Михаил Матвеев. Официальный сайт

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
ГЛАВНАЯ НАУЧНЫЕ ТРУДЫ СТАТЬИ Матвеев М.Н. Самарский областной и городской Советы народных депутатов в дни ГКЧП в августе 1991 г.

Матвеев М.Н. Самарский областной и городской Советы народных депутатов в дни ГКЧП в августе 1991 г.

Печать

В статье анализируется деятельность областного и городского Советов народных депутатов Самары в период т.н. августовского путча 1991 г. На основе архивных источников и интервью с участниками событий, исследуется и вводится в научный оборот информация о роли руководителей Советов В.А.Тархова и К.А.Титова, командующего военным округом генерала А.М.Макашова и других представителей власти в событиях 19-21 августа в Самаре.

     Действия самарских Советов в три августовских дня 1991 года во время существования Государственного комитета по чрезвычайному положению в СССР (ГКЧП СССР) напрямую связаны с личностями их руководителей: председателя Самарского горсовета К.А.Титова и председателя Самарского облисполкома и областного Совета В.А.Тархова. Их роль и истинное поведение в дни августовского путча многократно изучены и обсуждены и при этом по-прежнему хранят загадки. Многое обросло за 12 лет легендами, что-то мифологизировано было сразу. Собственные свидетельства обоих политиков, рассказы других участников событий, расследования журналистов, заключения комиссий и следственных органов - все и поныне кипит эмоциями, используется в политической борьбе, остается темой. Возвращаться вновь и вновь к загадкам августа 91 года приходится по двум причинам: оба политика до сих пор являются влиятельными фигурами региона и то заочно, то в открытом предвыборном противостоянии, продолжают соперничать – и отчасти продолжать начатый тогда спор. И, кроме того, события 19-21 августа 91 года кардинальным образом повлияли на судьбу этих одних из самых харизматичных самарских политиков: один в результате стал губернатором, закрепив свою власть и влияние до сей поры уже на 12 лет, другой в одночасье всю власть потерял, был отстранен от должности главы области и почти на десять лет сошел с арены политической жизни Самары. Стоит ли говорить, что подобные обстоятельства придают теме дополнительный интерес и продолжают будоражить современное общество, несмотря на то, что уже стали уделом истории. Но, и это следует подчеркнуть, не историков. Заполнить пробел в историческом анализе деятельности самарских органов советской власти в дни августовского путча ныне следует хотя бы потому, что с одной стороны- события уже отложились в архивах и головах исследователей, а с другой – у историка есть уникальная возможность сверить информацию непосредственно у живых их участников, зафиксировав их устные свидетельства, и введя в научный оборот.

     Говоря о действиях Советов в период ГКЧП в Самаре, следует учитывать по крайней мере три уровня понимания вопроса. Первый: официальные действия Советов как органов власти, выраженные в принятых ими на сессиях, президиумах и т.п. мероприятиях обращениях, постановлениях и т.п. коллегиальных решениях. Второй: действия их руководства в период между официальными заседаниями. Третий: действия различных депутатов областного и городского Советов (которых насчитывалось несколько сот человек, и каждый из них отчасти также представлял собой свой орган и советскую власть в целом, хотя действовали все они каждый по-своему). Причем во всех трех случаях ключевым понятием является не только действия, но и бездействия. Следующая оговорка: рассматривая действия (бездействия) тех или иных лиц и органов власти необходимо все время помнить о времени, а именно: перелом в Москве, после которого стало ясно «чья возьмет» наступил 20 августа к обеду. Следовательно «цена» поступков и их мотивы даже в первой и второй половине 20 августа могут быть разными, не говоря уж о 19 и 21 августа, когда по выражению первого заместителя председателя облисполкома В.С.Родионова «все стали рваться в герои»[12.Л.65].
     Так как общий ход событий, происходящих в августе 91 года в Самаре, равно как действия их основных участников многократно описаны, более интересным представляется исторический анализ тех мифов, что бытуют среди самарцев по сей день, и уже успели пустить корни в публицистике. Миф первый: в августе 1991 года Титов «подсидел» Тархова, приложив руку к снятию последнего, дабы занять его место. Миф второй: кровопролития в Самаре не произошло, потому, что Тархов сдержал генерала Макашова и «не дал ему ввести бронетехнику и солдат в Самару, чтобы обеспечить силовую поддержку ГКЧП в столице области»[3]. Миф третий: «демократическому» горсовету противостоял в Самаре «прокоммунистический» облсовет, в результате город якобы поддержал Ельцина, а область – ГКЧП. Говоря словами К.А.Титова : «только позиция Самарского горсовета позволила сохранить твердость, управляемость территории и преодолеть все те перегибы, которые были»[10.Л.21]. Мы называем их «мифами» потому, что в этих стереотипах очень много политической драматургии и почти отсутствуют документы, с помощью которых их можно однозначно подтвердить или опровергнуть.
     Анализ ситуации применительно к лидерам городского и областного Советов требует осторожности т.к. рассмотрев их действия, мы увидим много схожего. Однако, действуя схожим образом в схожих условиях, Константин Титов и Виктор Тархов пришли к разному результату: один был зачислен в герои, к другому надолго было прилеплено клеймо «пособника ГКЧП». Правда, по мере изменения отношения общества к президенту Ельцину менялись и оценки событий 91 года (особенно после октября 93), поступки Титова, Тархова, Макашова в период путча стали оцениваться по-иному. Ибо определение «соратник Ельцина», или «противник Ельцина» в 91г. и сейчас звучит в обществе почти с противоположным знаком. Возможно, поэтому в период губернаторских выборов 2000 года тема августа 91 года вновь зазвучала в предвыборных дебатах соперничавших за первое и второе место Титова и Тархова. Отношение к Ельцину и отношение Ельцина было в них постоянным фоном. «Когда Тархова избрали председателем облисполкома - дело пошло, - писал в газете «Самарский курьер» в июне 2000 г. бывший преемник Тархова и последний председатель облсовета О.Н. Анищик.- Так нет же, президенту не угодил. А когда нынешние господа пришли к власти, я имею в виду 91 год, когда поснимали по всей стране таких руководителей, как Тархов, - вот тогда пошла разруха».[2] «Надо вспомнить обстановку,- вторил ему сам Тархов,- которая была при Борисе Николаевиче. Набор руководителей тогда происходил исключительно по принципу личной преданности».[5]
     История отстранения от власти последнего советского руководителя области внутри предвыборного штаба кандидата в губернаторы Виктора Тархова в 2000 году смотрелась так: «Тархов был отстранен от исполнительной власти по двум причинам: во-первых, не подсуетился вовремя заверить Ельцина в своей лояльности; во-вторых, по ложному телефонному доносу был обвинен в «поддержке ГКЧП»[3]. Работая над материалом, автору не однократно приходилось слышать в Самаре рассуждения и намеки, что председатель горсовета К.А.Титов и был тем самым человеком, который «вовремя подсуетился» и насчет задним числом лояльности и насчет телефонных доносов. Что позволяет сделать вывод, что подобная схема либо имеет под собой определенные основания, либо является следствием эффективного PR- хода, сделанного по горячим следам и призванного расставить акценты в этой темной истории необходимым для кого-то способом. Справедливости ради следует сказать, что сам Виктор Тархов никогда публично, и в том числе отвечая на вопросы автора, не озвучивал подобных слухов. Что, впрочем, не исключает нескрываемого поныне бывшим председателем облисполкома осознания своей правоты и морального превосходства над Титовым. Не без скрытой где-то очень далеко обиды. «Титов,- говорил автору в 2000 году В.А.Тархов,- это человек, который волею судьбы оказался на самом верху губернского руководства. Как я сейчас понимаю, не имея на тот период совершенно никаких навыков управления. Наверное, для такого внезапного взлета нужен был своего рода талант…Константин Алексеевич-человек, которому просто необходима власть. Не для того, чтобы что-то сделать, просто чтобы была. А мне нужно работать для губернии, не проживу я без родины».[5]
      Образ Титова- председателя горсовета, сложившийся в воспоминаниях простых самарцев, далек от идеала: «Он был таким холеным, ухоженным, благополучным, оставляющим после себя шлейф запаха дорогой туалетной воды»[32]. Не жаловали его и сами депутаты: «смотрит оловянными глазами, и ничего не всасывает»,- рассказывал автору о своем общении с председателем один из бывших депутатов горсовета. Воспоминания о В.А.Тархове построены словно на антитезе: «Работал допоздна. Выглядел очень усталым. Много курил».[31] «Он не просто выслушивал, он старался помочь каждому»[31]. На фоне подобных характеристик складывалась легенда о двух личностях харизматического склада, среди которых Тархов постепенно приобретал черты «пострадавшего от политики» предисполкома -трудяги, а Титов- мастера политической интриги. Подобный черно-белый образ упорно культивировался в Самаре. «Весь смысл противостояния Титова и Тархова,- писала одна из самарских газет,- можно объяснить двумя словами: Титов- политик, Тархов- хозяйственник. Тархов никогда не был замечен в желании заниматься политикой, за что, собственно, и попал в свое время в опалу. Отставка бывшего до Титова главой области Виктора Тархова напрямую связана с его аполитичностью».[27] Справедливости ради, следует сказать, что основа под таким позиционированием у обоих политиков была давно. Весной 1991 г. на одной из сессий Самарского областного Совета депутаты упрекали своего председателя, что он «сосредоточился на хозяйственной деятельности и мало уделяет внимания советской работе», мало встречаясь с коллегами-депутатами. В свою очередь, депутаты горсовета в 91 г. называли Титова «политическим конъюнктурщиком»[19] и высказывали сомнения, что он «более способен, чем отличный хозяйственник» В.А.Тархов или А.Н.Родионов «возглавить область»[9.Л.22]. Все это говорит о том, что оценка роли, которую уготовано было сыграть в дни августовского переворота Титову и Тархову во многом была предопределена и «ковалась» их тогдашним окружением.
     19 августа 1991 года В.А.Тархов находился в отпуске и жил на даче. Поэтому первым областным руководителем, получившим известия об образовании ГКЧП был зампредисполкома В.С.Родионов. В 8.45 он собрал рабочее совещание, на котором было принято решение «изучать обстановку»[23]. Чуть позже направляющийся к 11 часам на совещание в областной Совет В.А.Тархов также услышал в машине сообщение о ГКЧП и увидел идущую по Самаре колонну БТР. Придя в кабинет, Тархов получил сообщение, что на телецентре и радио находится группа вооруженных военных («не важно, что они без автоматов, они все-таки автоматчики…»,-как сказал потом один из депутатов горсовета). «Я позвонил генералу Макашову,- рассказывал спустя четыре дня на сессии облсовета В.А.Тархов,- и попросил дать по телефону ответ, что это за демонстрация техники, почему автоматчики на радиотелецентре и какие еще меры приняты командованием округа, о которых я не знаю. Должен сказать, нелицеприятный разговор получился. Я пригласил генерала Макашова к себе. Он приехал через 10-15 минут. Мы долго спорили. Но пришли к соглашению, что никакой демонстрации военной техники не должно быть на улицах города… Затем я потребовал от генерала Макашова, чтобы все действия военных согласовывались с органами власти и санкционировались только ими, ибо действует законно избранная власть и только ей дано право принимать какое-то решение. Договорились… заниматься делом и не допускать стычек, которые бы дали повод объявлять ЧП. … Он подчинился законно избранной власти. Причем генерал Макашов всегда приезжал ко мне. Там, где власть, туда и должен являться. Приезжал он ко мне, а не я к нему»[12.Л.41-43].
     Рассказывая об «укрощении» Макашова, Тархов сообщил, что генерал признал, что «в очередной раз хотят подставить войска в авантюру и он отказывается что либо делать без решения советской власти».[12.Л.41-43] Называет Тархов и точное время – «19 августа в 11-30 мы договорились с Макашовым», а также сообщает, что в итоге «армия ничего против власти не предпринимала»[12.Л.54]. В отличие от используемого 23 августа Тарховым в отношении своего общения с Макашовым глагола «требовал», первый заместитель председателя облсовета П.М.Елин использует слово «просил»: «Было однозначно принято решение,- читаем в стенограмме его выступления на 7 сессии облсовета 23 августа 91 г., -просить генерала Макашова, чтобы чрезвычайное положение не объявлять. Мы пока в состоянии и сами управлять своей областью».[12.Л.57] Слово «пока» также кажется в понимании выжидательной позиции, занятой областной властью, не лишним.
     Несколько иначе о своих мотивах поведения 19-21 августа 1991 г. рассказал при подготовке материала автору сам генерал А.М.Макашов. По его словам в эти дни он принимал решения самостоятельно, исходя из целесообразности, а не под воздействием разговоров, которые в частности вел с ним В.А.Тархов. « В введении войск в Самару не было необходимости,- заявил Макашов.- Против кого? Все было под контролем. Никто в Самаре против советской власти не выступал, все было нормально. А вот если бы кто начал серьезно…». По словам бывшего командующего ПУрВО, 19 августа во все округа Министром обороны СССР (и членом ГКЧП) Д.Т.Язовым были посланы представители Военной коллегии- за исключением Приволжско- Уральского округа, в котором Язов доверил Макашову «действовать по обстановке» самостоятельно. Что он собственно и делал. «Весь шум пошел из-за бронетранспортеров, которые шли на командный пункт,- рассказал генерал Макашов.- Согласно положению «о военной опасности»,- под охрану взяли мосты, склады, ГЭС и теплостанции, холодильники. Из отпусков офицеров никто не вызывал, оружие не выдавалось, т.к. не было необходимости. Я знал обстановку во всех семи областях и десяти республиках округа. Везде было спокойно.» По словам Макашова 19 августа он получил по ВЧ доклады всех руководителей областей и республик округа. Первым позвонил Минтимер Шамиев, доложил: «Товарищ генерал, советская Татария приветствует ГКЧП!». Макашов, который никогда не мог запомнить имени Шамиева, ответил ему: «Смотри, Сантиметр, чтобы все было в порядке!». Шамиев захихикал и сказал: «Шутите, товарищ генерал? Все будет в порядке!». Затем позвонил Оренбург: «Да здравствует ГКЧП!» и так далее.
     Оценивая рассказ генерала Макашова (однозначного сторонника ГКЧП) можно предположить, что его спокойствие и отсутствие команд на ввод войск на подведомственной ему огромной территории действительно основывались на чем-то большем, нежели ораторские способности Виктора Тархова и других руководителей областей. И этим «чем-то» вполне могут быть данные ему со стороны руководителей регионов гарантии лояльности к ГКЧП и отсутствия (вспомним слова Тархова ) «стычек, которые бы дали повод объявлять ЧП и вводить войска», иными словами- отсутствия противодействия. Телефонные переговоры не оставили историкам следов, поэтому проверить свидетельства генерала не представляется возможным. Но и не доверять им- тоже. Не исключено также, что договоренности, достигнутые Тарховым и Макашовым, строились не на односторонних (как это может показаться из рассказа В.А.Тархова), а на взаимных требованиях (или просьбах?). По словам Макашова «Мы с Тарховым друг другу не мешали». В отношении Титова генерал Макашов сообщил, что «не видел и не знал такого до 92 года, пока он не стал губернатором», поэтому ни о какой роли Титова в событиях августа 91 года ему известно не было. «Кто он такой был тогда?»- спрашивал автора А.М.Макашов.
     Весьма красочно описывает генерал обстановку, царившую в облисполкоме, куда, как мы знаем, Тархов неоднократно «вызывал» Макашова. «Все выжидали, -рассказывал бывший командующий. - Никто не хотел никуда соваться. Единственным человеком, кто тормошил ГКЧП, был Макашов». В отличие от официальной версии Тархова, о том, что «дозвониться куда-либо было невозможно, источники информации были явно не официальными»[12.Л.42], «в Москву невозможно было прорваться, ни один телефон не отвечал»[12.Л.49], Макашов рассказал, что «в облисполкоме телефон звонил не переставая. Звонили очень много». «Однажды,- рассказал генерал,- звонил какой-то из штаба Ельцина. Он все время орал: «Доложите, сколько баррикад сооружено в Самаре?!» Я не выдержал, вырвал трубку и сказал: «Слушай ты, х..! Не будет баррикад - некому будет их растаскивать!» Подтверждает наличие связи с Москвой и бывший тогда народным депутатом ВС РСФСР Ю.А.Юдин. Находясь в Москве, он регулярно звонил в Самару и 19 августа продиктовал по телефону тексты Указов №59 и 61 президента Ельцина. «Титов и Тархов,- сообщил Ю.А.Юдин автору,- с самого начала все знали, телефон, как это было в 93 году, в Москве никто не отключал. Все знали, но не хотели делать».
      Общественное движение, происходящее в Самаре в дни августовского путча, Макашов оценивает как «не серьезное». На вопрос «почему Макашов не обеспечил выполнения приказа ГКЧП о запрете митингов», генерал сообщил, что «народ был против Горбачева», а десятитысячный (по оценкам депутатов горсовета) митинг 19 августа на площади Славы был не опасным собранием «полупьяной шолупени». По его словам ст.14 и 15 УК СССР позволяли ему безо всякого чрезвычайного положения принимать меры к наведению порядка, однако «в этом не было необходимости, т.к.никто не угрожал». Рассказы о якобы имевшей место «демонстрации мускулов» со стороны Макашова в Самаре у самого генерала до сих пор вызывают усмешку. «На ГТРК пришло отделение безоружных солдат, а сколько вони было!»,- сказал об этом генерал. Как рассказал автору бывший редактор службы новостей «Студия-1» ГТРК Самары А.М.Колядин, военные действительно ни во что на телевидении не вмешивались, а рассказы о том, что трансляцию выступления мэра Ленинграда Собчака на телеканале «СКАТ» приходилось делать чуть ли не с риском для жизни, бывший тележурналист назвал «полным бредом». Он сообщил, что большей проблемой для самарских журналистов было нежелание облаченных властью персон давать интервью. «Все обо..рались и отсиживались по дачам», -определил состояние самарских властей в первые дни путча Колядин. Из всех руководителей, кто согласился говорить с прессой 19 августа, тележурналист назвал только двоих- тогдашнего председателя Красноглинского райсовета (будущего мэра Самары и российского вице-премьера) О.Н.Сысуева (он заявил о поддержке Ельцина) и одного из секретарей обкома КПСС, заявившего о поддержке ГКЧП.
      О том, как простые самарцы восприняли известия о перевороте в Москве, есть не мало свидетельств. Вот одно из них: «С утра в понедельник меня разбудила мать, - рассказывал автору типографский служащий Н.В.Платонов,- и говорит: «Горбачева убили!» Я говорю: «Да кому он на хрен нужен! Не мешай спать!». Она опять: «Серьезно тебе говорю: в Москве переворот. По радио сказали- власть перешла к какому-то чрезвычайному комитету». «Не волнуйся, через три дня все закончится!- сказал я». «Так и случилось!- подвел итог Платонов. По словам депутата горсовета Семенова «драматизма в Самаре никто не ощущал. Всех охватило чувство любопытства, было ясно, что что-то происходит». «Было очень интересно, чья же возьмет? Все бросили работу и слушали радио, обсуждали слухи на улицах. Демократы сочиняли какие-то листовки и исписывали стены лозунгами типа «ГКЧП не пройдет»!- рассказывал строитель М.А.Федоров. Миф об угрозе демократии и свободе слова со стороны Макашова многие считают преувеличенным. По мнению бывшего народного депутата России Ю.А.Юдина, «в действиях Макашова была разумность». Отвечая на вопрос автора, «почему Макашов не взял под военный контроль органы власти и не ввел войска?», Ю.А.Юдин предположил, что «Макашов не получил четкой команды как однозначно действовать. Не видя в центре решительных действий, он не стал действовать решительно и на местах». Фактически тоже самое подтвердил автору и сам Макашов. Причину провала ГКЧП в Самаре генерал Макашов видит в том, что «сама Москва наложила в штаны». В этой ситуации предпринимать какие-либо самостоятельн6ые действия или противодействия командующий ПУрВО не видел смысла. Так или иначе, но сравнивая оба источника- стенограмму выступления В.А.Тархова на сессии 23 августа 1991 г. и интервью, данное автору А.М.Макашовым в мае 2003 г., можно сделать вывод, что значение т.н. «разговора Тархова с Макашовым» для судьбы августовских событий 91 года в Самаре сильно преувеличено. Влияние же «позиции горсовета» на генерала и вовсе не просматривается. Пожалуй, одним из самых интересных источников, характеризующих позицию В.А.Тархова в дни ГКЧП, является его интервью, данное «Самарской газете» 20 августа 1991 года во второй половине дня (опубликовано 22 августа) «Выводить из равновесия губернию я не дам»[25]. В нем, отвечая на вопрос о «выборе областного руководства- сохранило ли оно верность российскому президенту, или подчиняется ГКЧП?», Тархов сообщил: «Мы пришли к выводу, что в руководящих документах ГКЧП не содержится никаких конкретных указаний для нашей области». Характерный штрих: руководство облисполкома не поверило на слово указам президента Ельцина, объявляющим ГКЧП «антиконституционным», а его действия «переворотом и государственным преступлением» и решило провести собственную юридическую экспертизу. «По оценке юристов и прокурора, - сообщал Тархов, - деятельность ГКЧП закону не противоречит… Многие восприняли данную ситуацию как смещение президента СССР. Я тоже отчасти. Формальности, тем не менее, соблюдены. За исключением обсуждения в ВС СССР. Если он подтвердит полномочия ГКЧП, то и спорить будет не о чем…Пускай в Москве два Верховных Совета разбираются и демократическим путем находят выход из кризиса, а мы работать должны».
      «Противостояние Российского руководства и ГКЧП достигло критической отметки, -был задан следующий вопрос В.А.Тархову. -Соотношение сил зависит от позиции каждой области. Как Вы оцениваете свою нейтральную позицию с моральной точки зрения?» «Мы можем занять сугубо левую позицию и тем самым спровоцировать правых. Начнется заварушка, -ответил Тархов.- Отклонимся вправо - спровоцируем левых. Но в любом случае тетя Маня должна свой кусок колбасы получить. И ее не волнует, кто у власти: Ельцин, Павлов или кто-то еще. И это ее естественное человеческое право». Выражая свое отношение к московской «заварушке», Тархов четко отделил интересы области от интересов Москвы. «В этом году мы без сахара остались, потому что руководство распорядилось отправить наш сахар из Краснодара в Москву отправить. Сколько можно это терпеть?» По словам Тархова, в Москве «до нас никому нет дела. Обращаться за поддержкой ни в то, ни в другое правительство практически бесполезно. До нас никому нет дела. Мы с вами, как папанинцы на льдине. Выживем- значит выживем. Помрем- значит помрем. И не думайте, что кто-то обратит на нас внимание. Это я за 1,5 года работы себе четко уяснил». Исходя из этого, проясняется позиция Тархова: вы нам не помогаете, мы вам тоже ничего не должны. Кто-то из депутатов облсовета позже определил ее как «моя хата с краю, ничего не знаю»[12.Л.61], другие, напротив - как проявление гражданской мудрости: «сам факт того, что события не приняли драматического характера, прошли без крови, как в Москве - заслуга, а не вина Виктора Александровича»[12.Л.57]. «Весь криминал» в действиях руководства облсовета, по словам П.М.Елина заключался в том, что несмотря на призывы депутатов облсовета Китаева и Агафонова «мы по области не призвали объявить всеобщую бессрочную забастовку»[12.Л.57] (как того требовал в своем обращении «К гражданам России» президент Б.Н. Ельцин). В цитируемом интервью «Самарской газете» В.А.Тархов о забастовке выразился так: «Мы такие шалости себе позволить не можем. Если в области начнется забастовка, я сразу положу заявление об уходе. Все, ребята, больше сделать ничего не могу. Ищите себе дурака другого».
      О том, пользовалась ли позиция нейтралитета «в защиту интересов тети Мани» поддержкой населения, или Тархов не совсем четко уловил настроение масс- однозначно судить нельзя. На волне «героической публицистики», наполнившей самарские газеты сразу после победы над ГКЧП, облсовет укоряли: «В подавляющем большинстве областной депутатский корпус представляют тарховы разного уровня. Может быть, это прекрасные хозяйственники, но отнюдь не политики. Их главная задача - «накормить тетю Маню колбасой». Не привыкли жить без вертикального подчинения. А появилось сразу два начальника, отдающих прямо противоположные команды - растерялись. Стали ждать, который победит»[20]. С другой стороны, за четыре дня до путча, автор, сам работавший тогда репортером в «Самарской газете», писал: «Время перестроечного романтизма кончилось. Люди привыкли к эволюции власти- как бы она не называлась. Кризис демократизма. Бесконечная говорильня, бездеятельность и усугубление и без того тяжелого положения в области хозяйства. До настоящего времени «серьезные люди» демонстративно избегали политики. Но теперь пренебрежение «грязью» политики может им дорого стоить, ибо все большее количество людей осознает свою персональную обреченность в случае новой отечественной катастрофы. Уставший от перестроечных перипетий обыватель хочет знать: не кто есть власть, а когда, наконец, появятся в магазинах колбаса, масло и сыр, появятся за цену, которую он в состоянии заплатить, когда будет пиво без очереди, мясо, молоко. И обыватель имеет право это знать. И особенно- самарский»[24]. «Если бы ГКЧП случился сейчас ,- рассказывал автору бывший депутат горсовета, и активный член демократической группы В.М.Семенов,- он бы прошел. Тогда, в 91 году мы еще не знали последствий реформ Ельцина, и никто не понимал, что он реально защищает». Исходя из этого, сегодня иначе смотрится и текст «Обращения ГКЧП к советскому народу»: «Кризис власти катастрофически сказался на экономике. Потоки слов, горы заявлений и обещаний только подчеркивают скудость и убогость практических дел. Каждый гражданин чувствует растущую неуверенность в завтрашнем дне. Давно пора сказать людям правду: если не принять срочных мер по стабилизации экономики, то в самом недалеком времени неизбежен голод и новый виток обнищания. Начатая по инициативе М.С.Горбачева политика реформ зашла в тупик. Идет наступление на права трудящихся. Раздаются даже голоса о расчленении Советского союза. Такова горькая реальность»[18].
      В соответствии с «нейтральной позицией» областных властей 20 августа в газете областного Совета «Самарские известия» были одновременно опубликованы обращения и Указы ГКЧП и президента Ельцина. 21 августа в газетах появилось столь же неопределенное «Заявление президиума и исполкома областного Совета народных депутатов об общественно-политической ситуации». В нем президиум и исполком Совета призвал население области «к сдержанности и спокойствию» и призвал «учитывая сложное положение с уборкой урожая…незамедлительно организовать направление в необходимых количествах…рабочих и служащих на село».[6] Столь неожиданный поворот в понимании «общественно-политической ситуации» областным руководством, у многих вызвал недоумение- слишком очевидно было стремление уйти от однозначного определения своей «нейтральной» позиции. По мнению депутата облсовета С.Т.Морозова предложенный вариант решения президиума и исполкома по сути говорил: «власть перешла к Янаеву, а мы говорим: в области все спокойно, продолжаем спокойно работать». «Все бы повернулось по-другому, -говорил депутат, - если бы в этот день было бы принято недвусмысленное решение в пользу естественного поддержания законной власти, тем более, что у руководства области была вполне официальная, полученная днем раньше, информация о действиях законного правительства и президента России. Но из уст руководителя мы слышали: пока официальной информации нет»[12.Л.26,27]. Столь же двусмысленным было опубликованное 22 августа 1991 года «Решение президиума и исполкома». С одной стороны в нем говорилось о том, что «предпосылок для введения чрезвычайного положения на территории Самарской области нет», но при этом оговаривалось- «в настоящее время». Решение «систематически публиковать Указы президента Ельцина» оговаривалось «наряду с актами союзного руководства»[30]. Учитывая тот факт, что никакого союзного руководства в тот момент кроме вице-президента Янаева не было, получалось- что при желании подобным решением можно было отчитаться и перед ГКЧП. «Главная наша цель, - говорил позже Тархов,- которую мы преследовали эти три дня, это не дать спровоцировать со стороны группы войск, КПСС и демократического движения»[12.Л.45].
      Невнятная позиция облисполкома привела к тому, что на местах- в районах и предприятиях каждый вынужден был определяться сам. По заключению депутатской «Комиссии по изучению обстоятельств, связанных с действиями должностных лиц…за период 19,20 августа 1991 г.» из 48 административных территорий области местные Советы признали действия ГКЧП неконституционными только 18. [4] Таким образом, даже если не оценивать действия областного руководства, последующее попадение области в «черный список» кажется вполне логичным. Ряд Советов- Жигулевский, Кинельский, Отрадненский, Похвистневский, Октябрьский, Промышленный, Советский, Клявлинский, Кошкинский, Нефтегорский, Пестравский, Хворостянкий, Шенталинский, Камышлинский, Волжский вообще не обозначили свою позицию. Чапаевский Совет признал ГКЧП, более того, заявил, что «обстановка в стране такая… что необходимо было его вводить года два назад». Ряд районных руководителей на всякий случай поспешили уйти в отставку. В районной прессе материалы ГКЧП кое-где дополнялись собственными оценками. Так «Борские известия» уже 22 августа писали: «От Ельцина ничего хорошего ждать не придется, потому что он, во-первых- перевертыш, а во-вторых- орудие демократов». Областное радио 19,20 августа хранило молчание. Сделанные 19,20 августа по областному телевидению заявления областного руководства никакой оценки ГКЧП не содержали Выступивший вечером 20 августа Тархов говорил о трудностях с сахаром и зерном. Прозвучали выражения: «сейчас особый режим», «пусть Москва бузит, у нас должно быть нормально»[4]. К.А.Титов впоследствии рассказывал на сессии горсовета, что неоднократно собирался выступить по телевидению, но ему «слова не дают».[9.Л.33] Как следует из письменного объяснения председателя комитета по телевидению и радиовещанию Котова, 19 и 20 августа никто из депутатов с просьбой выйти в эфир к нему не обращался. Руководители предприятий вели в дни ГКЧП себя по-разному. Генеральным директором МПО им.Фрунзе И.Л.Шитаревым был издан приказ в связи с введением чрезвычайного положения в стране. Руководство завода им.Тарасова по некоторой информации призвало к поддержке ГКЧП.
      В дни переворота сессия облсовета так и не была созвана (горсовет созвали во второй половине 21 августа). Депутат Ю.А.Китаев сообщал, что Ю.А.Юдин передал тексты обращений президента Ельцина по телефону в самарский горсовет в 11 часов 19 августа. В 13.45 по телефаксу Верховного совета России был получены подлинники Указа Ельцина №59 и Обращения к гражданам России, которые немедленно были доведены до сведения руководства области. В течение дня из разных источников, в том числе официальных, Указы и обращения российского руководства были продублированы. Документы в императивной форме требовали предпринять незамедлительные меры, исключающие выполнение распоряжений ГКЧП. Тем не менее, они не были опубликованы, как потом установила Комиссия по проверке деятельности руководства областного Совета в период государственного переворота» препятствие им оказывал первый заместитель В.А.Тархова П.М.Елин.[23] Объяснение почему наряду с Указами президента «Самарские известия» в остановленном на сутки номере от 20 августа опубликовали документы ГКЧП , дает известное высказывание В.А.Тархова по отношению к «Самарским известиям», сделанное весной 91 года на одной из сессий: «В мои права записать контроль за деятельностью газеты «Самарские известия».Кто платит деньги, тот и музыку заказывает».[11]
      Оправдывая впоследствии свою медлительность с признанием Указов президента и их публикацией, В.А.Тархов и его заместители упорно ссылались на отсутствие «официального подтверждения» их подлинности и технические трудности. «Единственное, в чем меня можно упрекнуть,- говорил затем В.А.Тархов, -что я требовал информацию официальную, а не ту, которую привезли». Даже 21 августа в проекте решения президиума облсовета значилось: «осудить практику публикации на страницах газет недостоверных материалов», что в контексте читалось как в том числе и относящееся к публикации распоряжений российских властей. Только вечером, когда обстановка окончательно прояснилась, тезис из проекта убрали.[23] Как выяснилось, подход к информации у председателя облсовета был избирательный: 20 августа в своем интервью телевидению Тархов ошибочно сообщил о присоединении соседней Саратовской области к ГКЧП. По его словам информацию такую он получил от генерала Макашова, «о чем сожалеет, что пустил ее в ход».[12.Л.53] 20 августа на совместном заседании президиума и исполкома облсовета в качестве проекта заявления был предложен документ, составленный из цитат из постановления ГКЧП №1. В нем предлагалось «принять к сведению информацию о приходе к руководству страны ГКЧП» и «сохранять сдержанность и спокойствие».[21] «Это о многом говорит»,- заявил по данному факту депутат облсовета Ю.Китаев. Подобная история происходила и в горсовете. Если верить журналистскому расследованию, проведенному программой «Совершенно секретно» телеканала НТВ в 2000 году, «в распоряжении депутатов имелись два проекта постановления Самарского горсовета, оба с личной правкой К.Титова. Одно постановление - в поддержку ГКЧП – от 19 августа 1991 года. Другое- в поддержку Ельцина- от 21 августа…».[3] Рассказы демократически настроенных депутатов городского и областного советов о своих попытках ускорить принятие руководством решений в поддержку президента Ельцина, очень похожи. В обоих случаях, вплоть до конца 20 августа им не удавалось добиться от своих председателей созыва сессий и определенности. Так, в 12-00 в облсовете, в нарушение ст.15 Закона «О статусе народного депутата местного Совета РСФСР» состоялось закрытое от депутатов совместное заседание президиума и исполкома.[21] Пройти в зал заседаний группа депутатов смогла только преодолев противодействие работников аппарата облсовета. Более часа в их присутствии члены президиума демонстративно обсуждали обстановку с урожаем, талонами и т.п. вопросы, не относящиеся к перевороту. После чего начали расходиться. Проект решения с осуждением переворота, принесенный депутатами, принят не был. Вместо него президиум одобрил цитируемый выше вариант «Заявления…» с призывами помочь селу в уборочной[12.Л.29]. «Это была молчаливая, выжидательная позиция, - рассказывали потом очевидцы заседания.- Практически весь президиум исполкома молчал. Практически никакого обсуждения не было. Никаких предложений не поступало. Не было и голосования по заявлению».[12.Л.28] Последний шанс официально заявить о своей поддержке президента руководство облсовета упустило 21 августа. На состоявшемся вечером президиуме вновь обсуждались одни хозяйственные вопросы, как будто никакого путча в стране не было. Оказывая заботу хозяйству области, власть самарская не забывала и о себе. Любопытный штрих: 20 августа 1991 г., в самый разгар путча, В.А.Тархов подписывает распоряжение №595-р «О повышении должностных окладов работников органов государственного управления», согласно которому повышаются на 50% должностные оклады руководства и работников аппарата, а максимальный размер премирования руководителей облисполкома предписывается «не ограничивать»[16.Л.90]. (Позже, задним числом с 1 августа на 50% был повышен должностной оклад и К.А.Титова.)[16.Л.135]
      Ключевыми в определении позиции руководства области в дни путча являются две запутанные истории об ответе В.А.Тархова в Москву о позиции облсовета на запросы ГКЧП и контрольного комитета РСФСР. 20 августа в 6.25. в приемную облисполкома поступила телефонограмма из контрольного комитета управления РСФСР, обязывающая до 15-00 сообщить об исполнении Указов Президента РСФСР. В телефонограмме говорилось, что отсутствие сообщения будет рассматриваться как отказ подчиниться законно избранному Президенту РСФСР. Документального подтверждения ответа облсовета на эту телеграмму нет. По версии В.А.Тархова около 14 часов после окончания заседания президиума он «зашел в кабинет с мыслью, что надо еще попробовать позвонить». «Сразу же раздался звонок по ВЧ,- рассказывал позже Тархов.- Звонили из Главного контрольного управления при президенте, представился Сониным. Попросил доложить обстановку. Я сказал, что президиум принял решение, подчиняемся только российским законам. Он был полностью удовлетворен ответом».[16.Л.43] Получить подтверждение этого телефонного разговора по горячим следам после путча не удалось[7]. Любопытна в этой связи трансформация версии разговора Тархова с Москвой, вошедшая в политическую мифологию и опубликованная предвыборным штабом В.А.Тархова в «Самарском курьере» в период борьбы бывшего предисполкома с К.А.Титовым за губернаторское кресло в 2000 г.: «Рассказывают, что во время путча Ельцин посадил на телефон секретаря обзванивать всех руководителей областей, чтобы узнать, за ГКЧП они или против. Взявший трубку Тархов якобы сказал так: «Пошли вы все к черту, у меня уборочная!».[27]
      Загадочна история ответа на шифровку ГКЧП, полученную по каналам КГБ Тарховым 21 августа. Копия ее опубликована в «Самарских известиях» 23 августа 1991 г. В ней ГКЧП под личную ответственность требует от руководителей исполкомов «образовать в суточный срок областной комитет по чрезвычайному положению (ОКЧП), аналогичный ГКЧП СССР», доложив об исполнении в течение 24 часов по получении телеграммы. Согласно опубликованной там же телеграмме ответа В.А.Тархова, в 9-20 21 августа он сообщил в ГКЧП, что «Президиумом и исполкомом от 12-00 часов 20.08.91 г. принято совместное решение не создавать структуры ГКЧП в области и не объявлять чрезвычайного положения… Исполнять постановления ГКЧП облсовет отказывается. Облсовет исполняет Указы Президента РСФСР». Подлинность опубликованного ответа, обнаружившегося только 23 августа, практически сразу была поставлена под сомнение, т.к. ясного ответа на вопрос, как документ появился на свет депутаты не получили: «кто-то кому-то передает ответ, судьбоносный ответ, и не найти концов. На другой машинке подпечатывается, кем-то исправляется, перепечатывается и т.д., изменяется время…».[12.Л.29] По мнению ряда депутатов, цитируемого в телеграмме решения, президиум не принимал, а документ за подписью В.А.Тархова был более поздней фальсификацией.[12.Л.51] Документальных данных о действительной отправке в адрес ГКЧП текста ответа, зарегистрированного в канцелярии облсовета и подписанного В.А.Тарховым, получено не было.[7] Оценку своих действий в период ГКЧП и критические высказывания демократически настроенных депутатов в свой адрес Тархов определил встречным выпадом: «каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны».
      Как известно,21 августа президент Ельцин подписал указ№70 об отстранении В.А.Тархова от исполнения обязанностей председателя облисполкома «за поддержку антиконституционной деятельности т.н. ГКЧП и невыполнение Указов президента РСФСР». Как стало известно позже, ключевым моментом, в принятии решения об отставке Тархова, стала информация, переданная вечером 20 августа Главному государственному инспектору при Президенте РСФСР В.А.Махарадзе депутатом Самарского горсовета М.И.Кожуховым, о том, что Тархов запретил публикацию Указов Президента РСФСР, а деятельность газет приостановил.[15.Л.240] В связи с тем, что вскоре после снятия Тархова, появилась информация о предстоящем назначении «на его место» К.А.Титова, в итоге и ставшим в начале сентября главой администрации Самарской области, в политической мифологии Самары прочно утвердилась мысль, что сам Титов и «подсидел» Тархова. При этом фамилия Кожухова сначала отошла на второй план, а затем и вовсе была забыта. В 2000 году бывший начальником предвыборного штаба кандидата в губернаторы В.А.Тархова П.М.Елин в разговоре с автором заметил, что «фамилия человека, стуканувшего на Тархова, нам известна, но мы не хотим ее называть. Пусть это останется на его совести». Спустя 11 лет после обнародования фамилии Кожухова на сессии облсовета и в СМИ, это уже звучало как скрытая сенсация. Между тем, здесь необходимо восстановить историческую правду. В рожденном мифе о «подсидке» Тархова Титовым есть, по крайней мере, две неточности. Во-первых, в строгом смысле слова, К.А.Титов не занял место В.А.Тархова. Место председателя облисполкома занял В.С.Родионов. А Титов стал главой новой созданной в параллель структуры исполнительной власти- администрации области. Вплоть до событий осени 1993 г. и разгона Советов, президентская вертикаль сосуществовала с исполкомами. Другое дело, что реальный центр власти на местах после августа 1991 года начал смещаться от советских исполкомов к администрациям. Поэтому корректнее говорить не о том, что Титов занял место Тархова, а что президент предпочел его кандидатуру какой-либо еще. Что само по себе может, конечно, уязвлять самолюбие и амбиции кого-то, но в аппаратных рокировках- дело обычное. Особенностью Самары являлось только то, что здесь глава администрации был назначен президентом без согласования с областным Советом. Как мы понимаем, на это у Б.Н.Ельцина были свои причины: ни во время присягнуть, ни вовремя покаяться областная власть так и не успела, собрались на сессию депутаты только 23 августа для обсуждения указа президента №70. По итогам путча депутаты решили: «депутатскую комиссию по расследованию фактов выполнения…решений ГКЧП на территории Самарской области не создавать», а подтверждением невиновности своего руководства видели то, что «в области сохранялась нормальная обстановка, чрезвычайное положение не вводилось, структуры ГКЧП не создавались».[13.Л.7,9]
      Кто такой депутат М.И.Кожухов и как он был связан с Титовым и Тарховым? Бывший депутат горсовета, чей звонок 20 августа 1991 г. в Москву похоронным маршем отозвался в голове В.А.Тархова и веселой музыкой в ушах К.А.Титова, очевидно, не догадывался, какие последствия может иметь его разговор с В.А.Махарадзе в судьбе обоих политиков. Очевидно, никакой специальной цели, сообщая в Москву обстановку в городе, он не преследовал, а просто сообщил то, что знал сам. Это ведь только В.А.Тархов никак не мог дозвониться до Москвы, а по свидетельству многих депутатов, « 19,20 и 21 числа из 31-й комнаты Самарского горсовета депутаты регулярно дозванивались до Верховного Совета РСФСР по восьми телефонам с Москвой и Москва с Самарой»[16.Л.50]. Член президиума и председатель комиссии по экологии, М.И.Кожухов работал преподавателем в политехническом институте и был одним из лидеров демократической группы горсовета. Поэтому его позиция в отношении ГКЧП была определенной: с первого дня переворота он активно поддерживал президента. По словам самого Кожухова, «позиция Совета по отношению к ГКЧП была не видна». В своем интервью «Самарским известиям» 23 августа 1991 года депутат заявил, что сообщил в Москву следующие факты: «местные коммунистические газеты «Волжская коммуна» и «Волжская заря» публиковали только документы путчистов; выход советских газет был поставлен на грань срыва, предложенные к публикации депутатом Обращения и Указы Президента России; заявление депутатских групп городского и областного Советов и координационного совета «Дем.России» вовремя в свет не вышли; местный радиотелецентр был занят военными; В.Тархов запретил передавать и печатать Указы Президента РСФСР и другие российские документы, пришедшие по неофициальным каналам». «Никакой другой информации от меня в Москву не поступало, -заявил М.И.Кожухов». Депутат заявил газете, что отстранение от должности В.А.Тархова считает ошибкой, переложив всю вину на президиум облсовета. (Сам В.А.Тархов на сессии облсовета от 23 августа сказал так: «прошу Вас Совет рассматривать как одно целое, но «голова»-я»[16.Л.55]. А услышав о выражении недоверия зампредседателя облсовета П.М.Елину, Тархов идополнил: «Там, где есть фамилия Елин, всегда приплюсовывать Тархов, Родионов»[16.Л.84]). В некотором смысле слова, В.А.Тархов пал жертвой собственной системы ожидания «официальных документов»: так как официально факт того, что председатель облсовета поддержал президента Ельцина нигде до 20 августа однозначно не прозвучало, Кожухов исходил из того понимания позиции руководства области, которое у него сложилось методом исключения.
      Выступая на заседании президиума облсовета 22 августа, М.И.Кожухов заявил, что «с уважением относясь лично к Виктору Тархову, он не может оправдать позицию невмешательства, позволившую без проблем и осложнений выходить коммунистическим газетам с документами и призывами путчисткого комитета, тогда как выпуск советских газет, публиковавших Указы президента России, затруднялся всякого рода «объективными причинами». В результате правдивая информация о деятельности законно избранного руководства республики в эти страшные для Родины дни и часы с опозданием доходила до населения области».[7] «Я знаю,- заявил днем позже В.А.Тархов.- Я многим перехожу дорогу, многие меня не любят. Но пусть это будет на совести каждого. Видимо, надо было воспользоваться ситуацией».[16.Л.45] В том, что более всего «воспользовался ситуацией» с отставкой Тархова К.А.Титов в Самаре в те дни мало кто сомневался. Но от этого представлять Кожухова «рукой Титова» было бы в корне не верно. Во-первых, М.И.Кожухов в горсовете являлся оппонентом Титова, и даже выставлял свою кандидатуру в противовес К.А.Титову на выборах председателя горсовета в 1990 году (и занял второе место). Во-вторых, и это самое определенное свидетельство, М.И.Кожухов был третьим в числе тех 15 подписантов знаменитого «Заявления депутатов Самарского городского Совета», кто в конце августа 1991 года потребовал от Титова ухода в отставку, обвинив его в «стремлении набрать политические очки на победе, достигнутой в борьбе, которая велась другими».[13] Текст «Заявления…», изобличающий Титова как «политического конъюнктурщика», изобиловал примерами недостойного поведения председателя горсовета в дни путча и мог быть подписан только убежденными его противниками. Как следует из стенограммы 6 сессии горсовета, 20 августа между Кожуховым и Титовым состоялся неприятный разговор. М.И.Кожухов просил К.А.Титова выступить на организованном «штабом сопротивления хунте» митинге на пл.Славы. Титов отказался, сообщив, что «в ввиду моего состояния здоровья я сходить не могу». Ответ Кожухова не удовлетворил, и они поругались[9.Л.35]. Почему разговаривающий в этот же день по телефону с Москвой Кожухов ничего не рассказал Махарадзе про описанную позже в цитируемом «Заявлении..» позицию руководства горсовета мы уже вряд ли узнаем. Несколько лет назад бывший депутат Кожухов умер.
      Учитывая все вышесказанное, а также простую хронологию событий (указ об отстранении Тархова был подписан уже 21 августа), версия о том, что Тархова сняли с подачи Титова, не выдерживает критики. Есть, правда, одна деталь: и в снятии Тархова и в назначении Титова ключевую роль в принятии решения президентом Ельциным сыграл некто В.А.Махарадзе. Именно этот человек, как известно, распорядился информацией, полученной от депутата Кожухова так, что меньше чем через сутки возник Указ №70. Он же, по некоторой информации, лоббировал кандидатуру К.А.Титова на должность главы администрации. К нему же, по признанию В.А.Тархова, он ездил в Москву, пытаясь отменить решение, принятое Президентом. Как рассказал автору бывший депутат Верховного Совета России Ю.А.Юдин, Титов «вошел в контакт с Махарадзе» через Союз российских городов, в котором Титов был в приятельских отношениях с мэром Волгограда Кирпичниковым, который, собственно, и «продвинул на 90% кандидатуру Титова» через отвечающего за кадровые вопросы в аппарате Б.Н.Ельцина Махарадзе, выходца из Волгоградского облсовета. «Мне скрывать нечего, - отчасти подтверждал в свое время эту версию сам Титов, отвечая на реплику О.Н.Сысуева на сессии горсовета «кому эта мысль пришла в голову, чтобы Вас назначить администратором Самарской области?»- Рекомендовал Союз российских городов…ряд депутатов Верховного Совета России…»[9.Л.32]. Для рекомендации Титова с мест, в аппарат президента была организована телеграмма, подписанная пятью председателями райсоветов Самары из девяти. Когда Титова спросили, считает ли он этичным приглашать к себе в кабинет подчиненных и просить их подписать телеграмму в его поддержку, он ответил: "Я не приглашал, приглашала инициативная группа. Хотели меня заслушать -заслушали. А подписи были совсем в другом кабинете, не в моем. И в мое отсутствие»[9.Л.24]. По словам Ю.А.Юдина, условия, по которым выбиралась президентом кандидатура главы администрации области, изначально писались «под Титова» и были строго номенклатурными. «Дайте мне кандидата,- сказал Юдину при встрече в те дни Махарадзе,- чтобы у него было три года работы на руководящей должности в исполнительной структуре Самары, но не в облсовете. Нет? Тогда Титов». Сам будущий губернатор описывает свое назначение так: «После известных событий 19-21 августа, я посетил Комитет по местному самоуправлению ВС РСФСР. Рассказал, какие решения принимались лично мной, президиумом горсовета. Это объяснение было признано удовлетворительным. И после этого поступило предложение о моем назначении на должность главы администрации Самарской области».[29]
      О том, какие решения принимались президиумом горсовета и К.А.Титовым лично в дни ГКЧП, автору рассказал бывший депутат горсовета В.М.Семенов. По его словам, действия руководства горсовета мало чем отличались от позиции областного совета: та же нерешительность, то же стремление оттянуть обозначение своей позиции до наступления определенности в Москве. Мы не зря обозначили, что пиаровский тезис «демократическому горсовету в Самаре противостоял гекачеписткий облсовет» должен быть подвергнут историческому анализу как один из трех рассматриваемых в статье мифов. Мифов, сложенных еще в августе 91 года. В «Самарских известиях» за 24 августа 1991 г. в материале «В шесть часов вечера после войны» читаем: «Как мы ни ругали порой депутатов Самарского горсовета…за многих из них мы, избиратели, отдали свои голоса не зря. Ибо в тяжелейшее для страны время они проявили гражданское мужество и твердость духа. В отличие от тех, кто либо занял выжидательную позицию, либо (хоть не открыто, а завуалировано) встал на сторону ГКЧП».[22] Намек, как говориться, был понятен, тем более, что на той же полосе газеты в материале «В президиуме облсовета» именно о выжидательной позиции речь и идет. Однако мы не зря тезису о противоположности Самарского горсовета облсовету противопоставили тезис о схожести их действий. Как мы полагаем, в обоих случаях, речь может идти о том, что выжидательная позиция руководства Советов компенсировалась активностью демократически-настроенных групп депутатов. Причем зачастую депутаты обоих советов действовали сообща, составляя различные обращения и призывы, которые пытались безрезультатно облечь в официальные документы через свои руководящие органы, саботирующие попытки депутатского корпуса созвать внеочередные сессии своих Советов: сессия горсовета была созвана только во второй половине 21 августа, облсовет, как мы знаем, собрался только 23 августа. В обоих Советах руководством предпринимались меры для проведения закрытых от депутатов заседаний президиумов. Оба руководителя- и Титов и Тархов не приняли участия в многотысячном антипутчистком митинге на пл.Славы 20 августа, оба тянули с обнародованием своей позиции до последнего. Утром 19 августа депутаты демократической фракции горсовета совместно с демократически настроенными депутатами облсовета и райсоветов по своей инициативе создали штаб по противодействию путчу. На нем было принято решение требовать немедленного созыва чрезвычайной сессии горсовета «с целью выражения недоверия ГКЧП, а также поддержки законной власти СССР и России»[13].В этот день К.А.Титов собрал на закрытое заседание президиум горсовета. Статус депутата позволял присутствовать на заседании президиума, однако воспользоваться им попытались только депутат В.М.Семенов и, по некоторой информации, Ф.Ю.Юрина. Как рассказал автору сам В.М.Семенов, «собравшиеся в коридоре депутаты не знали, что происходит на заседании президиума, никакой информации о позиции руководства в горсовете не было». По словам Семенова, пройти в кабинет ему удалось только преодолев сопротивление стоящих у двери работников аппарата (все происходило также, как с депутатами в облсовете). Как только депутат Семенов зашел в кабинет, разговор сразу прервался. Председательствующий К.А.Титов обратился: «Депутат Семенов! Покиньте помещение, заседание закрытое». «Константин Алексеевич!- ответил Семенов.- Статус депутата позволяет мне присутствовать на всех заседаниях, включая закрытые». Помочь Титову выставить за дверь депутата попытался председатель Кировского райсовета В.М.Михайлов, однако, убедившись в том, что Семенов не уйдет, Титов поднял всех, и, уведя в свой кабинет, заперся изнутри. «Теперь, -грустно пошутили наблюдавшие за сценой депутаты,- туда можно войти только с гранатой». В тот же день стало известно, что Титов как председатель горсовета, отказался использовать свое право на созыв внеочередной сессии, а состоявшееся вечером 19 августа еще одно заседание президиума закончилось безрезультатно. Тогда группа депутатов (В.М.Семенов, Г.П.Кутузов, Н.Л.Скобеев, В.Г.Блохин и др.), размножив подписные листы, начали по квартирам объезжать депутатов, собирая необходимое для созыва сессии число подписей. К утру 20 августа достаточное количество подписей было собрано. «Да, конечно, - рассказывали потом депутаты горсовета,-20 августа председатель принял решение о созыве сессии. Но, во-первых, за ночь с 19 на 20 августа во-многом определилась шаткость позиции заговорщиков, а также то, что страна не торопиться брать им под козырек, а во-вторых, сессия горсовета была назначена на такое 14 часов 21 августа, когда уже были известны некоторые результаты чрезвычайной сессии Верховного Совета РСФСР, что при необходимости давало возможность для лавирования»[19]. Поскольку время наступления перелома в Москве, как уже говорилось, многое объясняет в политической хронологии на местах, необходимо внести ясность в то, что именно могли знать о положении в Москве 21 августа в 14-00 138 депутатов горсовета Самары, собравшиеся на внеочередную сессию.
      В цитируемой выше статье с характерным названием «В шесть часов вечера после войны» политический момент начала сессии обозначен иначе: «Еще была война, навязанная нам правыми консервативными силами. И окончательный исход ее еще был неизвестен. Именно в такой момент и заседала сессия Самарского городского Совета». При этом, правда, признается, что во время сессии «в зале прозвучала информация о последних событиях в Москве, что они складываются в пользу демократических сил».[22] Сохранившаяся стенограмма 5 внеочередной сессии Самарского горсовета 21 августа говорит о том, какая именно информация стала известна депутатам горсовета во время перерыва в 15 часов 35 минут, еще до того, как сессия приняла свое решение. Вот этот фрагмент: «Шишелов: Объявление по радио России. Ельцин объявил на сессии Верховного Совета РСФСР, что члены ГКЧП вылетели в сторону Иркутска. Ельцин обратился к работникам аэропортов и местных управлений КГБ блокировать путчистов… Ельцин назначил новых командующих Московских и Ленинградских военных округов (аплодисменты).Силаев и Руцкой вылетели в Крым на встречу с Горбачевым (аплодисменты), войска покидают улицы Москвы. Радио России».[8.Л.19] Реакция на сообщение была разная. Депутат Новиков попросил «В ходе нашей сессии непроверенных источников не объявлять. Панику, давление исключить». «Особенно товарищу Шишелову,- добавил депутат.- Уж очень он активно собирает сплетни». Депутат В.В.Козленков заметил, что «майор Юдин (источник информации Шишелова- М.М.) сообщил одно, а я сейчас слушал радио и говорил с полковником из штаба генерала-полковника Макашова. Официальных сведений из Министерства Обороны нет».[8.Л.21] Однако председателю Совета все было уже предельно ясно: «Не так сильны эти люди,- сказал Титов,- как нам кажется»[8.Л.27].
      До перерыва и объявления о бегстве ГКЧП настроение депутатов было не столь оптимистичным, большую часть заседания К.А.Титов молчал. Если посчитать по стенограмме его реплики за всю сессию до перерыва, их наберется только три. Одна из них носит технический характер, в двух других Титов говорит о том, что «решения нашей сессии должны быть направлены на то, чтобы жизни наших избирателей, жизни наших горожан, город Самара остались целыми и невредимыми» и объявляет звучащую вполне нейтрально повестку дня: «Об общественно- политической ситуации в связи с образованием Государственного комитета по чрезвычайному положению и введением режима чрезвычайного положения в отдельных местностях РСФСР». В другой реплике, произнесенной около 15-20, произносит фразу «угадали настроение народных депутатов» и предлагает включить в проект решения указание на руководство Конституциями СССР и РСФСР «в приоритете законов Декларацией народов РСФСР».[8.Л.1,16] Из стенограммы следует, что в проекте постановления, внесенного президиумом горсовета на сессию, сразу содержалось указание на неконституционный характер ГКЧП и руководство российскими органами власти и законодательством. В отношении последнего прозвучала фраза: «в данный период».[8.Л.4,5] Однако ряд депутатов не устроило отсутствие в проекте оценки действий ГКЧП как «государственного переворота и государственного преступления». Депутат Туранов вообще предложил альтернативный проект решения. Он напомнил, что во вчерашних (20 августа) «Известиях» антиконституционность ГКЧП уже была разъяснена однозначно, и призвал пойти дальше и «преследовать по закону должностных лиц, использующих решения ГКЧП». «Народ ждет, -говорили депутаты, - чтобы мы определились и показали, с кем мы, в какую сторону идем… А мы говорим…ни о чем»[8.Л.10,11]. «Откуда эта гонка? Кто нас гонит? Откуда эта поспешность - примкнуть к той или другой стороне? – наоборот недоумевал депутат Мясников. -Сегодня открылась сессия Верховного Совета РСФСР, через 4-5 дней откроется сессия Верховного Совета СССР, где люди компетентнее, чем мы. Почему мы сегодня именно должны вынести это решение? Это обращение- исключить и ждать решения верховных властей республики и Союза».[8.Л.8]
      Характерно, что из 138 присутствующих на сессии депутатов, в обсуждении повестки приняли участие только 29 человек. Из них половина - подавала технические реплики. По сути дела разговор велся между председательствующим А.Н.Ивановым и 5-6 депутатами.14 человек, в основном депутатов Кировского района, вообще не приняли участия в голосовании за принимаемое решение. Выступивший от их имени депутат Козленков объяснил это тем, что «название решения …не отражает общественно- политической ситуации в городе, кроме признания неконституционным этого комитета» и что городской Совет не принял никакого решения по «разрешению назревших социальных проблем в городе»[8.Л.21]. Правда, многим показалось, что группа Козленкова просто не хотела голосовать за решение, осуждающее ГКЧП, хотя впрямую об этом нигде, судя по стенограмме, в его выступлении сказано не было. Что непомешало уже после голосования эмоциональному М.И.Кожухову заявить, что «Козленков буквально вырубил всех депутатов…своим таким поведением, решил опорочить… мне стыдно за него».
      Следует отметить, что тексты выступлений на сессии, отпечатанные с фонограммы стенографисткой О.В.Алексеевой отличаются от тех фрагментов прямой речи, которые процитировала в своей статье «В шесть часов вечера после войны» Л.Красавина. Скажем, выступление депутата Козленкова в ее изложении звучит так: «Мы, депутаты Кировского района, голосовать за решение сессии горсовета не будем, так как вопрос- конституционен или неконституционен ГКЧП- решить может только Верховный Совет». В цитируемом выше выступлении депутата Мясникова (названного в «Самарских известиях» Лясниковым) присутствует еще одна фраза: «Нужно подождать решений парламентов республики и Союза и только тогда давать оценку действиям ГКЧП на сессии горсовета». В общем-то нейтральное выступление на тему «а готовы ли мы после всех действий взять ситуацию, которая сложится, в руки, управлять ею и потом нести ответственность за это?» «депутата от военнослужащих В.Василенко» (нынешнего руководителя департамента ЖКХ горадминистрации Самары), в котором ГКЧП вообще не упоминается, характеризуется как содержащее «примерно такое же мнение»[22]. Внести ясность в причину расхождения источников пока не представляется возможным, как, впрочем, и серьезных оснований предпочитать журналистский пересказ стенограмме. В августовской прессе 1991 года достаточно много было преувеличенного драматизма и раздачи ярлыков: кого-то записывали в герои, кто-то попадал в разряд «реакционных сил». В 1993 году, когда президентом Ельциным, чью власть в августе 1991 г. защищали самарские демократы, был принят Указ о роспуске Советов, депутат В.В.Козленков вспоминал: «Я отлично помню сессию 21.08.91 г. Когда под истерические крики некоторых депутатов… кто-то испугался, кто-то запутался, а кто попытался в этой мутной водичке использовать свое личное положение. Такие, как господин Титов. Но ведь это был первый сигнал, и страшный сигнал» [10.л.11]. «Сразу же после того, как стало ясно, что попытка государственного переворота 19-21 августа 1991 года пресечена, -вспоминал депутат горсовета В.М.Семенов,- начались выступления перед гражданами Самары председателя Самарского городского Совета К.А.Титова. Тон и характер этих выступлений был таков, что у стороннего слушателя или читателя могло сложиться впечатление, что именно председатель горсовета К.А.Титов и есть тот человек, который сразу и безоговорочно отверг пресловутый ГКЧП, а затем организовал в Самаре поддержку законной верховной власти России».[19] По мнению депутата, поведение Титова в период путча скорее напоминало поведение игрока на скачках, нежели поведение руководителя крупного города. В.М.Семенов рассказал, что наиболее четко непричастность Титова к победе ощущалась теми, кто все ночи путча дежурил по своей инициативе в горсовете. Кабинет Титова все эти ночи пустовал. «Когда же опасность миновала,- говорил Семенов,- когда заговорщики разбежались, сразу же началось формирование образа героя антипутчисткого сопротивления».
      Наиболее ярко суть претензий депутатов городского Совета Самары к своему председателю выразилась в материалах 6 внеочередной сессии горсовета, прошедшей 12-12 сентября. В это время К.А.Титов уже был назначен главой администрации области, что раскололо депутатский корпус на два лагеря. Одна часть депутатов, в основном членов демократической группы - Кутузов, Неретин, Кожухов, Семенов, Молчанов, Ненашев, Журавлева, Корчев, Туранов, Лезин и другие (всего 44 человека)- активно выражала свое недоверие уходящему на повышение председателю и требовала его отчета, другая- Латкин (нынешний глава департамента по строительству области), Добрусин (сейчас- президент ТРК «РИО»), Бахмуров (нынешний глава налоговой инспекции по Самарской области), Иванов (сегодня- руководитель госкомитета по управлению имуществом администрации области), Новиков, Овсянников, Буянов и другие, напротив, сделали ставку на Титова и стремились его поддержать. В критический момент споров депутат Латкин даже внес предложение о самороспуске депутатов горсовета.[9.Л.45] После более чем трех часов споров и попытки К.А.Титова, у которого в начале сессии было, по словам одного из депутатов ,«дембельское настроение», уйти из горсовета без отчета и оценки 1,5 лет его работы на посту председателя, ему все-таки пришлось выйти на трибуну. Судя по стенограмме этого эпизода сессии, процедура была крайне для К.А.Титова неприятная, вопросы были острые и многие носили характер обвинений. А учитывая то, что сессия вечером должна была транслироваться по телевидению- в двойне. Очевидно, это был последний случай, когда будущий всесильный губернатор вынужден был перед кем-то публично отчитываться. На сломе эпох, когда демократии перестроечных Советов 80-х на смену шла новая командно-административная система капитализма 90-х, эпизод ничего не значащего в судьбе нового хозяина области отчета перед полутора сотней «народных депутатов» выглядел очень символично. Чувствовалось, что «избиение Титова» на 6 сессии войдет в историю как пример бессмысленной принципиальности, обнажающей всю нелепость тезиса о победившей в августе 91 г. в Самаре демократии: так и случилось.
      По сути дела все вопросы к Титову делились на две группы: о его назначении руководителем области и о поведении в дни ГКЧП. Отвечая на эти вопросы, Титов не раз терял самообладание, оставляя достаточно любопытные свидетельства. Так, отвечая на вопрос депутата Кутузова, кто санкционировал разработку президиумом проекта ходящего по рукам депутатов 19-20 августа обращения, в котором горсовет, выражая надежду на «действующий в рамках законности ГКЧП», напоминал самарцам, что «в условиях чрезвычайного положения несанкционированные митинги и демонстрации могут повлечь непредсказуемые последствия», Титов ответил: «Одно могу сказать- я не являюсь автором этого документа. Я уже давал показания официально в правоохранительных органах и никому больше, я официально заявляю, таких показаний давать не собираюсь. Ни на депутатский запрос, ни на что!»[9.Л.23,24]
      Пожалуй, наиболее ярким эпизодом сессии стал нашумевший ответ К.А.Титова на вопрос депутата В.М.Семенова о мотивах своего поведения 19 августа, таинственным образом исчезнувший в результате «помех в эфире» при трансляции заседания горсовета по местному телевидению. Но стенограмма его сохранила. Вот этот эпизод:
      «Семенов: Почему на мой прямой вопрос…на вечернем заседании (19 августа) членов президиума: «Константин Алексеевич! В соответствии с Вашим правом созовите сессию в любое время, как можно скорее!», вы ответили отказом? Титов: Почему я не заявил конкретно и однозначно? Потому что 19 мы еще ничего толком не знали, кто одержит верх, и как одержит верх.(Аплодисменты). Правильно? Не знали… Если бы вдруг Макашов объявил чрезвычайное положение и вошел с войсками, отвечал бы я, один. Это моя позиция. Теперь можно судить, что угодно говорить».[9.Л.33] Как рассказывал автору один из бывших депутатов Верховного Совета России, когда «доброжелатели из Самары» ознакомили Б.Н.Ельцина , вскоре после подписания им Указа о назначении К.А.Титова главой администрации Самарской области, с данным фрагментом стенограммы, тот только сказал: «Объе…али меня с Титовым!» Но отменять свой собственный Указ №51 не стал.
      Два основных кадровых последствия ГКЧП в Самаре- отстранение от власти В.А.Тархова и назначение главой областной администрации К.А.Титова высветили все слабые и сильные места региональной политической и экономической элиты. По мнению многих, Титов не был влиятельной фигурой областного масштаба, его и в Самаре не все знали. Но это был политик нового склада, и он оказался самым разворотливым в аппаратном смысле слова. Он очень быстро ориентировался в конъюнктуре и обладал, в отличие от Тархова и многих других, отменным политическим чутьем. Пройдя в 1990 году через безальтернативные выборы и став при поддержке коммунистов депутатом, а затем председателем городского Совета, Титов очень скоро записался в «рыночники», а затем и вовсе вышел из КПСС. За долгие годы губернаторства (а Титов по продолжительности нахождения у власти скоро обгонит Л.И.Брежнева) он не раз демонстрировал поразительную политическую живучесть. Доказав ее первый раз именно в августе 1991 г.
      Как мы уже видели, миф о причастности Титова к устранению Тархова не выдерживает критики. А вот стремление В.А.Тархова занять место Титова фиксируется многими документами. И хотя прецедентов отмены Ельциным своих кадровых Указов было не много, они были. Так, в соседнем Ульяновске областному Совету удавалось «в связи с обстановкой, сложившейся в области» убедить президента отменить свое предыдущее решение и назначить на должность главы областной администрации кандидатуру Совета (в данном случае – собственно председателя облсовета Ю.Ф.Горячева).[17.Л.1-8] Возможно, по этой же схеме пытался действовать и В.А.Тархов. Как только в конце августа стало известно, что готовиться Указ о назначении главой администрации области К.А.Титова, Тархов немедленно выехал в Москву, где, как писали в газетах, «начал хождения по коридорам власти» с целью не допустить выхода Указа. В Самаре тем временем развернулась кампания дискредитации Титова: почти одновременно газеты начали публиковать различные антититовские заявления и рассказы, подтверждающие преданность облисполкома президенту в дни ГКЧП: депутатская делегация раскопала, наконец, в Москве легендарного Сонина и взяла у него с подписью и печатью текст донесения Тархова 20 августа: «Проведен президиум облсовета. Решили публиковать Указы Ельцина, но не бастовать ввиду необходимости уборки урожая. С генералом Макашовым достигнута договоренность о неиспользовании силы».[1] Тут же было решено «просить президента, изучив всю объективную информацию, пересмотреть свое решение о снятии В.А.Тархова». В рамках этого процесса, сам Тархов сделал все, чтобы «на ходу остановить» Указ о назначении Титова. Действия своего председателя почти единодушно одобряли депутаты. «Если Указ об отстранении от должности председателя исполкома- трагедия, то решение о назначении главы администрации- просто фарс!»-говорили на президиуме облсовета[1]. «Задним-то умом все крепки. Посидели бы эти демократы хреновы в тарховском кресле хоть полдня, узнали б, что такое ответственность за народ!»- добавляли другие.[20].
      В 2000 году, после неудачного участия губернатора Титова в выборах президента России, популярной темой в Самаре были разговоры о том ущербе, который нанесли федеральные амбиции Титова Самарской области: центром Приволжского федерального округа определили Нижний Новгород, столицу военного округа перенесли и т.д. В этом хоре слышался и голос Тархова, говорившего своему оппоненту, что для того, чтобы не ссориться с Москвой, губернатору необходимо не политикой заниматься, а хозяйством области. В 1991 году пренебрежение политикой со стороны самого Тархова стоило Самарской области не меньших проблем. «Я уж себя не защищаю,- говорил тогда В.А.Тархов. -Вся губерния из-за меня занесена в черный список. Я знаю, как чиновники отреагируют на это дело. Потом и близко не подходи. Я все силы приложу и постараюсь смыть это черное пятно с Самарской области!»[12.Л.48]
      Так как проведенное депутатской Комиссией облсовета расследование показало, что «руководство областного Совета решительно не отмежевалось от ГКЧП, а рядом своих действий способствовало выполнению некоторых требований ГКЧП», президиум облсовета постарался остановить отправку Заключения Комиссии в Верховный Совет. Президиумом облсовета Заключение было названо «односторонним, тенденциозным, а выводы не соответствующими действительности». Цель такого документа В.А.Тархов обозначил, как попытку «дискредитации руководства». В.А.Тархов заявил, что комиссии было поручено проанализировать обстановку в городах и районах, она же дала оценку руководству области, иными словами, «не тем занялась». «В таком виде,- добавил он,- президиум не может отправить справку в Москву».[28] В вынесенном президиумом облсовета Решении было отмечено, что депутатская комиссия «задание президиума не выполнила». О том, в чем заключалось это «задание», становится понятно из результирующей части документа: «проинформировать Президиум Верховного Совета о том, что действий в поддержку ГКЧП органами госуправления и Советской власти в Самарской области не предпринималось»[26].Донести эту информацию до Москвы В.В.Тархов отправился лично.
      Как следует из материалов расследования прокуратуры Самарской области, состава преступления в действиях руководства области в период путча обнаружено не было. Уголовное дело против В.А.Тархова и его заместителей в конце октября 1991 г. было прекращено. В качестве примера имевшей место поддержки российского правительства со стороны Самарской области, была сделана ссылка на прозвучавшую об этом 20 августа в 18 часов информацию на пресс-конференции министра иностранных дел РСФСР Г.Ф.Кунадзе для иностранных журналистов[15.Л.240-242]. Однако, по мнению ряда выслушавших доклад прокуратуры на сессии депутатов, руководство области сделало слишком мало, чтобы противодействовать ГКЧП, и если юридическая оценка его поведения в дни путча изменилась, то моральная остается прежней.
      Стремясь остановить уходящий поезд с креслом руководителя области, областной Совет обратился к президенту Б.Н.Ельцину с призывом «учитывая огромный промышленный потенциал,…наличие грамотных высококвалифицированных кадров, способных возглавить исполнительную власть в области…назначить выборы главы администрации на основе всеобщего, прямого и равного избирательного права при тайном голосовании не позднее 10 октября 1991г.»[14.Л.5] Исход таких выборов для К.А.Титова и В.А.Тархова был очевидным, поэтому согласие Б.Н.Ельцина на подобное развитие событий означало бы реванш Тархова. Как известно, согласия такого получено не было.
      О том, что областное советское руководство давно рассматривало возможность постепенного трансформирования облисполкома в более независимый от Совета орган власти, говорит тот факт, что еще в начале 91 года на 6 сессии облсовета Тархов ставил вопрос о концентрации своих полномочий. Депутатами тогда было заявлено: «Если Виктор Александрович нуждается в дополнительных полномочиях…можно было бы в порядке законодательной инициативы выйти в Верховный Совет, чтобы ввести институт губернаторства, как это существует на Западе…».[11.Л.105] Однако события августа 1991г. все переменили в планах областной советской элиты.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Алпатова Н. Указ на ходу остановлен. // Самарские известия.3 сентября 1991 г.
2. Анищик О. А с нами вот что происходит. // Самарский курьер . 23 июня 2000 г. №39.С.1.
3. А правды мы так и не узнаем? // Самарский курьер. 23 июня 2000г. №39.С.2.
4. Без точки… // Самарские известия. 10 сентября 1991 г. С.2.
5. Виктор Тархов: Мне нужно работать для губернии.// Самарский курьер. 8 июня 2000г. №32.С.4.
6. Волжская заря, Самарские известия. 21 августа 1991 г.С.3.
7. В президиуме облсовета. // Самарские известия.24 августа 1991 г.№171. С.2.
8. Государственный архив Самарской области (ГАСО). Ф.Р-56.Оп.55.Д.1101.
9. ГАСО.Ф.Р-56.Оп.55.Д.1102.
10. ГАСО.Ф.Р-56.Оп.55.Д.1245.
11. ГАСО.Ф.2558.Оп.18.Д.1685.Л.30,267,268.
12. ГАСО.Ф.Р-2558.Оп.18.Д.1689.
13. ГАСО.Ф.Р-2558.Оп.18.Д.1690.
14. ГАСО.Ф.Р-2558.Оп.18.Д.1691.
15. ГАСО.Ф.Р-2558.Оп.18.Д.1692.
16. ГАСО.Ф.Р-2558.Оп.18.Д.1810.
17. Государственный архив Ульяновской области.Ф.Р-3038.Оп.5.Д.3131.Л.1-8.
18. ГКЧП. Обращение к советскому народу.// Волжская заря. 19 августа 1991 г. С.1.
19. Заявление депутатов Самарского городского Совета народных депутатов. // Самарская газета.3 сентября 1991 г. С.2.
20. Караулова Л. Крутая разборка по мелочам. Субъективные заметки по поводу сессии облсовета. // Самарская газета. 27 августа 1991 г.С.4.
21. Китаев Ю. Гласный депутатский запрос председателю Самарского областного Совета народных депутатов тов. Тархову В.А. // Самарские известия. 4 сентября 1991 г. С.3.
22. Красавина Л. В шесть часов вечера после войны.// Самарские известия.24 августа 1991г.С.2.
23. Манаенков И. Самара в дни переворота. // Самарская газета.29 августа 1991 г.С.2.
24. Матвеев М. Когда приходят мэры.// Самарская газета. 15 августа 1991 г. С.4.
25. Председатель Самарского облсовета и исполкома В.А.Тархов: «Выводить губернию из равновесия я не дам». // Самарская газета. 22 августа 1991 г. С.2.
26.Решение президиума Самарского Совета народных депутатов. // Самарские известия.10 сентября 1991 г.С.2.
27. Самарский курьер. 2 июня 2000 г.№31.С.2. 28. Справку считать ошибочной… // Самарские известия. 10 сентября 1991 г. С.2. 29. Тархов В.А. Решение президиума и исполкома областного Совета об общественно-политической обстановке. // Волжская заря.22 августа 1991 г. С.1. 30. Титов К. Спасибо всем, кто меня поддержал. // Самарская газета.9 сентября 1991 г. С.3.

// Вестник Самарского государственного университета. Самара. 2003. №3(29). С.86-107. 

© М.Н.Матвеев,
Самарский государственный университет.

 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить


Фото П.Воробьева
Наш баннер
Михаил Матвеев. Официальный сайт