Михаил Матвеев. Официальный сайт

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
ГЛАВНАЯ НАУЧНЫЕ ТРУДЫ МОНОГРАФИИ И ДИССЕРТАЦИИ Докторская диссертация М.Н.Матвеева «Власть и общество в системе местного самоуправления России в 1977 - 2003 годах» – ГЛАВА III

Докторская диссертация М.Н.Матвеева «Власть и общество в системе местного самоуправления России в 1977 - 2003 годах» – ГЛАВА III

Печать

СОДЕРЖАНИЕ     ВВЕДЕНИЕ     ГЛАВА I     ГЛАВА II     ГЛАВА III     ГЛАВА IV     ГЛАВА V     ГЛАВА VI     ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

 

ГЛАВА III. РЕФОРМИРОВАНИЕ СИСТЕМЫ СОВЕТОВ В ПЕРИОД ПЕРЕСТРОЙКИ 1985-1991 гг.

3.1. Демократизация местных Советов в период 1985-1991 гг.

Первая попытка как-то отреагировать на вызовы времени была произведена в 1982-84 гг. с приходом к руководству СССР Ю.В.Андропова, когда впервые за долгие годы в обществе возникло ощущение «наведения порядка» в стране, потребность в котором воспринималась как своеобразный ответ на признаки приближающегося социально-экономический кризиса. Время т.н. «застоя», связываемое со второй половиной периода правления Л.И.Брежнева, окруженного престарелыми соратниками по Политбюро ЦК КПСС, с одной стороны давало советскому обществу известную стабильность и отдохновение от еще не забытых жестокостей и потрясений десятилетий сталинского тоталитаризма, военного лихолетья, голода 1946-47 гг., и периода хрущевского посттоталитаризма, а с другой- явно не отвечало внутренним и внешним вызовам. Путь, обозначенный Ю.В.Андроповым, означал попытку модернизации внутренней системы за счет ресурсов «повышения дисциплины и ответственности каждого за свое дело»[1], ностальгии по временам первых пятилеток. Он не провозглашал новый курс и не звал к переменам, но в общественном понимании был движением вперед. Ожидание перемен, впервые уловленное советской идеологической машиной в 1983-84 гг. привело общество к движению плавной эволюции, трансформированное с приходом к власти в 1985 г. нового генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева в лозунг «перестройки»[2].

В истории российского местного самоуправления есть несколько периодов, когда время, казалось бы, вновь дает государству и обществу шанс исправить прежние ошибки и в результате быстрых реформ вернуться с ложного пути на столбовую дорогу. Примерно так оценивали в конце 80-х годов общественные деятели реформирование системы Советов. Одним из отражений тогдашнего представления о демократии, был взгляд на систему Советов и коммунистическую партию как на инструменты народовластия. Поэтому с началом перестройки основные усилия общественной мысли были направлены не на пересмотр самой системы власти в стране (и в том числе и на создание автономных органов местного самоуправления), а на реформирование существующего устройства государственной власти в духе его обновления.

Естественно, при таком раскладе Советам, пронизывающим государственное устройство снизу доверху, отводилась центральная роль. Первоначально под перестройкой работы Советов подразумевалось не радикальное обновление их составов и выведение из-под власти партийных органов, а более энергичные усилия в области так называемого «ускорения социально-политического развития» страны, большая открытость и гласность. Соответственно и реформа местной власти мыслилась не как широкомасштабная перестройка системы на принципах самоуправления по типу земского или западноевропейского муниципального, а как создание условий для того, чтобы «заработали» советские законы. Таким образом, вся проблема сводилась не к тому, что нужных законов не было, а в том, что они не выполнялись. Немаловажная деталь: тормозом перестройки в тогдашней государственной мифологии выступал не партийный работник, а некий абстрактный бюрократ, а иногда - сам депутат Совета, который слишком пассивно относился к своим обширным правам, предоставленным ему советскими законами. «Меньше слов, больше дела!», «Перестройку следует начинать с себя!»- вот лейтмотив большинства выступлений первых лет правления М.С. Горбачева.

Понятие демократизации органов местной власти также несколько отличалось от общепринятого: согласно советским представлениям о народовластии, более демократических органов власти, нежели в СССР периода т.н. «развитого социализма» в мире не существовало. Государство пристально следило за тем, чтобы представительство различных классов, групп, национальностей и т.п. было пропорциональным и отвечало формуле «всенародной власти». Негласные установки во время выборов обеспечивали в Советах всех уровней необходимое для статистики число депутатских мандатов для рабочих, колхозников, женщин, молодежи, беспартийных и т.д. Подобная статистика призвана была подчеркивать не только всенародный характер власти, но и завуалировать диктат со стороны административного аппарата партийных функционеров и профессиональных советских чиновников. Так, наличие в представительных органах власти около половины депутатов - женщин должно было демонстрировать равноправие мужчин и женщин в СССР, преобладание депутатов- рабочих и колхозников - власть трудящихся, а большой процент беспартийных депутатов в Советах должен был свидетельствовать о «постоянной заботе КПСС о вовлечении широких трудящихся масс в управление государством»[3].

Процесс демократизации Советов в первую очередь означал свободные выборы – без согласований, без партийных подсказок и при наличии альтернативных кандидатов. Сам же механизм выборов – прямых, всеобщих и тайным голосованием de jure уже существовал, как бы для того, чтобы доказывать, что голосование 99,9% за «нерушимый блок коммунистов и беспартийных» – не фокус, а результат свободного волеизъявления граждан. С началом перестройки стало казаться, что проблемы и недоработки системы легко устранимы через реформирование и демократизацию системы Советов. Однако первые попытки реформирования при сохранении руководящей роли КПСС к реальному полновластию Советов не приводили. С одной стороны, новым генеральным секретарем ЦК КПСС М.С. Горбачевым было заявлено, что «ни о какой настоящей демократизации общества не может быть и речи, если не включить в этот процесс Советы, если не осуществить новаторские перемены в их положении»[4], с другой- сохранение в ст.6 Конституции норм о «руководящей и направляющей» роли КПСС приводило к взаимоисключающим установкам. Так, в 1986 году вышло Постановление ЦК КПСС «О дальнейшем совершенствовании партийного руководства Советами народных депутатов». Партийные органы специфично понимали самостоятельность Советов. На XXVII Куйбышевской областной партийной конференции в 1986 году первый секретарь обкома КПСС Е.Ф. Муравьев сетовал, что, несмотря на «постоянное повышение уровня партийного руководства работой местных Советов…горрайисполкомам и облисполкому пока еще недостает… инициативы и самостоятельности»[5]

Анализируя сложившуюся ситуацию, следует признать, что логика размежевания партийной и советской власти была далеко не так прямолинейна, как это могло показаться на первый взгляд. Даже западные советологи времен перестройки признавали, что введение свободных выборов с несколькими кандидатами требует постепенности, так как ни избиратели, ни кандидаты, ни официальные лица просто не знают, как им действовать в новой ситуации. А это не может не привести, в свою очередь, к анархии, разочарованию народа в свободных выборах и даже к военным переворотам[6]. Учитывая то, что именно партия начала сверху в лице ее генерального секретаря перестройку в стране, где десятилетия существовала государственная власть КПСС и жили десятки миллионов коммунистов[7], определенный период сохранения контроля за ситуацией со стороны партийных органов был необходим и логичен. Однако при этом и историческая ответственность за последствия грандиозного социально-политического эксперимента в полной мере ложилась на КПСС и ее лидера М.С.Горбачева.

На январском (1987 г.) пленуме ЦК КПСС М.С.Горбачев прямо предложил начать избирательную реформу и всенародно ее обсудить. Впервые на государственном уровне прозвучал призыв обсуждать на предвыборных собраниях несколько кандидатур, что должно было «позволить каждому гражданину выразить свое отношение к более широкому кругу избирателей, а партийным и советским органам - лучше знать настроения и волю населения»[8]. Начиная с 1987 года в деятельности Советов начинают происходить важные перемены. Согласно постановлению ЦК КПСС «О проведении выборов в местные Советы народных депутатов, народных судей и народных заседателей районных (городских) народных судов» от 17 февраля 1987 года предполагалось выявить нескольких кандидатов по одному округу. В ходе проводимого в 1987 году эксперимента по многомандатным округам в Советы должны были избрать 94 тысячи депутатов, при этом кандидатов было выдвинуто 120 тысяч. Эксперимент 1987 года затронул только 5% Советов СССР, но был очень важен для создания прецедента. Большинство депутатских мандатов на этих выборах получили руководители среднего звена, специалисты народного хозяйства, учителя, врачи и другие представители местной интеллигенции. Отмечалось увеличение голосов, поданных против руководящих работников. - в 4,8 раза. Число же избирателей, уклонившихся от участия в выборах, и вовсе увеличилось в 29 раз [9].

Перестройка не изменила прежнего подхода к статусу депутата, не делая ни законодательных, ни идеологических движений в сторону профессионального парламентаризма. Депутат Совета по-прежнему воспринимался как общественник, занимающийся безвозмездно депутатской деятельностью в свободное от работы время. При этом, как и во времена «развитого социализма», его делегирование в состав представительной и исполнительной власти было не отражением его навыков именно к депутатской деятельности, способностей отстаивать права и интересы избирателей, умения разбираться в социально-политических и экономических проблемах, инициировать пути их решений, а, скорее, наградой за трудовые достижения в своей профессиональной области. Депутат по-прежнему был «лучшим по профессии», а его общественное и идеологическое понимание как «хорошего депутата» парадоксально обосновывалось через личные трудовые успехи вне его депутатской деятельности. Реформирование советской представительной системы в период перестройки в 1985-91 годах шло не по линии профессионализации депутатской деятельности, а в направлении экспериментов с внутренней структурой и демократизации избирательной практики.

На XIX Всесоюзной партийной конференции, состоявшейся летом 1988 г., в ходе острых дискуссий была принята резолюция «О демократизации советского общества и реформе политической системы». В своем докладе на конференции М.С.Горбачев обозначил курс на «распределение властных полномочий между партией и государством», а также «необходимость реорганизации руководства местными делами на принципах самоуправления, самофинансирования и самообеспечения»[10]. Вертикальная соподчиненность Советов и исполкомов была отменена, но в то же время не была разделена компетенция Советов разных уровней. Общей задачей стало «возрождение полновластия Советов». Отмечалась необходимость «введения в практику альтернативных выборов в Советах всех уровней». Однако и здесь присутствовало пожелание «рекомендовать на посты председателей Советов, как правило, первых секретарей соответствующих партийных комитетов».[11] «Партийно-политическое обеспечение перестройки» было достаточно зыбким фундаментом, так как сама компартия также находилась в состоянии реформирования. Пафос, традиционный для формулировок партийных собраний времен социализма еще оставался, но работа партийных органов уже стала предметом открытой критики не только внутри партии, но и в целом в стране. Демократизация в СССР в период перестройки, демократизация Советов в первую очередь были отражением процесса демократизации КПСС.

26 марта 1989 г. состоялись первые выборы на альтернативной основе, а 28 мая начал свою работу Первый Съезд народных депутатов СССР, явившийся поистине катализатором политического самосознания всего населения СССР за счет прямой трансляции его по телевидению.[12] В результате проведения альтернативных выборов значительно обновился состав местных Советов, возросла и активность самих депутатов. Особенностью первых лет перестройки было всеобщее ожидание перемен, быстрых результатов. Произошел своеобразный взрыв общественной активности. Считалось, что многие сдерживающие прогресс факторы носят сугубо формальный характер и с их устранением через перестройку, гласность и демократизацию наступит быстрое ускорение социально- экономического развития страны.

Весной 1990 была из 6 статьи Конституции была исключена норма, закреплявшая командную роль КПСС в жизни общества. Однако отмена полновластия КПСС не привела к мгновенному превращению страны в передовое «правовое государство». «Половина наших бед в центре и на местах, -признавали в 1990 г. делегаты XXVIII съезда КПСС,- происходят из-за того, что в последние два года партийные комитеты практически перестали править, а Советы никак не могут овладеть функциями управления»[13].Политическую реформу, проводимую инициаторами перестройки, и призванную обеспечить «полновластие Советов» можно разделить на два этапа. На первом создавался депутатский корпус высших органов власти, на втором- формировались местные органы. 4 марта 1990 г. состоялись выборы местных Советов. Мало кто тогда мог предположить, что это были последние выборы в истории Советов.

Выборы 1990 г. продемонстрировали, с одной стороны, некоторое снижение избирательной активности населения, с другой - все еще достаточно высокий административный ресурс КПСС. Так в ходе первого этапа выборов 4 марта 1990 г. в Фрунзенский районный Совет г.Саратова было избрано только 50 народных депутатов (по 78 округам). В выборах приняло участие 77% избирателей. Из числа всех депутатов впервые было избрано 75%. 85% депутатов являлись членами или кандидатами в члены КПСС. В итоге, вполне логично, что согласно решению сессии районного Совета от 4 мая 1990 г. председателем райсовета была избрана первый секретарь райкома КПСС Т.В.Петрова[14]. На 200 депутатских мест в Ульяновский горсовет был выдвинут 481 кандидат. В итоге в 42 округах выборы прошли на безальтернативной основе, в 84 округах было по 2 кандидата, а в 74 округах - три и более. В ходе двух туров голосования было избрано 154 депутата. В голосовании приняло участие 71,75% избирателей. При повторном голосовании- 58,6%. В шести округах явка составила менее 50% и выборы были признаны не состоявшимися. Выборная статистика свободных советских выборов конца 80-х- начала 90-х значительно отличается от той, что мы наблюдали при анализе состава депутатских корпусов Советов конца- 70-х- первой половины 80-х годов. Значительно сократилась доля «статусных» депутатов, количество которых и пропорции прежде искусственно регулировались для отражения демократизма и народного характера советских органов власти: рабочих, женщин и т.п. Вместе с тем сократилась и доля партийной и советской номенклатуры.

По прежнему значительную часть депутатских кресел занимали «хозяева территорий»- представители партийных органов и директора предприятий. По социальному статусу среди 154 избранных на 18.03.1990 г. депутатов было 38 рабочих, 8 врачей, 11 учителей, 7 военнослужащих, 4 партийных работника, 1- советский работник, 4- профсоюзных, 3- комсомольских, 5 сотрудников правоохранительных органов, 4 пенсионера и 21 руководитель различных предприятий. Среди депутатов Ульяновского горсовета последнего созыва были представители восьми национальностей. Среди них было 93 члена КПСС, 10 комсомольцев. В депутатском корпусе было 23 женщины. По возрастному составу, среди депутатов до 30 лет было 20 депутатов, от 30 до 40- 47 депутатов, от 40 до 50- 58 депутатов и свыше 50 лет- 29 депутатов. По уровню образования абсолютное большинство депутатов имели высшее образование (102 депутата, в т.ч. один доктор наук и 6 кандидатов наук), 3 человека имели незаконченное высшее образование, оставшиеся (49 чел.)- среднее образование. Из 154 депутатов вновь избраны были в горсовет 140 депутатов.[15]

За 1989-90 годы Конституция СССР претерпела еще 4 редакции. Конституционные законы скорректировали принципы формирования Верховных Советов (съездом), ликвидировали монополию КПСС на политическое пространство, впервые конституционно обозначив возможность многопартийной системы в СССР, а также, пусть робко, через оговорки о личной собственности и о пожизненном наследуемом праве граждан на землю, заложили основы развития частной собственности в СССР, гарантировав «развитие разнообразных форм собственности» и обеспечив «равную их защиту». Принципиальной новацией Конституции стало введение 14 марта 1990 года поста Президента СССР.[16] С введением поста Президента СССР как высшего должностного лица- главы государства- в системе власти было де-юре ликвидировано полновластие Советов, декларированное Конституцией 1977 г. С учетом ликвидации другой монополии- КПСС фактически речь шла о начале процесса усиления исполнительной власти и превращении СССР, а за ним и других республик из парламентских в президентские республики. Безусловно, и в годы советской власти фактическим руководителем государства был один человек- генеральный секретарь компартии. Совмещая высший советский пост, либо нет, он определял направление развития страны, принимал судьбоносные решения. Но власть «коммунистических президентов» от Сталина до Горбачева основывалась не столько на наличии конституционной нормы о гегемонии КПСС (она присутствовала только в Конституции 1977 г.), сколько на тоталитарном режиме, при котором и негласных установок было достаточно для беспрекословной работы вертикали власти независимо от ее составляющих.

М.С.Горбачев решился сломать отлаженный партийно-советский механизм, лишив гегемонии обе его основные составляющие. Несмотря на то, что базовые составляющие структуры власти оставались прежними (высшим органом государственной власти являлся Съезд народных депутатов, затем шел- Верховный Совет. Помимо президента, структура дополнялась постом вице-президента и Советом федерации, а также Комитетом конституционного надзора), введение поста президента, «главы государства», эту систему кардинально меняло. Человек, избираемый на пост президента СССР, обладал в этой системе власти решающими полномочиями, ограничиваясь лишь нормой о невозможности избрания на эту должность более двух сроков подряд. Безусловно, логика введения поста президента в СССР была бы во многом оправдана на этом ответственном для страны историческом этапе, если бы не сводилась на нет, и в значительной мере не спровоцировала бы, аналогичных процессов на республиканском уровне, где также мгновенно возникли посты президентов, усиленные декларациями о суверенитетах.

Конечно, в России, да и во многих других союзных республиках, эти процессы подогревались личными амбициями политиков, многие из которых, как, например Б.Н.Ельцин, имели конфликтные отношения с М.С.Горбачевым и, «отзеркаливая» его действия на республиканском уровне, как бы делали «ответные ходы» в борьбе за власть. У каждого из них была «своя республика», и только у М.С.Горбачева ее не было: с потерей их союза он терял все. Учитывая историческую составляющую, больнее всего и бессмысленнее для СССР было объявление независимости Россией в 1990 г. Для многих и тогда уже принятие деклараций о суверенитете прочими республиками воспринималось как процесс объявления независимости именно «от России». С принятием же декларации о суверенитете Россией, она как бы объявляла независимость от самой себя, от своей центральной, объединяющей, исторической роли в СССР.

Борьба за власть на уровне центральной власти и сдвиги в системе ее исполнительной и представительной ветвей привели к ответным действиям в регионах. Вскоре после выборов 1990 г. в значительной части регионов России произошла узурпация Советами и их президиумами полномочий исполнительной власти. Это вынудило Верховный Совет РСФСР принять в октябре 1990 г. закон «О некоторых вопросах правового регулирования деятельности краевых, областных Советов народных депутатов», запрещавший подобную подмену функций и вводивший фактическую подчиненность исполнительных органов Советов вышестоящим исполнительным органам. С началом перестройки происходят попытки «оживить сессии» Советов за счет поручения разработки проектов решений не одной, а сразу нескольким депутатским группам, сокращения докладов с одновременным увеличением числа выступающих и т.д. Стало проводится предварительное анкетирование районного актива по кандидатурам председателей исполкомов местных Советов.

С одной стороны, на волне демократизации в Советы пришли новые люди, обладавшие большим зарядом энергии и готовностью активно отстаивать интересы населения, с другой – в деятельность органов власти, призванных стать основой возрождающегося российского местного самоуправления был изначально привнесен значительный элемент митинговой демократии и политизированности. Напомним, что местные Советы в 80-е годы состояли из нескольких сотен депутатов, и когда по воле перестройки и гласности каждый из них в прямом и переносном смысле обрел голос и начал выступать и спорить, прежде короткие и хорошо отрепетированные сессии Советов мгновенно превратились в многочасовые митинги. С первых же сессий Совет теперь раскалывался на депутатские фракции и группы. Меньшинство, в котором, как правило, находились тогда т.н. «демократы» требовало у большинства, в котором были коммунисты своей части политической власти.

В начале 90-х годов были приняты законы СССР «Об общих началах местного самоуправления и местного хозяйства в СССР» (9 апреля 1990 г.) и закон РСФСР «О местном самоуправлении в РСФСР» (6 июля 1991 г.). В промежуток между ними были приняты также законы «о взаимоотношениях Советов народных депутатов и исполнительных органов в период проведения экономической реформы», «О дополнительных полномочиях местных Советов в условиях перехода к рыночным отношениям», «Об изменениях и дополнениях Конституции РСФСР в связи с реформой местного самоуправления». Законы определяли местное самоуправление как «самоорганизацию граждан для решения непосредственно или через избираемые органы всех вопросов местного значения»[17]. Местное самоуправление в СССР декларировалось на микрорайонном, районном и городском уровнях. Впервые была законодательно разделена власть на законодательную, осуществляемую Советами, и исполнительную- местные администрации, которые, в отличие от коллегиальных исполкомов должны были формироваться на выборах и работать на принципах единоначалия. Низовым звеном самоуправления признавалось территориальное общественное самоуправление (ТОС), компетенция которого, впрочем, четко не определялась. Депутаты поздних Советов, анализируя недостатки советского периода, делали вывод о необходимости развития самоуправленческих начал. «Выход один ,- звучало, например, на сессии Ульяновского горсовета весной 1990 г.,- в переходе города на самоуправление»[18].

Но первоначальный проект об автономии местного самоуправления подвергся яростной критике: «можно говорить о суверенитете народа, о суверенитете государства,- писала тогда саратовская газета «Коммунист», - но абсурдно говорить о суверенитете государственных органов. Каждый местный Совет- звено в единой системе социалистического народного представительства. Он самостоятелен в пределах своей компетенции, но этим не исключается взаимодействие и координация всех уровней местного самоуправления»[19]. Законы предоставляли местным Советам широкий спектр прав, сохраняя соподчиненность местных органов по вертикали. Закон «Об общих началах местного самоуправления и местного хозяйства» с поправками от 23 октября 1990 г. отказался от идеи суверенитета органов местного самоуправления, признав такую автономию ошибочной. Вводилась норма об обязательности актов вышестоящего звена Советов для нижестоящих. При этом Верховный Совет законодательно не разграничил компетенцию между местными Советами, которые определялись теперь как органы местного самоуправления, и краевыми, областными Советами, отнесенными к органам государственной власти. Подобное противоречие не позволяло реально закрепить муниципальную собственность как экономическую основу местного самоуправления.[20] Что, безусловно, отразилось на способности местных Советов реально выполнять свои обязательства перед населением. «Советы по сути остались без власти, а следовательно беспомощными - констатировал ситуацию депутат одного из поселковых советов Саратовской области в 1990 г.- Основная тому причина- тощий бюджет, уйма прорех в социальной сфере. Пока у Совета не будет финансов, он будет каким-то опереточным органом, а не органом власти. Так оно и есть. Решения поселкового Совета порой игнорируются, а работники Совета с утра обивают пороги предприятий в роли просителей. У депутатов угасает интерес к общественной деятельности. С переходом на рыночную экономику с Советами мало кто будет считаться».[21]

С марта 1990 года, с введением поста Президента СССР и подобными преобразованиями на республиканском уровне в стране возникло поначалу слабо проявленное противоречие двух систем власти- президентской и парламентской. В этих условиях демократизация советской системы рассматривалась как усиление ее жизнеспособности. Одновременно в жизни на местах стали набирать силу два противоположных для судьбы местного самоуправления в России процесса. С одной стороны- демократизация начала перерастать в бесконечную критику и губительную политизацию органов местной власти, которые втягивались в процесс дележа власти в Москве. С другой- набирали силу процессы общественного самоуправления, инициативы снизу, открывавшие возможности для реализации принципа местного самоуправления в его классическом виде.

Выборы в Советы в 1990 г. проходили на новой правовой основе, с учетом альтернативных кандидатур. Количество избирательных округов было несколько уменьшено. Так, в Саратовской области при выдвижении в местные Советы обсуждалось около 46 тыс. кандидатур на 19202 мандата. В ряде мест кандидатуры определялись тайным голосованием. По 18 округам по выборам народных депутатов РСФСР было зарегистрировано 60 кандидатов. В областной Совет на 300 мандатов было зарегистрировано 498 кандидатов, в 127 округах было зарегистрировано по 2-3 и более кандидатов. В городской совет Саратова на 200 мест было 370 кандидатов, по 115 округам выборы были альтернативными. При этом отмечалась закономерность: чем ниже было звено Совета, тем меньше желающих было в него баллотироваться. Так, если в областной Совет было зарегистрировано кандидатов с конкурентами по 42,3% одномандатных избирательных округов, то в городские Советы – уже 35,6%, районные- 21,9%, в сельские Советы- только 13,8%.[22]

В Кировский районный Совет г.Саратова 4 марта 1990 г. было избрано 58 депутатов из 128 баллотирующихся. В голосовании приняло участие 73,8% (в повторном голосовании 59,6%). Депутатами было избрано 14 рабочих (22,9%), 12 хозяйственных руководителя (19%), 2 партийных, 2 советских работника, 4 военных, 5 научных работника, 2 врача, 1 студент, 3 работника народного образования. Женщин среди депутатов было 21,35%. По возрасту до 30 лет было 9,8%, от 30 до 40 лет- 21,4%, от 40- до 50 лет- 34,4%, свыше 50 лет- 34,4%. 41 человек (67,2%) были избраны депутатами повторно.[23] Выборы в местные Советы 90-го года проходили в обстановке небывалого ранее накала страстей. В Саратовской области серия крупномасштабных и долгое время остававшихся непревзойденными по численности предвыборных митингов 11,18 и 25 февраля 1990 г. даже получила в местной прессе название «саратовской Февральской революции». Демократы использовали любой повод чтобы заявить о себе. Так, 1 мая 1990 г. демократическая оппозиция Саратова предприняла попытку проведения «альтернативной первомайской демонстрации», которая была разогнана милицией, при этом демонстранты, в том числе только что избранные депутаты Советов, были избиты[24]

12 июня 1990 г. произошло имеющее далеко идущее политическое последствие событие - Съездом народных депутатов РСФСР была принята декларация о суверенитете России- «независимого союзного государства в рамках Союза ССР». С введением декларации встал вопрос о распределении полномочий между СССР и РСФСР, между РСФСР и субъектами федерации и между субъектами и органами местного самоуправления. Благодаря лидерам процесса суверенитизации, в первую очередь Б.Н.Ельцину, позиционирующему себя тогда как борцу с привилегиями, защитнику демократии и яростному оппоненту КПСС новая Россия рассматривалась как своеобразный демократический противовес неокоммунистическому Союзу. На местах задавали вопросы: «какой будет новая конституция России- социалистической, или полукапиталистической, в составе обновленного Союза суверенных республик, или вне его?».[25]

Значительно уменьшился оптимизм в КПСС в отношении перспектив перестройки. Как отмечалось в материалах январского (1991 г.) Пленума ЦК КПСС, а затем – в пленумах обкомов на местах «романтизм перестройки уступил место суровой реальности». При этом партия явно не осознавала связи между ею же провозглашенным и постоянно «углубляемым» процессом перестройки и всем этим негативом: «коммунисты, не снимая с себя ответственности за эти недостатки, убеждены, что устранить их возможно, лишь углубляя процессы перестройки, сплачивая все слои общества на платформе КПСС, ее идеологии обновления». Вплоть до развала СССР, де юре обозначившего конец эпохи М.С.Горбачева, а вместе с ней – и проводимого им процесса Перестройки, компартия призывала «углублять перестройку» [26].

В начале 1991 года М.С.Горбачев говорил в одном из выступлений: «Мне опять задавали и письменные и устные вопросы. Спрашивают: Михаил Сергеевич, ну когда все станет нормально, когда все пойдет хорошо? Когда? Есть ли уверенность в том, что мы выйдем из кризиса, есть ли программа действий? Я хочу сказать: товарищи, уверен, что выход есть. И мы на верном пути, нам не надо менять выбор, надо только идти вперед».[27] Демократизация партии и Советов в 1985- 1990 гг., двух столпов системы власти в СССР, имела одним из своих следствий расшатывание и всей конструкции власти со стороны появившихся внутри альтернативных политических течений, постепенно оформившихся в антипартийную и антисоветскую оппозицию, выделившую из своей среды лидеров, структурировавшуюся в депутатские фракции, «народные фронты», «платформы» и т.п. и начавшую естественную для всякой оппозиции борьбу: борьбу за власть. В этот момент общество оказалось во власти искушения свободой и поддалось соблазну быстрых решений, буквально внеся во власть тех, кто призывал приступить к «радикальной экономической и политической реформе»[28]. Короткий ренессанс Советов второй половины 80-х годов сменился их глубоким внутренним кризисом начала 90-х, при котором их новые демократические начала, приобретенные за годы перестройки, уже не обеспечивали им должной жизнеспособности в условиях бескомпромиссной политической борьбы.

3.2. Деятельность Советов в области социально-экономического управления территориями в период перестройки.

В 1985-87 годах под «перестройкой» подразумевались в основном два явления: «ускорение социально-экономического развития» страны[29], или просто «ускорение», и «гласность». На этом этапе основные усилия реформаторов были сосредоточены на экономической сфере. В 1987-88 гг. спад в экономике, начавшийся еще в начале 80-х стал еще более ощутимым. Дефицит бюджета в 1986 г. составил 18 млрд. руб., и с каждым годом увеличивался в 2-3 раза, на 30% сократились доходы от продажи нефти[30]. Реформирование экономики виделось «прорабами перестройки» как снижение ее централизации с одновременным повышением ответственности Советов на местах. «Мы вышли из одной системы- тоталитарной командной системы, где все расписывалось: даже какой гвоздь- со шляпкой или без шляпки и на сколько сантиметров- в Могилеве надо забить. Это что, руководство?- спрашивал М.С.Горбачев.- Разве в рамках такой системы можно руководить страной, где проживают десятки народов, 15 суверенных республик, 300 миллионов людей? Да нельзя так жить, товарищи!»[31]

В 1986 г. вышло в свет постановление ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета СССР и Совета Министров СССР «О мерах по дальнейшему повышению роли и усилению ответственности Советов народных депутатов за ускорение социально-экономического развития в свете решений XXVII съезда КПСС». Согласно данному постановлению Советам было поручено усилить воздействие на формирование планов экономического и социального развития предприятий по вопросам, относящимся к ведению Советов. Постановление предписывало повысить координирую роль Советов в решении экономических и социальных проблем на подведомственных территориях. В частности, это касалось выявления и использования резервов роста производства и повышения качества товаров народного потребления и оказываемых населению услуг.

С началом перестройки остро стал звучать вопрос удовлетворения потребности населения в продовольственных и промышленных товарах, жилье, социально-культурных и бытовых услугах. Данные проблемы существовали и раньше, но с началом процесса так называемой «гласности» о них заговорили в полный голос. Одной из целей «ускорения» была ликвидация отставания от США и западной Европы по ряду ключевых направлений, в первую очередь- в области технологий и научно-технической революции. Однако для широкого круга рядовых советских граждан отставание от капиталистического мира в первую очередь осознавалось в дефиците бытовых вещей: в автомобилей, бытовой техники, в отсутствии на прилавках магазинов продуктов питания. Поэтому от перестройки простой советский человек ждал в первую очередь этого, одновременно мечтая о свободе слова и 30 видах колбасы без очереди.

Отражением этих запросов должна была стать принятая ранее Продовольственная программа, весьма символично сформулированная в период перестройки в программных материалах партии и Советов как «продовольственная проблема». Ее решение виделось как комплекс мер, призванных «добиться стабильного обеспечения жителей продуктами питания, особенно мясными и молочными. Значительно поднять уровень среднегодового производства зерна, добиться коренного перелома в снабжении жителей области картофелем, плодоовощной продукцией, некоторыми дефицитными видами круп, сыром, растительным маслом, рыбой и другими продуктами»[32]. Кроме того, проблему обеспечения населения продуктами питания в начале перестройки предлагалось решать и весьма приземлено: всемерно способствуя развитию подсобных сельских хозяйств предприятий, организаций и учреждений, садоводческих товариществ и коллективов огородников и личных подсобных хозяйств граждан[33].

Первым намеком на развитие частного сектора в советской экономике стала рекомендация ЦК КПСС и Президиума Верховного Совета СССР от 1986 г. «разработать и осуществить в ХП пятилетке мероприятия по развитию сети небольших предприятий по выпуску товаров народного потребления, ремонту квартир и бытовой техники, пошиву и ремонту одежды и обуви и т.п. с использованием технологий и оборудования, позволяющих быстро изменять ассортимент изделий и виды услуг в зависимости от спроса на них, а также по организации в этих целях различных форм кооперативной и индивидуальной трудовой деятельности граждан»[34]. Исполкомам местных Советов было поручено использовать все имеющиеся возможности для размещения небольших предприятий торговли, общественного питания, бытового и коммунального обслуживания, комнат-мастерских, спортзалов за счет приспособления неиспользуемых и освобождаемых помещений. При этом развитие данного «частного сектора» предполагалось в духе советского понимания законов рынка регулировать. Так, для исключения «неоправданного дублирования в выпуске товаров массового спроса» Советам было поручено создавать на общественных началах межреспубликанские и межобластные координационные центры по развитию и размещению производства товаров, выпускаемых кооперативами и индивидуальными предпринимателями.

Несмотря на то, что в годы перестройки лозунги предшествующего «застойного» руководства страны уже не цитировались, брежневская установка на то, что «экономика должна быть экономной» продолжала реализовываться и в эпоху «нового мышления». Для эффективного использования вторичного сырья местным Советам совместно с органами Госснаба СССР и других министерств и ведомств с 1986 г. было предписано организовать «учет вторичного сырья, устанавливать задания по его сбору и использованию.» Кроме того, Советам было рекомендовано «организовать продажу населению использованной мебели, хозинвентаря, не подлежащей возврату тары, строительных и других материалов, образующихся при сносе, реконструкции и капремонте зданий и сооружений». Очевидно предполагая мобилизацию на экономический рывок всех возможных трудовых ресурсов, правительство СССР в 1986 г. поручило местным Советам «создавать необходимые условия для активного участия в посильной трудовой деятельности пенсионеров, женщин, имеющих малолетних детей, учащихся с установлением по их желанию скользящего графика работы, неполного рабочего дня, применением надомного труда»[35].

Экономическая база Советов в период перестройки несколько расширилась. В XII пятилетке министерствам и ведомствам было поручено обеспечить формирование доходной части местных бюджетов в большей зависимости от результатов работы объединений, предприятий и организаций республиканского и союзного подчинения. Начиная с 1988 года были введены отчисления от налога с оборота в местные бюджеты в процентах к объему розничного товарооборота. Закон «Об общих началах местного самоуправления и местного хозяйства в СССР» 1990 г. в качестве экономической основы местного самоуправления определял местные налоги и сборы, природные ресурсы, коммунальную собственность. Однако в нормативно- правовой базе 90-91 года отсутствовала концепция разделения полномочий в отношениях собственности и механизм реализации полномочий Советов разных уровней.[36] Все это приводило к тому, что законодательное расширение экономической основы советского местного самоуправления в период перестройки не приводило к реальному росту бюджетов местных Советов и множило конфликты между различными уровнями власти.

Возможность оказания влияния на выполнение предприятиями производственных планов и раньше у Советов строилась на зыбкой основе убеждения. Но одними призывами к «ускорению» невозможно было остановить экономический спад и падение уровня жизни. На примере Энгельского района Саратовской области было видно, что успехи в одних направлениях сочетались с провалами в других и в целом никакого «ускорения социально-экономического развития» не происходило. Так, в 1987 г. в колхозах и совхозах района произошло резкое снижение производства мяса. Не удалось добиться снижения себестоимости животноводческой продукции. Нестабильность развития сельскохозяйственного производства отрицательно сказалась на финансовых результатах: план по прибыли выполнен не был, ряд хозяйств района вместо плановой прибыли получили убыток. По мнению руководства райисполкома более стабильно работали только те хозяйства, где был внедрен коллективный подряд и хозрасчет, а также произошел перевод на самофинансирование. В них произошло резкое снижение прямых затрат, а коллективы даже получили дополнительные премиальные[37].

Не происходило повышения уровня жизни населения в период перестройки и в Куйбышевской области. Несмотря на то, что рост промышленного потенциала области продолжался вплоть до 1989 года, уровень жизни населения снижался. Область, входящая в десятку наиболее мощных промышленных регионов страны, занимала лишь 58-е место в России по социально-бытовому и культурному развитию. В 1985 г. промышленность области произвела на душу населения товаров народного потребления на 60% больше, чем в среднем по стране (1165 и 726 рублей соответственно), а потребила на 7% меньше. Таким образом, работая все более производительно, трудящиеся не видели реальных сдвигов в решении проблемы снабжения продуктами и товарами культурно-бытового назначения. В 1988-1989 гг., несмотря на «ускорение», экономическое развитие области начало замедляется; область не выполнила плановые задания по многим показателям. На ряде предприятий рост зарплаты начал опережать рост производительности труда, что вызвало выпуск в обращение дополнительных денег, не обеспеченных товарными запасами. Возрос неудовлетворенный покупательский спрос населения.[38]

Наиболее существенно провал выполнения районными Советами Постановления ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета и Совмина об ответственности Советов за ускорение социально-экономического развития был заметен в социальной сфере. Практически провалена была программа переустройства сел и ввода жилья и объектов соцкультбыта. В 1990 г. во Фрунзенском районе г.Саратова план по вводу жилья был выполнен только на 25,4%[39]. Если в годы IX-X пятилеток по Саратовской области в год вводилось по 100-130 тыс. кв. м. жилой площади, в т.ч. по г.Саратову 63 тыс. кв.м., то в XI пятилетке ввод жилья сократился до 80 тыс. кв.м., а в 1986 г. составил 61 тыс. кв.м., в т.ч. по г. Саратову 42 тыс. кв.м. По домам ЖСК план по капитальным вложениям в 1986 г. оказался недовыполнен на 38%.[40] К 1986 г. потребность в жилье по Саратову превышала 60 тыс. квартир. Около 150 семей проживали в подвалах, общая площадь аварийного и ветхого жилья в городе в 1986 г. превышала 300 тыс. кв. м.[41]

По данным саратовской областной конторы Стройбанка СССР невыполнение плана строительно-монтажных работ в г.Саратове в первую очередь происходило именно из-за УКСа горисполкома. Горисполком ежегодно затягивал сроки финансирования по одним и тем же причинам: несвоевременное предоставление документов, проектно-сметной документации, неготовность площадок и т.д. Ряд ведомств, участвующих в строительстве городского жилья, стремились использовать материальные и трудовые ресурсы в первую очередь для собственного строительства. Так подрядными организациями Главсаратовстроя по собственному жилью план строительно-монтажных работ в 1986 г. был перевыполнен в 2,3 раза, что с одной стороны- ускоряло решение жилищных проблем для семей самих строителей, а с другой- приводило к срыву планов сдачи жилья для остальных горожан.[42] Решение собственных жилищно-коммунальных проблем местные Советы зачастую стремились переложить на предприятия или даже на самих граждан. Например, в плане социалистических обязательств ПЖРТ г.Балаково Саратовской области на 1985 г. среди прочего значилось: «отремонтировать жилой фонд силами жильцов на сумму 15,5 тыс. руб.»[43] А согласно совместному постановлению Саратовского горисполкома и облсовпрофа от 17 апреля 1987 г. «О трудовом участии работников предприятий и других организаций в строительстве жилых домов» предполагалось направлять на стройки работников различных предприятий наподобие того, как в советские годы снимали с производства целые научно-исследовательские институты для сбора картошки в колхозах. Правда, из 589 предписанных данным постановлением к «трудовому участию» в жилищном строительстве работников саратовских организаций, реально на стройки пришло только 44 человека, а три городских района- Заводской, Кировский и Фрунзенский вообще проигнорировали указание властей.[44]

К концу 80-х годов концепция экономической реформы стала приобретать законченный вид, одновременно стали видны и первые ее результаты. В том числе - спад производства и дезинтеграция хозяйственных связей. В качестве ближайших мер, которые ставило правительство М.С.Горбачева в СССР, было «создание рыночных отношений собственности, разгосударствление и переход к смешанной экономике». Здесь, по словам М.С Горбачева шли по ступенькам: «вначале хозрасчет, самофинансирование, потом постепенный перевод снабжения ресурсами с централизованного, планового на оптовый метод. Затем- кооперативы, аренда, и, наконец, вплотную подошли к разгосударствлению, акционированию, начали реальный переход к рынку»[45]. Анализ партийных и советских документов последних лет перестройки свидетельствует о противоречивой оценке различными источниками действительности и проводимых реформ. Наиболее неадекватным и противоречивым было понимание «рыночных реформ». Можно констатировать, что у «авангарда перестройки»- КПСС в ходе перестройки отсутствовала адекватная и самооценка и оценка ситуации в стране, а также четкая антикризисная стратегия[46]. Вплоть до начала 90-х годов власть и общество в России периода перестройки были склонны идеализировать «рынок», нерегулируемую государством экономику, полагая, что стоит только «заработать рынку» и само собой наступит изобилие качественных товаров по доступным (в силу конкуренции) ценам. «Рынок, -считали депутаты одного из поселковых Советов Саратовской области,- видимо, будет и единственным шансом, где можно заработать на социальные нужды, т.е. обеспечить территориальные потребности Совета. В этих условиях первостепенной заботой Советов должен стать нерыночный сектор- образование, культура, здравоохранение, охрана окружающей среды».[47] «Нам нужно дать возможность людям зарабатывать деньги. Снять многие ограничения» ,- говорил один из кандидатов в Саратовский областной совет в своей предвыборной программе в 1990 г. [48] Однако, говоря о «рынке» и «снятии ограничений» мало кто соглашался с ростом цен, пытаясь регулировать их через органы советской власти. Так, в июне 1990 г. Саратовский пленум облсовпрофа принял обращение к областному Совету народных депутатов: «Упорядочить торговлю основными продуктами питания и промышленными товарами путем лимитирования распределения, обеспечив тем самым гарантированный минимум потребления. Отменить новые цены на колбасные изделия, введенные с 1.06.1990 г. постановлением облпотребсоюза №45 от 31.05.1990 г.»[49]

Начиная с 1990 г. резко ухудшилось продовольственное положение во многих регионах, началось разрушение хозяйственной деятельности до такой степени, что колхозы и совхозы просто не могли собрать урожай. В сентябре 1990 г. Куйбышевский горсовет обратился в областной Совет с просьбой «учитывая политическую и экономическую ситуацию, погодные условия…разрешить жителям Куйбышевской области неограниченный и бесплатный сбор урожая овощей и картофеля на землях государственных хозяйств с 28 сентября по 31 октября 1990 г.»[50]. Из свободной продажи исчезли предметы первой необходимости: мужские носки, все виды тканей, металлическая посуда, табачные изделия, важнейшие продукты питания. Нормированное распределение основных продуктов питания в 1990 г. было введено во всех городах и районах области[51]. Перестройка в СССР как явление вызвала интерес к России во всем мире. Во внешних отношениях она ознаменовала собой окончание «холодной войны». Западный мир оценивал ее исключительно положительно, Михаил Горбачев стал лауреатом Нобелевской премии мира и стал популярен во всем мире. Однако внутри страны первоначальная эйфория, охватившая народ и власть в 1985-88 годах, постепенно уступала место разочарованию в ее итогах, ставшим всем очевидным к началу 90-х годов. Кризис коммунистической идеологии, долгие десятилетия неотделимой от советской, не мог пройти незаметно и для Советов. В обществе нарастала усталость от всего «советского», перерастающая в идиосинкразию и к самому институту Советов. Наступало время политических радикалов, взявших на вооружение идеи быстрого скачка из царства советской безысходности и пустых прилавков в царство свободы, западной сытости и «демократии». Наступал звездный час радикальных российских «демократов», лидером которых к концу 80-х годов стал быстро набиравший харизматичность первый секретарь Московского горкома партии Борис Николаевич Ельцин



[1] Чапаевский рабочий. – 7 декабря 1982 г. – С.3.

[2] Образно говоря, ответом на кризис Ю.В.Андропова было «закручивание гаек». М.С.Горбачев пошел по пути их ослабления.

[3] Морозов, Б.П. Советы народных депутатов как основное звено социалистического самоуправления народа // Советы: история и современность. Материалы Всесоюзной научно-практической конференции, посвященной 80-летию первых Советов. – Иваново – май 1985 г. – М., 1987. – С.197

[4] Горбачев, М.С. Перестройка и новое мышление для нашей страны и для всего мира / М.С. Горбачев. – М., Политиздат. – 1988. – С.110.

[5] РГАСПИ. – Ф.Р.17. – Оп.155. – Д.3139. – Л.55.

[6] Таагепер, Р. Некоторые проблемы проведения выборов по многомандатным округам / Р. Таагепер // Политические институты и обновление общества. – М., 1989. – С.23.

[7] К 1985 г. численность членов КПСС в СССР составляла 18,5 млн. чел.

[8] Материалы Пленума ЦК КПСС, 27-28 января 1987 г., – М., 1987. – С.47.

[9] Абушахманова, Н.З. Реформирование высших органов власти советской представительной системы. 1985-1993 гг.: дисс. … канд. ист. наук / Н.З. Абушахманова. – М., 2001.

[10] XIX Всесоюзная конференция КПСС. Стенографический отчет. – Т.1. – М., 1988. – С.53

[11] XIX Всесоюзная конференция КПСС. Стенографический отчет. – Т.1. – С.55.

[12] Боброва, Н. Итоги либерально-демократических реформ в России /Н. Боброва // Самарская газета. – 14.07.1999 г. – №96.

[13] РГАСПИ. – Ф.582. – Оп.6. – Д.15. – Л.16.

[14] ГАСО. – Ф.Р.2962. – Оп.4. – Д.1. – Л.22, 23, 24, 30.

[15] ГАУО. – Ф.Р.634. – Оп.2. – Д.1551. – Л.113, 114.

[16] Закон СССР от 14 марта 1990 г. N 1360-I «Об учреждении поста Президента СССР и внесении изменений и дополнений в Конституцию (Основной Закон) СССР». Глава 15.1.

[17] Ведомости Съезда народных депутатов СССР, ВС СССР. – 1990. – №44. – С.25.

[18] ГАУО. – Ф.Р.634. – Оп.2. – Д.1551. – Л.50.

[19] Михайлова, Н. Как строить пирамиду власти / Н. Михайлова // Коммунист. – 30 ноября 1990 г.

[20] Большаков, С.Н. Местное самоуправление в субъекте Российской Федерации: функционирование и оптимизация деятельности: дисс. … канд. полит. наук / С.Н. Большаков. – Спб., 2001. – С.25, 26.

[21] Афанасьев, И. Какой быть структуре Советов. Кто же заказывает музыку? / И. Афанасьев // Коммунист. – 14 ноября 1990 г. – С.3.

[22] Кому быть в Советах. – Коммунист. – Саратов. – 1990. – 3 февраля.

[23] ГАСО. – Ф.Р.3257. – Оп.2. – Д.1. – Л.19.

[24] Фаритов, Д.,Филлипов, А. Саратовская область. «День действий» 27 марта и его социально-политический контекст / Д. Фаритов, А. Филлипов // Политический мониторинг. – МИГПИ. – 1998. – Март. – С.5.

[25] Коммунист. – 30 ноября 1990 г.

[26] Политический собеседник. – 1990. – №1. – С.5, 6.

[27] Горбачев, М.С. Сохранить и обновить родную страну / М.С. Горбачев.– М., 1991. – С.24.

[28] Собирательным типажом рубежа 80-х и 90-х годов был «демократ» (оппозиционер) и «коммунист» (власть). При этом по мере обрастания оппозиционного «демократического движения» своими лидерами, происходило их отстраивание от «перестройки» Горбачева, записываемого пусть в обновленные, но «коммунисты» и олицетворяющего собой власть. Таким образом, «демократия» парадоксальным образом противопоставлялась «перестройке».

[29] Программа «ускорения» была поддержана на состоявшемся в 1986 г. XXVII съезде КПСС. На январском и июньском Пленумах ЦК КПСС 1987 г. доктрина перестройки советской экономики была конкретизирована.

[30] Согрин, В.В. Политическая история современной России / В.В. Соргин. – М., 1994. – С.22. Цит.по: Кириллов, Б.А. Трансформация органов государственной власти и местного самоуправления. – С.30.

[31] Горбачев, М.С. Сохранить и обновить родную страну / М.С. Горбачев.– М., 1991. – С.24.

[32] ГАСО. – НСБ. – Инв.№ 02727. – С.8, 9

[33] ЦДНИСО. – Ф.Р.3837. – Оп.1. – Д.44. – Л.59.

[34] Там же. – Л.60.

[35] ЦДНИСО. – Ф.Р.3837. – Оп.1. – Д.44. – Л.60, 61.

[36] Ведомости Съезда народных депутатов СССР, ВС СССР. – 1990. – №19. – С.13.

[37] ГАСО.-Ф.Р.3257.-Оп.1.-Д.1346.-Л.24.

[38] Экономические реформы в интересах человека (по материалам Куйбышевского управления статистики) // Волжская коммуна. – Куйбышев. – 1989. – 28 января. – С.2.

[39] ГАСО. – Ф.Р.2962. – Оп.5. – Д.13. – Л.11.

[40] ЦДНИСО. – Ф.30. – Оп.70. – Д.25. – Л.95.

[41] ЦДНИСО. – Ф.30. – Оп.70. – Д.25. – Л.93.

[42] ЦДНИСО. – Ф.30. – Оп.70. – Д.25.Л.2

[43] ГАСО. – Ф.Р.3661. – Оп.2. – Д.255. – Л.24. Курсив автора.

[44] ЦДНИСО. – Ф.30. – Оп.70. – Д.25. – Л.95.

[45] Там же. – С.8.

[46] М.С. Горбачев в начале 1991 г. изложил так свою «антикризисную программу» в области экономики: «Во-первых, речь идет о продвижении к рынку при сильной социальной защищенности людей. Назревшие изменения в системе цен и ценообразования должны проводиться с компенсацией и в условиях широкой гласности. Во-вторых, речь идет о постепенном разгосударствлении имущества и переходе к смешанной экономике. Отдавая приоритет общественным формам собственности, не предавать анафеме и другие ее формы».// Горбачев, М.С. Сохранить и обновить родную стану. – С.18.

[47] ГАСО. – Ф.Р.5970. – Оп.15. – Д.4. – Л.142.

[48] ЦДНИСО. – Ф.Р.5970. – Оп.15. – Д.2. – Л.42.

[49] ГАСО. – Ф.Р.5970. – Оп.15. – Д.2. – Л.164.

[50] ГАСамО. – Ф.Р.56. – Оп.55. – Д.925. – Л.62.

[51] Год минувший — языком цифр // Волжская коммуна. – Самара.– 1991. – 12 февраля. – С.1.

 

Фото П.Воробьева
Наш баннер
Михаил Матвеев. Официальный сайт