угрозы, прессинг, даже попытки воздействовать физическими методами. Все это так. Но такие случаи не заставят отказаться отстаивать то, во что ты веришь, скорее наоборот. Я не конфликтный человек, но так как когда-то носил тельняшку, то получил своеобразное воспитание в вопросах, можно ли вообще сдаваться противнику: командир этому не научил. Конечно, бывает и такое, что ситуация требует вмешательства со стороны, но в целом я считаю, что все разумные люди из любого кризиса могут выйти путем переговоров. Кроме того, я знаю, что Бог есть на белом свете, и если человек прав, то это его и защищает.

- Но стоит ли «политическая каша» того, чтобы через все это проходить?

- Такая мысль периодически приходит. Но к этой мысли приводит не факт давления со стороны тех, кто не вызывает и доли уважения или страха. Меня иногда выбивает из колеи результат моей работы. Что-то делаешь, с нервами, конфликтами, чего-то добиваешься, убеждаешь, чуть не лезгинку танцуешь - а на выходе «ноль». Когда я спрашивал у Солженицына пару лет назад, почему он почти не публикуется больше, не выступает хотя бы через Интернет, он очень грустно сказал: «Одно выступление ничего не значит, и ты вынужден втягиваться в бесконечную цепь этих выступлений, а на выходе работа может оказаться бессмысленной». Вот это ощущение, что твоя политическая работа окажется бессмысленной и никому, включая «безмолвствующий народ», не нужной, на определенном этапе становится очень тяжелым, и время от времени появляется желание ничего не делать. Я занимаюсь политикой не ради работы, просто мне это интересно, и так я понимаю свою миссию на этом этапе по отношению к городу. Об уходе из политики периодически задумываюсь, поступал ряд предложений и из вузов, и из других структур. В прошлом году поступило предложение о переходе на госслужбу в Москву, от которого я пока отказался. Я поставил перед собой задачу - пока есть силы, что-то изменить здесь, в Самаре. Но у меня нет жажды денег, власти или зависимости от конкретных персонажей. И это ощущение свободы позволяет со всеми участниками процесса выстраивать комфортные для себя отношения, говорить и делать то, что я считаю правильным, а это ничем не заменишь.

- Вы вообще верите в исключительную роль личности в истории?

- У Гумилева есть замечательная теория пассионарности которая отвечает на вопрос, почему так происходит, что один народ исчезает, а другой вдруг превращается в мощную нацию, которая выигрывает любое столкновение. Согласно теории, есть внутренняя энергия народа, и пока она существует, появляется критическая масса пассионарных личностей - людей, готовых идти вперед и вперед, несмотря на трудности, риск и конфликты просто потому, что они такие активные и сила духа их рвется изнутри. А если этот внутренний дух нации утрачивается, то ее не может спасти уже ничего, как это случилось с Византийской империей. То же самое можно отнести и к отдельным событиям, которые происходят в истории, политике на разных этапах. Я прекрасно понимаю, что есть отдельные глобальные причины, которые могут обусловить то или иное событие, но я убежден при этом, что личность в истории значит очень многое. Примеров, связанных с тем, что какая-то историческая личность все создавала, а после нее все разваливалось, несчетное количество. Очень многое держится на авторитете одного человека. Конечно, я говорил об историческом масштабе. Но осознание этих истин не позволяет мне сидеть сложа руки и утверждая, что от моего участия ничего не изменится.

- Михаил Николаевич, расскажите, пожалуйста, о своем знакомстве с Александром Исаевичем Солженицыным.

- Повторю фразу, которую обронил однажды Владимир Путин: «после смерти Махатмы Ганди и поговорить не с кем». Я почувствовал то же после смерти Солженицына. Иметь моральный авторитет важно для любого человека. Для меня Солженицын, с которым мы хотя и не тесно, но были знакомы тринадцать лет, на протяжении которых переписывались, был таким авторитетом. Сказать это - не сказать ничего. И сейчас у меня есть ощущение, что когда его не стало, просто не с кем посоветоваться. Конечно, есть книги, тридцать томов его наследия, где можно найти ответы на многие вопросы. Трудно передать то ощущение, которое испытываешь, когда великий человек обращается персонально к тебе, дает советы, отвечает на твои вопросы. В его последних двух письмах содержится такой заряд моральной поддержки, что по сравнению с этим зарядом любое давление и волна негатива -это просто ничто.

Вообще, за последние два века было два человека, чей масштаб для России выходил далеко за рамки их профессии писателя. Это Александр Солженицын и Лев Толстой. Открывая их книги, можно найти ответы на те нравственные вопросы, которые тебя волнуют в данный момент. В этом смысле Солженицын никуда не ушел, он остается с нами.

- Самара - город, где многое надо менять. Что именно?

- Во-первых, надо менять наше отношение к городу, проявляющееся в надменных и вызывающих надписях на площади Славы - «Самара - сильная и просвещенная» и «Город-лидер». Их не видно из кабинета губернатора, но когда мы с Владимиром Владимировичем об этом говорили, я почувствовал, что его тоже коробит эта «гебельсовская» пропаганда мэрии. Надо понимать, что, откровенно говоря, нам до того, чтобы считать себя в чем-то лидером еще далеко. Пока нам нужно научиться элементарным вещам - любить и уважать свой город, а значит, друг друга, себя. Мы не будем сильными и просвещенными, пока город, например, тонет в горах мусора. А самое главное - мы не будем сильными, пока не поймем, что нужно проделать колоссальную работу в городе, прежде чем считать себя лидером. Будем спокойно на это смотреть или ночью, когда грязи не видно, радостно восхищаться: «Какая же Самара красивая.'». Проблема мусора не единственная, это лишь один из многих примеров. Эта установка, заряд лжепатриотизма, который присутствует в самарцах, что мы круче всех и нам учиться не у кого, конечно, должна поменяться на истинный патриотизм, продиктованный реальным уважением к себе и к родному городу, в котором каждому захочется жить, а не только тем, у кого за высоким забором есть дача у моря или вилла у Волги.

Яна Харченко «Новости рынка недвижимости», 22 сентября 2008 г.

 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить


Фото П.Воробьева
Наш баннер
Михаил Матвеев. Официальный сайт