Михаил Матвеев. Официальный сайт

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
ГЛАВНАЯ НАУЧНЫЕ ТРУДЫ СТАТЬИ Проблема встраиваемости местного самоуправления в государственную вертикаль. Правовой аспект и исторические традиции

Проблема встраиваемости местного самоуправления в государственную вертикаль. Правовой аспект и исторические традиции

Печать

Статья для журнала «Юрист Поволжья»

 

 

М.Н.Матвеев, доктор исторических наук, заместитель председателя комитета по местному самоуправлению Самарской Губернской думы.

Местное самоуправление в России в различных системах (земство, Советы, муниципалитеты) существует 145 лет, пройдя множество реформ, включая радикальные 1918 года и 1993 года, когда со сменой политического режима происходил полный слом системы МСУ. Но в итоге полуторавековых экспериментов все так и звучит один и тот же вопрос: «Как сделать так, чтобы местное самоуправление в стране заработало?». Не стали исключением и наши времена, когда почти одновременно с новой реформой местного самоуправления обществу стали подбрасывать не новую отнюдь идею встраивания органов местного самоуправления в государственную вертикаль управления. Идею, признаемся, для России вполне естественную и исторически традиционную.

И дело здесь не только (хотя и в этом) в том, что абсолютное большинство представителей нынешней политической элиты являются (вне зависимости от политического окраса) по сути своих представлений о методах управленческих решений глубоко советскими людьми с тоталитарным (лат. totaliter - (объемлющий) целиком, полностью) мышлением, воспитанным в условиях жестко переплетенной партийной, советской, административно-командной вертикали. Дело также и в правовых аспектах и порой внутренне- парадоксальной законодательной основе, на которой местное самоуправление в России призвано не только существовать, но и развиваться.

Нам представляется, что именно внутренняя противоречивость системы МСУ России в данном случае в нарушение марксистского тезиса единства и борьбы противоположностей как условия развития не позволяет местному самоуправлению развиваться. А может быть , именно эти противоречия обуславливают потребность в их объективном разрешении. Главными противоречиями, на наш взгляд, являются два: противоречие между конституционной основой российского МСУ и всей остальной нормативно-правовой базой, в первую очередь, главным законом- №131 ФЗ и противоречие между декларируемым вектором развития МСУ и реальной практикой управленческих решений, основанном в первую очередь на советских традициях, подспудно самовоспроизводящихся в складывающихся традициях современной власти. Разберем на примерах.

Как известно, в мире существуют две основных модели организации местного самоуправления- т.н. «континентальная», существующая в большинстве стран Европы франкоязычной Африке, Латинской Америке и на Ближнем Востоке и допускающая активное участие государственных структур в деятельности органов МСУ, (в т.ч.наличие на муниципальной территории чиновников государственной администрации, наблюдающих за деятельностью органов местного самоуправления), и англосаксонскую, утвердившуюся в Великобритании, США, Канаде, Австралии, т.е. в основном в англоязычных странах и основанную на значительной автономности органов МСУ от государственной вертикали, когда ни одна государственная инстанция не вправе корректировать их действия или руководить ими. В этой модели отсутствует прямое подчинение нижестоящих органов самоуправления вышестоящим и любая местная община представляет собой собственный мир, живущий по своим обычаям и правилам, пусть даже в рамках общегосударственных законов. Наличие двух базовых моделей предопределяет различный статус местной власти и понимание природы местного самоуправления в западной историографии. В США, Канаде, Австралии отношение к муниципальным органам носит утилитарный и подчеркнуто аполитичный характер, описываемый с помощью триады «roads, rats, and rubbish» («дороги, крысы, и мусор»). В Европе муниципалитеты имеют больший общественный статус, сообщаясь с системой власти и государственным управлением.[1] Как видим, избрание той или иной модели имеет прямое отношение к проблеме встраиваемости органов МСУ в государственную вертикаль.

Если говорить коротко, то в Конституции РФ 1993 года заложена англосаксонская модель, в соответствии с которой «местное самоуправление в пределах своих полномочий самостоятельно. Органы местного самоуправления не входят в систему органов государственной власти» (статья 12). Исходя же из последующей «расшифровки» этого, казалось бы четко сформулированного принципа в федеральных законах - еще как «входят» и не очень то «самостоятельно». Так, глава 8 Конституции РФ конкретизирует автономные начала местного самоуправления: «местное самоуправление в Российской Федерации обеспечивает самостоятельное решение населением вопросов местного значения, владение, пользование и распоряжение муниципальной собственностью... Структура органов местного самоуправления определяется населением самостоятельно…. Органы местного самоуправления самостоятельно управляют муниципальной собственностью, формируют, утверждают и исполняют местный бюджет, устанавливают местные налоги и сборы, осуществляют охрану общественного порядка, а также решают иные вопросы местного значения». Как видим, слово «самостоятельно» звучит постоянным рефреном главы о местном самоуправлении. Взаимоотношения с государством прописаны в следующих двух статьях Основного закона.

В соответствии со статьей 132 Конституции РФ «Органы местного самоуправления могут наделяться законом отдельными государственными полномочиями с передачей необходимых для их осуществления материальных и финансовых средств. Реализация переданных полномочий подконтрольна государству». В статье 133 подчеркивается, что «Местное самоуправление в Российской Федерации гарантируется … запретом на ограничение прав местного самоуправления, установленных Конституцией Российской Федерации и федеральными законами». Таким образом, взаимоотношения с государственной властью (и система «подконтрольности») у местного самоуправления с точки зрения Конституции РФ возникают только в момент передачи ему отдельных государственных полномочий и ресурсов на их реализацию, а что касается иной подконтрольности и ограничения прав, то они прямо запрещены. Исходя из этой буквы Основного закона местное самоуправление никак не может являться частью местного государственного управления и не может встраиваться в систему вертикали власти. На чем же строится логика апологетов «вертикали» и почему постоянно звучат идеи, что в ближайшие годы будет найдено решение, позволяющее обойти и ст.12 Конституции РФ и ст.133, скажем, отменить выборность мэров? Оценивая развитие местного самоуправления после 2000 года, многие исследователи отмечают, что государство существенно ограничивает местную автономию, фактически выстраивая здесь третий уровень государственной власти.

Показательны дискуссии, развернувшиеся весной 2000 года в Москве на научно-практической конференции «Местное самоуправление: стратегические направления развития», организованной Московским общественным научным фондом совместно с Конгрессом муниципальных образований Российской Федерации и Советом по местному самоуправлению при Президенте Российской Федерации.[2] Выступивший на конференции первый заместитель руководителя Совета по местному самоуправлению в президентской администрации Л.В.Гильченко назвал тогда требования ревизии закона «Об общих принципах развития местного самоуправления в РФ», исходящие от региональных начальников, «скрытой, завуалированной попыткой ревизии соответствующих норм Конституции». Однако подготовка нового закона шла уже полным ходом. При этом весьма симптоматично было то, что Центр стратегических разработок Г. Грефа отверг при разработке Программы развития России до 2010 г. предложения по теме "Местное самоуправление", разработанные прежней командой в администрации Президента совместно с Конгрессом муниципальных образований, но ничего иного на эту тему вообще в Программу не внес. В ходе реформы администрации Президента оказался ликвидированным отдел по местному самоуправлению, расформирована команда опытных и компетентных специалистов, ликвидирован совет по местному самоуправлению при Президенте РФ. Это стало во многом символичным событием, получившим не только резонанс, но и расширенное толкование в политической среде[3].

Хотя по мнению С.И.Рыженкова «центральный вопрос реформы местного самоуправления…о переходе от существовавшей системы государственного управления на местах к системе местного самоуправления, основанной на самостоятельном заведовании местными делами органами местного самоуправления, т.е. к автономии местного самоуправления от государства так и не был решен за годы реализации закона 1995 года»,[4] действующий федеральный закон еще как-то пытался сохранить логику модели МСУ, в развитие Конституции гарантируя независимость местного самоуправления от государства, многообразие его форм и уровней, оставляя многие вопросы на усмотрение местных уставов. Характерной особенностью нового закона 2003 года стала централизация нормативного регулирования вопросов местного самоуправления и перевод его с регионального на федеральный уровень. По сведениям Правового управления Самарской губернской Думы, с введением нового закона на уровне регионального законодательства Самарской области утратили силу полтора десятка законов, включая базовый «О местном самоуправлении в Самарской области», а из полномочий органов государственной власти субъектов Федерации были исключены такие вопросы как разграничение предметов ведения между муниципальными образованиями, определение условий и порядка контроля за осуществлением органами местного самоуправления отдельных государственных полномочий субъекта РФ, порядка установления территорий муниципальных образований, регистрации их уставов и так далее. Закрепляя принцип определения порядка формирования, полномочий, их срока, подотчетности и подконтрольности органов местного самоуправления уставом муниципального образования, 131 закон в то же время ряд организационных вопросов решает непосредственно. В частности – устанавливает минимальную численность депутатского корпуса представительных органов, увязывая ее с численностью населения, а также жестко ограничивает возможность осуществления депутатами своих полномочий на постоянной основе 10% депутатов.

Значительные изменения коснулись экономической основы местного самоуправления, в частности- состава имущества, которое может находиться у муниципальных образований. Закон определил, что муниципалитет может владеть имуществом, используемом только для решения вопросов местного значения, осуществления отдельных государственных полномочий и для обеспечения деятельности органов и должностных лиц местного самоуправления, работников муниципальных предприятий и учреждений. Исходя из этой номы, если у муниципального образования на момент принятия закона имелись права на иное имущество, оно подлежало перепрофилированию либо отчуждению. Также, если в прежнем, 1995 года, законе муниципалитеты имели право создавать предприятия и организации для осуществления любой хозяйственной деятельности, то теперь эти структуры должны были иметь своим предметом исключительно решение вопросов местного значения. Очевидно, что решая сверху за сами муниципалитеты, как именно им следует распорядиться своей собственностью, федеральный закон вторгался в конституционные положения о равноправии форм собственности и праве собственника самостоятельно решать ее судьбу (что впоследствии частично подтвердил по запросу Правительства Самарской области Конституционный суд своим Определением от 2 ноября 2006 года № 540-О).

Столь существенное проникновение государства в внутренние вопросы МСУ демонстрировало, что если в период 90-х годов конституционная модель местного самоуправления еще как-то «обкатывалась» без затрагивания ее сути, то одним из выводов, легшим в основу новой реформы 2003 года, стало возобладание в руководстве страны неофициальной позиции, что местное самоуправление в России в большей степени является не общественным институтом, а формируемым государством низовым звеном власти. К началу новой реформы 2003 года, и особенно в ходе ее реализации в 2003-2006 годах отчетливо проявились и вызовы и угрозы, возникающие перед местным самоуправлением в России: отчуждение власти и общества, замена выборности и формирования органов местной власти снизу механизмами управляемой демократии и назначаемости сверху, межбюджетная несправедливость и наделение местного самоуправление необеспеченными обязательствами, стремление государства к ограничению автономия местного самоуправления и подменой самоуправления управлением, проникновение в органы местного самоуправления партийности и втягивание органов местного самоуправления в политические конфликты, тенденция централизации государственной власти и встраивания в ее вертикаль местного самоуправления, непонимание значения развития местного самоуправления на государственном уровне власти.

Идея «модернизации страны», являющаяся основным лозунгом реформ администрации президента В.В.Путина, по- своему отвечала на эти проблемы. Подготовка и реализация реформы местного самоуправления в 2001-2006 годах проходила на фоне ставшей своего рода паролем на верность новому президенту идеи «выстраивания вертикали власти». При этом активно выстраиваемая в период первого и второго срока президентства В.В.Путина «вертикаль власти» зачастую входила в очевидное противоречие с сутью и идеологией местного самоуправления, на что разработчики реформы государственного устройства России, и в том числе 131 ФЗ мало обращали внимание. «Провозгласив фактически лозунг о приоритетном развитии местного самоуправления несколько лет назад, мы практически ничего не сделали, либо сделали очень мало, для его реального воплощения в жизнь»,- вынужден был признать в 2001 году президент В.В.Путин.[5]

Разработчики реформы не раз заявляли, что намерены приблизить власть к народу, сделать ее ему подотчетной. «В мире идет серьезный процесс децентрализации власти, это и есть один из путей реализации потенциала народа. Мы постарались сделать так, чтобы население могло контролировать выборных должностных лиц муниципальных образований, в проекте прописан целый раздел об их ответственности»,- заявлял председатель Комитета по вопросам местного самоуправления Совета Федерации Равгат Алтынбаев[6]. В действительности, в законе ничего кроме стандартной и явно не реализуемой на практике нормы о возможности отзыва населением выборных должностных лиц никакого механизма контроля власти со стороны населения прописано не было. Зато возникла и постоянно укреплялась идея каким-то образом сделать возможным отрешение от должности глав местного самоуправления губернаторами. В этой связи показательно, что буквально последним своим решением в качестве Президента, 28 апреля 2008 года В.В.Путин подписал Указ «Об оценке эффективности деятельности органов местного самоуправления городских округов и муниципальных районов»[7], который предписывал об итогах своей деятельности глав «не входящего в систему органов государственной власти» местного самоуправления отчитываться перед губернаторами. И хотя формально указ не прописывает систему подчиненности, но подотчетность уже налицо.

Причины, отчего законодательная практика и (и просто практика) все время норовит «расшифровать» англосаксонскую модель с ее автономными началами МСУ, записанную в Конституции РФ 1993 года как континентальную, встроенную в государственную вертикаль, да еще с явно советскими административно-командными привычками, кроется в противоречии теории и практики местного самоуправления в России. Современные авторы четко увязывают местное самоуправление с понятием муниципального управления и системы государственной власти в целом, в чем, на наш взгляд, видится одна из существенных научных и общественно-политических проблем, возвращающих научную мысль к дискуссиям о природе самоуправления, известным по историографии еще 70-80-х годов ХХ века. Проблема разграничения полномочий, сочетания управления и самоуправления на местах, «государства и земства», «вертикали власти» и «вопросов местного значения» является стержневым вопросом местного самоуправления вообще, определяя его эффективность и реальную природу демократии в стране. Неразделенность этих понятий с одной стороны говорит о переплетении и взаимосвязи различных уровней власти и ответственности, а с другой- может свидетельствовать и о неразвитости института местного самоуправления и отсутствии четких механизмов взаимодействия власти и общества, при которых общество не разделяет власть на различные уровни и страты, возлагая на любую власть единую ответственность за все, а власть в этих условиях не утруждает себя построением горизонтальных связей и при любой схеме самоорганизации строит вертикаль управления.

Несомненно, что данный подход является продолжением советской модели управления глубоко укоренившейся в сознании большинства представителей нынешней политической элиты. Большая Советская Энциклопедия в 1975 году определяла местное самоуправление как одну из форм государственного управления, «при которой население административно-территориальной единицы самостоятельно управляет местными делами через выборные органы или непосредственно в пределах прав, установленных государством»[8]. Можно привести также и сказанные 22 года спустя, в 1997 году в своем Послании Федеральному Собранию слова президента Б.Н.Ельцина о том, что «для государственной системы органы местного самоуправления важны именно как канал управления страной»[9].

Понимание местного самоуправления как продолжения государственной машины управления территориями глубоко укоренилось в сознание и на наш взгляд является до сих пор одним из основных тормозов в создании эффективной модели местного самоуправления в России. Следует отметить, что живучесть схемы подмены самоуправления управлением основывается не только на логике власти, стремящейся максимально управлять и контролировать и полагающей это своим естественным правом, но и менталитетом российского населения, не разделяющего обязанности власти и полагающего власть- от районного депутата и начальника ЖЭУ до губернатора и Президента- единой субстанцией, ответственной за все. По мнению Н.И.Емельянова «в условиях тоталитаризма люди привыкли к нерасчлененности власти, и не привыкли поэтому определять меру ответственности тех или иных ее ветвей. Такое положение не может исчезнуть сразу, оно сохраняется и сейчас»[10]. По мнению В.А.Золотова «сами граждане не осознали еще необходимости замены государственного управления местном самоуправлением, не испытывают потребности, желания участвовать во внедрении новых форм местного самоуправления. Поэтому повсеместно местное самоуправление находится в сильной зависимости от администраций и центральной власти»[11]

Ряд исследователей идет еще дальше. Так, по мнению экономиста М.И.Яндиева «муниципальную власть нельзя было образовывать сразу и везде по всей территории страны. Муниципалитеты можно создавать только в тех поселениях, где население четко знает, чего оно хочет, владеет знаниями о том, что такое муниципалитет, а также понимает какая им от него с одной стороны выгода, а с другой – беспокойство. В остальных поселениях продолжают существовать государственные администрации, однако перед ними должна быть поставлена задача – подготовить население к тому, чтобы в будущем они все же могли реализовать свои муниципальные права»[12]. Автор справедливо указывает, что при значительном объеме государственных полномочий, переданных на муниципальный уровень, («федеральный мандат»), муниципальная власть «постепенно будет трансформироваться в местную государственную администрацию, а муниципалитет фактически отомрет». Одной из причин огосударствления местного самоуправления в России М.И.Яндиев считает влияние советского опыта: «статус муниципалитетов был безобоснованно присвоен бывшим районным, городским и поселковым советам народных депутатов. То, что в советское время местные органы власти были продолжением государственной власти, в расчет не было взято. Их суть осталась прежняя, просто изменилось название».

Критически оценивая создание органов местного самоуправления «сверху», экономист делает вывод: «создание муниципальной системы власти без соответствующей подготовки населения означает, что пользоваться возможностями, предоставляемыми этой властью, будет ограниченный круг лиц. Причем исключительно в собственных интересах, что, собственно говоря, и происходит в настоящее время»[13]. О том же говорил и А.И.Солженицын: «При полной неготовности нашего народа к сложной демократической жизни- она должна постепенно, терпеливо и прочно строиться снизу, а не просто возглашаться громовещательно и стремительно сверху, сразу во всем объеме и шири»[14]. Между тем, ряд исследователей, также критически оценивая эффективность современного российского местного самоуправления, считает его существование оправданным своеобразным «катализатором» гражданских процессов в обществе.

В качестве одной из возможных причин, побуждающих государственную власть подготавливать сейчас почву для «встраивания» местного самоуправления в стране государственную вертикаль и его фактического преобразования в местное государственное управление, может быть (помимо привычных всем нам советских традиций) его близость к населению, при которой МСУ по своей природе является резонатором народных настроений, в кризисные моменты превращаясь в органы оппозиции правительству. В этом ключевой признак органов местного самоуправления, определяющий их политическое значение в государстве, и являющийся одновременно и его силой, и его слабостью. Органы местного самоуправления, являясь местной властью, одновременно и проводят в жизнь государственную политику, и являются проводниками настроений низов в отношениях с государственной властью. Исходя из этого, они становятся полем битвы власти и общества, часто становясь заложником этой борьбы в период кризисных моментов истории. Следуя логике своей выборности, представительства интересов населения, органы МСУ ориентируются на защиту прав своих избирателей и на самоуправление. Следуя же логике государства, МСУ должно быть включено в аппарат управления. Сегодня, в условиях кризиса отчетливо видно, какие «задачи» ставят перед органами местного самоуправления представители региональной и центральной власти: успокаивать население, разъяснять им, что руководство страны хорошо борется с кризисом и так далее. Углубление кризиса, рост социальных протестов вне всякого сомнения поставит вопрос о том, что помимо пропагандистских мероприятий государству на местном уровне понадобиться и эффективного аппарат принуждения, существование которого возможно только на основе вертикального соподчинения.

Встраивание местного самоуправления в госвертикаль уже идет и без всяких поправок в Конституцию через их постановку под партийный контроль через создание в их представительных органах фракций проправительственной «Единой России», и через изменения выборного законодательства, предоставляющего возможность перехода от всенародных выборов глав исполнительных органов местного самоуправления к их избранию из числа депутатов, либо переход полномочий мэров к нанятым по контракту менеджерам. Ряд экспертов считают, что в ближайшее время на муниципальном уровне может быть реализован сценарий, аналогичный замене всенародных выборов губернаторов их фактическому назначению, когда глав городов будут избирать депутаты представительных органов по представлению руководителя субъекта Федерации (одна из юридических схем, позволяющих обойти требования Европейской хартии по местному самоуправлению- перевод областных городов в статус субъектов Федерации по типу Москвы и Санкт-Петербурга). Потребуется ли для преобразования местного самоуправления в местное управление изменение Конституции РФ, или власть пойдет по пути максимального изъятия полномочий МСУ с последующей их передачей обратно, что в строгом соответствии со ст.132 и 133 Конституции РФ создаст местному самоуправлению условия «подконтрольности» государству? Процесс встраивания МСУ в партийную вертикаль пока ограничен только тем же кризисом, т.к. результаты выборов заставили «Единую Россию» более сдержанно продвигать идею перехода выборов в органы местного самоуправления по партийным спискам. Во всяком случае, на момент написания этих строк, принятый в этом направлении Госдумой закон уже два месяца не подписывается Президентом Д.А.Медведевым.

Но если процесс встраивания МСУ в госвертикаль будет продолжен, то очевидно, что при таком сценарии самоуправленческие начала могут уйти в малые формы местного самоуправления, такие как товарищества собственников жилья, домовые и микрорайонные комитеты и т.п. ячейки инициативы населения. При этом властные функции полностью уйдут к чиновникам государства, а все народное самоуправление будет строиться вокруг сервисных функций ЖКХ.

Начнется ли затем, когда-либо, с этого коммунального уровня рост народного самосознания и строительство нового здания местного самоуправления - это вопрос. В любом случае, если местное самоуправление загонят в подъезды- то не скоро.

Опубликована в журнале «Юрист Поволжья» №11-12 (71) 2009 год. С.30-35



[1] Бусыгина И., Захаров А. Самоуправление // Общая тетрадь. Вестник московской школы политических исследований. М.,2004. №2 (29). С.97

[2] Местное самоуправление: стратегические направления развития. Материалы научно-практической конференции 13-14 апреля 2000 г. М., 2000. Московский общественный научный фонд. Библиотека местного самоуправления. Вып.32.297 с.

[3] Шлосберг Л.М. «Судьба местного самоуправления в России до сих пор в руках государства, а не граждан».// Псковский обозреватель. 2001. №2. С.22.

[4] С.И.Рыженков. Реформа местной власти в российских городах и политическая трансформация в регионах России: «обусловленный путь» или хаос произвола и случая?// Местное самоуправление: стратегические направления развития… С.245,246.

[5] Российская газета. 2001.- 28 февраля.

[6] Республика Татарстан. –Казань.- 2002.- 7 ноября.

[7] http://www.kremlin.ru/text/docs/2008/04/164547.shtml

[8] Большая Советская Энциклопедия. М.,1975.-Т.22. С.549.

[9] Российская Федерация. Совет по местному самоуправлению. Материалы заседаний и официальные документы. Т.1.-С.15.

[10] Емельянов Н.И. Местное самоуправление в России: генезис, тенденции развития. М.-Тула,1988. С.103.

[11] Золотов В.А. Развитие государственного и муниципального управления в России в 80-90 г.ХХ века. Дисс…канд. ист. наук. М.,1998. С.113.

[12]Автор достаточно четко обосновывает свою, на первый взгляд достаточно категоричную позицию: «муниципальные власть имеет принципиальное отличие от власти государственной. Государственная власть гарантирует всем гражданам определенное количество благ и услуг (среднее образование, медицинскую помощь и пр.) не зависимо ни от чего (наличия или отсутствия денег в бюджете, профессионализма служащих и т.п.), муниципальная – нет. Все, что делает муниципалитет, он делает под ответственность граждан. Это означает, что ответственность за любой промах, любую ошибку муниципальных служащих ложится убытком на благосостояние или качество жизни местных жителей. Однако, такой бескомпромиссный подход должен быть компенсирован чем-то особенным, что заинтересовало бы граждан в образовании муниципалитета в своем населенным пункте. Таким особенным может быть право, предоставляемое местным жителям, максимально полно реализовать на практике какие-то свои особенные пристрастия или убеждения (разумеется, в рамках действующего законодательства). Иначе ни один нормальный человек не возьмет на себя лишнюю ответственность. Следует уточнить, что традиционно приписываемые муниципалитетам такие функции как благоустройство, уборка мусора, на самом деле не являются исключительно муниципальными. Ведь государственная власть вполне может объявить ту же чистоту населенного пункта государственной услугой, а кто конкретно ее будет исполнять (администрация поселка, унитарное предприятие или еще кто-нибудь) не суть важно. Все зависит от финансовой состоятельности государства. Для того, чтобы граждане могли реализовать свои "какие-то особенные пристрастия" они должны не только иметь финансовые ресурсы, они должны коллективно осознавать и уметь отстаивать свои пристрастия. Только в этом случае государственная власть вправе допустить создание в населенном пункте муниципальной системы власти и уже в рамках муниципалитета население будет само решать, как им жить, скажем "пусть город не будет убираться от мусора, но зато будут регулярно проводиться праздники типа "день города". Чтобы понять, что население знает, чего оно хочет, следует обратить внимание на три параметра: имеет ли место сплоченность граждан (знают ли люди своих соседей, есть ли традиция ходить в гости или вместе гулять и пр.), насколько население политически активно (какова доля лиц, выходящих на митинги, организующих пикеты и пр., в общем количестве населения), насколько население физически и психически здорово (каков процент алкоголиков и наркоманов в общей численности жителей)». В качестве примера региона с развитыми национальными традициями самоуправления, автор, разумеется, приводит Северный Кавказ, где «логичной выглядит идея создать на базе советов старейшин, существующих в каждом из сел на общественных началах, муниципальные органы власти». Яндиев М. Готово ли население к реализации муниципальных прав?// Бюджетная система Российской федерации. Информационная система. http://www.budgetrf.ru/Publications/Analysis/experts/exp_yandiev20032003/exp_yandiev20032003000.htm.

[13] Яндиев М. Указ.соч.

[14] Солженицын А.И. Публицистика. Ярославль. 1996 г. С.583.

 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить


Фото П.Воробьева
Наш баннер
Михаил Матвеев. Официальный сайт