Михаил Матвеев. Официальный сайт

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
ГЛАВНАЯ НАУЧНЫЕ ТРУДЫ МОНОГРАФИИ И ДИССЕРТАЦИИ Матвеев М.Н. Земства Поволжья в 1917-1918 годах. // Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Самара.1995.

Матвеев М.Н. Земства Поволжья в 1917-1918 годах. // Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Самара.1995.

Печать
Самарский Государственный университет
МАТВЕЕВ Михаил Николаевич
Земства Поволжья в 1917 - 1918 годах
Специальность 07.00.02. - Отечественная история
Диссертация на соискание ученой степени
кандидата исторических наук
Научный руководитель - к.и.н. Доцент Кабытова Н.Н.
Самара – 1995

 

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1. ФЕВРАЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ И ЗЕМСКОЕ САМОУПРАВЛЕНИЕ
§1. Реорганизация власти на местах и демократизация земств весной-летом 1917 г.
§2. Земская реформа Временного правительства
§3. Организация волостных земств Поволжья летом - осенью 1917 г.

ГЛАВА 2. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЗЕМСКИХ САМОУПРАВЛЕНИЙ ПОВОЛЖЬЯ В ПЕРИОД ВРЕМЕННОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА
§1. Земельный вопрос и борьба с аграрными беспорядками
§2. Финансы. Борьба с продовольственным кризисом
§3. Традиционные сферы деятельности
§4. Организация выборов в Учредительное собрание

ГЛАВА 3. ЗЕМСТВА В ПЕРИОД УСТАНОВЛЕНИЯ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ
§1. Земства и Советы
§2. Разгон Учредительного собрания и ликвидация земского самоуправления

ГЛАВА 4. ЗЕМСТВА ПРИ КОМУЧЕ (ИЮНЬ-ОКТЯЯБРЬ 1918 г.)
§1. Восстановление земского самоуправления на территории КОМУЧа
§2. Деятельность земств после восстановления
§3. Мероприятия по объединению земских самоуправлений “Освобожденной России” и организация единой всероссийской власти

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ


ВВЕДЕНИЕ

    Судьба земского самоуправления вместе с другими насущными проблемами общественного развития решалась в ходе российской революции 1917 г. Просуществовав чуть более полувека, оно было полностью разрушено большевистской властью и к 1919 г. повсеместно заменено Советами. Уникальный опыт русской демократии был вычеркнут из жизни страны и предан забвению. Между тем, в настоящее время, после краха государственной коммунистической идеологии и, особенно, после роспуска Советов, вопросы государственного строительства и организации местного самоуправления вновь стали привлекать внимание историков, политологов и общественных деятелей России.
    Актуальность изучения земской системы в России несомненна и объясняется не только научным интересом, но и практическими задачами общественного развития России. Идеи восстановления органов самоуправления в России пробудили интерес к земству как национальному образцу демократического строя и необходимому элементу государственной структуры. Отсутствие в современной системе власти местных представительных органов не может не беспокоить молодую российскую демократию. С начала 1990-ых годов в средствах массовой информации развернулись дискуссии о роли и месте земского самоуправления в России, приобретающие в условиях политического кризиса особую значимость. К проблемам земского самоуправления не раз обращались Д.С. Лихачев, А.И. Солженицын и многие другие духовные и политические лидеры современного русского общества.
    На общественных началах сформировалось Российское Земское движение, началась организация Ассоциации Земских союзов России, начали действовать региональные земские движения. К проблеме возрождения земства обратились участники Всероссийского совещания о местном самоуправлении, состоявшегося в Кремле в феврале 1995 г. Несмотря на создание в Государственной думе комиссии по местному самоуправлению и разработке соответствующего закона, общественное мнение склоняется к необходимости использования в сегодняшней России исторического отечественного опыта местного самоуправления. Большое значение приобретает идея восстановления преемственности тысячелетней русской истории и современной России.
    Земские учреждения, созданные в 1864 г., были одними из первых выборных представительных институтов России. К 1917 г. _земства накопили огромный позитивный опыт организации местного хозяйства. Такие “земские” сферы деятельности, как народное образование, здравоохранение, агрономия, статистика стали основой поступательного движения страны вперед. Во многом благодаря земствам сформировалось уникальное явление русской интеллигенции. Понятия “земский врач”, “земский учитель” стали для русской культуры символами беззаветного служения народу, стране. Следует отметить, конечно, и существование таких ненавистных для народа понятий, как “земский начальник”, “земская бюрократия”, но в целом понятие “земство” никогда окончательно не теряло народных симпатий. Несмотря на то, что большую часть своей истории земства существовали под неусыпным присмотром царской бюрократии и формировались путем цензовых выборов. Лишь в 1917 г. было введено всеобщее избирательное право и прямое, равное, тайное голосование, позволившее через волостные земства включить в общественную жизнь страны огромные крестьянские массы. Именно земствам было поручено проведение самых масштабных демократических выборов - в Учредительное собрание.
    Несомненный опыт организации местного самоуправления, совпадающий с духовным складом русского народа, может быть полезен современной России. Институт президентства и администраций в полной мере никогда не охватит все местные “пользы и нужды”, если не будет при этом опираться на местные самоуправления. Необходимость вывода России из национального кризиса заставляет общественное мнение страны склоняться к созданию дееспособной, пользующейся доверием населения местной власти. Будучи органом местного самоуправления, земство обогащает духовную жизнь общества, содействует росту интеллектуального потенциала нации и обновлению России.1
    Научные исследования земства приобретают сейчас практическую значимость, позволяя извлечь из исторического опыта необходимые уроки и суть для возрождения России, превращения ее в мощную, богатую, цивилизованную страну мира.
    В историографии земства особое место традиционно занимает капитальный труд известного земского и государственного деятеля, историка Б.Б. Веселовского “История земства за сорок лет”. Это оправдано тем, что труд Б.Б. Веселовского до сих пор остается одной из самых значительных обобщающих работ по истории земства, вместившей в себя огромный фактический материал. Одновременно в книге содержится и богатая библиография по истории дореволюционного земства. “История земства” Б.Б.Веселовского по сути дела стала гимном земской статистике. В ней собран большой справочный материал как по губернским и уездным земствам, так и по общероссийским источникам. Большое значение автор уделял анализу земских смет, финансовым отчетам, анкетным данным, что придавало четырехтомной “Истории земства” фундаментальность и, быть может, несколько формальный подход к некоторым выводам. При этом Б.Б. Веселовский один из первых выразил мысль о безусловной прогрессивности земства, борьбе с абсолютизмом и сословностью “за новые формы государственного устройства, за конституцию”. Автор сумел доказать, что борьба земства базировалась на “противопоставлении местных интересов централизаторским тенденциям, вредно отражавшимся на всем строе местных польз и нужд”. Подводя итог сорокалетней деятельности земства, Б.Б. Веселовский отмечал, что “сравнивая то, что сделано земством для удовлетворения культурных запросов населения, и вообще для местного благоустройства в земских и не земских губерниях, мы получаем общий масштаб для оценки земской деятельности. Если к тому же принять во внимание ограниченность земских средств, пагубность всевозможных препятствий и тормозов для земской деятельности, а также все несовершенство земской организации, то будет ясно, что в целом сделано весьма много”. Такая оценка роли земства стала основополагающей для большинства дореволюционных историков земства. Методика и техника анализа земских структур в пореформенной России, выработанная Б.Б. Веселовским, стала классической.
    Тематически историографию земства условно можно разделить на работы, посвященные общим вопросам земской деятельности и исследования, связанные с освещением роли земства в общественно-политической жизни России 19-нач.20 веков. Наибольший всплеск научной активности в изучении истории земства относится к 1914 г., когда широко отмечавшийся полувековой земский юбилей привлек внимание многих историков и земских деятелей, из-под пера которых вышло большое количество обобщающих и специальных научных, научно-популярных работ и воспоминаний. Несомненная заслуга дореволюционных исследователей - публикация документов, справочных и библиографических изданий по земству. Наряду с общими библиографическими справочниками существовали справочные издания по земско-статической литературе, земско-медицинской, крестьянскому вопросу, народному образованию и др. Дореволюционные справочные издания до сих пор составляют основную часть библиографии по истории земства в России.
    К 50-летнему юбилею земства появились работы Д.Л.Мордовцева и А.Д.Градовского, пытавшиеся определить место земства в структуре общественно-политического строя России и анализирующие общие земские вопросы. Для большинства дореволюционных авторов исследования по истории земства сочетались с практической работой в земстве, что, безусловно, наложило свой отпечаток на характер исследований. Авторы, будучи хорошо осведомленными в делах земств, тем не менее зачастую страдали субъективизмом. Особенно это характерно для работ, написанных к земским юбилеям. Пожалуй, наиболее многочисленный раздел земской историографии, как дореволюционной, так и современной, приходится на историю организации и практики земских учреждений. Это объясняется прежде всего тем, что здесь земство выступает в “чистом виде”, в сфере своей традиционной, каждодневной деятельности. Исследования подкреплены наличием большой источниковой базы, возможностью сравнительного анализа многолетней коллекции документов, высоким уровнем земской статистики и хорошей разработкой, ведущей свое начало от работ самих земских деятелей - Н.Н.Авинова, Б.Б.Веселовского, В.В.Ивановского, А.В.Лохвицкого, С.И.Шидловского и др.
    Большое количество специальных исследований дореволюционных историков в области хозяйственной и экономической деятельности самоуправлений отчасти связано с той ролью, которая была определена для них “Положением о земских учреждениях”, отводящим земствам заботу “о местных пользах и нуждах”. В этом контексте можно рассматривать и работы, освещающие деятельность земств в области народного образования и медицины, наиболее признанных сферах земских приоритетов. Дореволюционные авторы серьезно разрабатывали вопросы введения всеобщего образования в России, ассигнования на народное образование, правового положения народных библиотек, земско-санитарных организаций. Они создали ряд работ по истории отдельных земств. Начало им было положено еще во второй половине XIX века, почти сразу после введения земского самоуправления. Так, в 1869 г. вышла работа А.С.Заводовского, посвященная Олонецкому земству. Немало исследований вышло к десятилетнему юбилею земств, 25 и 50-летним. В дореволюционной историографии губернских земств прослеживается тенденция не столько к выявлению особенностей и приоритетов конкретных органов земского самоуправления, сколько к обозначению их вклада в общее дело земской России. При этом, исследования по истории отдельных земств часто принадлежали перу самих земских служащих, имея в своей основе материалы по одному или нескольким направлениям деятельности земских органов самоуправления.
    По истории Симбирского земства существует несколько дореволюционных работ, одной из первых среди которых была “Летопись Симбирского земства”, вышедшая в качестве приложения к “Симбирской земской газете” в 1877 г. В ней содержатся сведения по организации и первым шагам Симбирского земства, а также основным направлениям деятельности в первое десятилетие своего существования. Несколько работ посвящены народному образованию и состоянию земской медицины в уездах Симбирской губернии. К пятидесятилетнему юбилею российского земства Симбирской губернской управой был издан “Юбилейный сборник”, охватывающий период с 1864 по 1914 годы. По истории Пензенского земства имеется работа Н.Р.Евграфова, посвященная 25-летнему юбилею земства и изданная в 1894 году. В ней автор, сам принимавший участие в земской работе, сделал попытку обобщить имеющиеся в его распоряжении материалы и хронологически проследить становление в Пензенском крае земской медицины, сети школ, осветил работу некоторых земских собраний губернии. Аналогичные исследования освещают историю Самарского земства, одного из первых в России. Представляют интерес работы, посвященные началу земской деятельности в Самарской губернии. Ряд обобщающих работ вышел к земским юбилеям и охватывает период с 1864 по 1914 годы.
    Значительное внимание уделено дореволюционными исследователями участию земских деятелей в общественно-политической жизни России второй половины XIX-начала XX веков. Одной из первых таких работ стала изданная в 1878 г. книга А.А.Головачева, рассматривающая, кроме прочего, вопросы общественно-политического влияния земских учреждений на русскую пореформенную действительность. В контексте контрреформы 1890 года интересна монография М.И.Свешникова, изданная двадцатью годами позже, где автор проводит сравнительный анализ законодательств европейских государств в части местного самоуправления. Немало работ, затрагивающих вопросы общественно-политической деятельности земств и земской реформы было издано в начале XX века.
    Другой темой истории участия земства в общественно-политической жизни России стало взаимоотношение земства с общественным движением, выразившееся в термине “земский либерализм”. Дореволюционные исследования земского либерализма ведут свое начало от работ Д.Шаховского, Н.И.Иорданского, Б.Б.Веселовского, Д.Н.Шипова и других историков.По мнению большинства дореволюционных авторов земство являлось “естественным руслом либерализма”, оказавшим, в свою очередь, заметное влияние на возникновение и рост земской интеллигенции. При этом исследователи доказывали, что “деятели всесословного земства не были представителями узкоклассовых или сословных, а широких народных интересов”.
    Иначе рассматривалась проблема земского либерализма в трудах советских историков. Методологической основой для них стала работа В.И.Ленина “Гонители земства и Аннибалы либерализма”, написанная в 1901 году. Связывая земскую реформу с революцией, Ленин вместе с тем называет земство “орудием укрепления самодержавия”, показывая ограниченность земских устремлений и утопичность их надежд в условиях абсолютизма. Работа Ленина, как и многие другие его произведения стали одним из главных источников, вдохновлявших не одно поколение советских историков на создание своих трудов о земском либерализме и общественно-революционном движении в России.
    Исследования советских авторов осуществлялись с иных классовых и методологических позиций, нежели работы предшественников, в большинстве своем представляющих либерально-буржуазную школу русской историографии. История земства долгое время не вызывала интереса. В советской историографии лишь с конца 50-ых годов начали появляться отдельные исследования, посвященные в основном общественно-политической стороне земской истории и месту земской реформы во внутренней политике самодержавия. Ряд авторов обратили свое внимание на участие земства в борьбе с самодержавием и влиянии его на общественные настроения интеллигенции.В контексте общественно-политической борьбы рассматривалась и тема земского либерализма. Ей посвящены работы Н.Ф.Гриценко, Е.Г.Корнилова, Н.М.Пирумовой, К.Ф.Шацилло, П.И.Шлемина, Е.Д.Черненского и других авторов.Красной нитью в советских исследованиях земского либерализма проходит мысль о том, что мелкобуржуазная по своей классовой сути, земская интеллигенция не могла в своей массе быть последовательно-революционной, хотя и обладала потенциальными возможностями к союзу с социал-демократией.
    Нельзя не отметить значительные успехи историков в разработке проблемы земского либерализма на региональном уровне. Прежде всего здесь можно назвать работы Ф.А.Петрова, Т.Н.Львовой, Н.Л.Клейн, Г.С.Кузьминой, рассматривающих вопросы земского либерализма и участия земской интеллигенции в революционном движении по материалам Тверской, Московской, Самарской, Саратовской губерний. Региональные исследователи в своих работах рассматривали не только участие губернской земской интеллигенции в общероссийских земских движениях, но и выявляли “исторические особенности социально-экономического развития регионов”, определяющих классовый характер и программы земского либерализма на местах.
    Несмотря на политическую привязанность советской историографии, не осталась без внимания и “традиционная” земская деятельность. К столетию земской медицины вышли работы П.И.Калько, Л.Н.Карпова, М.М.Левина, П.Е.Заблудовского, рассматривавших земскую часть истории отечественной медицины как один из самых ярких ее периодов. Народному образованию и земской школе посвящены работы Ф.С.Озерской, А.М.Вегилева. Большое значение советскими историками уделялось составу земских учреждений. Этот вопрос исследовался и в контексте земского либерализма и с точки зрения социальных ориентиров и изменений в составе земских гласных.Хорошо изучена земская статистика. Ей посвящено большое количество исследований, среди которых можно отметить монографии А.А.Кауфмана и Е.З.Волкова, одних из первых советских историков земства, а также работы современных историков А.И.Гозулова, П.С.Кабытова, К.Б.Литвака, Т.Л.Моисеенко и некоторых других. Столетний юбилей земств привлек внимание региональных исследователей. Современные региональные исследования охватывают практически все сферы земской деятельности и, опережая создание обобщающих работ, являются базовыми для изучения истории российского земства. Среди современных авторов можно отметить работы А.П.Лиленкова, М.Д.Карпачева, Н.Л.Клейн, Л.Н.Гончаренко, А.Н.Арнольдова, Ю.И.Смыкова, А.А.Ярцева и ряда других. Работы по истории дореволюционного земства носят для данного исследования методологический характер.
    В последние годы по истории земского самоуправления Среднего Поволжья защищен ряд кандидатских диссертаций, охватывающих период с 1864 по февраль 1917 г.
    Несмотря на столь обширную историографию, нетрудно заметить недостаток исследований по последнему периоду существования земств в 1917 - 1918 годах. Между тем, этот период является одним из самых насыщенных событиями и ответственных в истории земского самоуправления в России. В 1960-80 годы были опубликованы статьи П.Н.Абрамова о создании волостных земств и А.А.Сенцова, по осуществлению демократизации местного самоуправления в 1917 г. Известна работа В.С.Дякина о земстве в событиях лета 1917г.
    Следует отметить известную подчиненность земской темы задачам, стоявшим перед советской исторической наукой в 70-80 годы: выявлению степени революционности крестьянства как союзника рабочего класса, исторической обреченности мелкобуржуазных и либеральных программ в грядущей революции, неполноценности иных, кроме советских, органов власти в решении аграрного и других насущных вопросов революционного времени. При этом, необходимо признать, что советской исторической наукой был собран значительный материал по истории земского самоуправления России, послуживший базой для ряда серьезных научных исследований по этой теме.
    В новейшей отечественной историографии были предприняты попытки рассмотрения сложных процессов участия земских учреждений России в острой политической борьбе за власть в революции. Прежде всего, необходимо отметить монографию Г.А.Герасименко, пожалуй, наиболее крупное исследование советского периода, посвященное земству в 1917-18 гг. Его работа обобщает целый ряд прежних исследований автора о месте и роли различных политических и общественных организаций, партий и объединений за власть. Основным лейтмотивом сочинений Г.А.Герасименко является обоснование поражения земств в борьбе за власть в 1917-1918 гг. По мнению автора, земства проиграли Советам, так как последние проявили себя как более современный и справедливый аппарат власти. Автор приходит к выводу, что земства “всемерно затрудняли работу по налаживанию новой жизни, мешали становлению более справедливого общественно-политического уклада и вели дело к дальнейшему углублению кризиса и разрухи в стране”.
    Автор утверждает, что ”крах земского самоуправления в России” был предопределен “классовой сущностью” земств. Одновременно Г.А.Герасименко считает, что принцип всесословности и всеобщего избирательного права, положенный в основу земств, в условиях революции усиливал “политическое влияние обеспеченных, богатых слоев населения”, в то время как классовые и партийные органы - сельские и волостные, общественные исполкомы, Советы “вполне раскрыли свою демократическую сущность” и должны были неизбежно прийти на смену “пресловутых местных самоуправлений”, созданных эксплуататорскими классами и “сдерживающих процесс улучшения жизни трудящихся, тем самым разоблачая себя как пособников буржуазии”.
    Однако при всей откровенности его симпатий к Советам, как “новому, неизмеримо более высокому, несравненно более демократическому типу государственного аппарата”, несомненны заслуги Г.А.Герасименко в постановке темы и определении ее проблематики. Он выявил и обобщил значительное количество фактического материала по земскому самоуправлению периода революции, ввел в исторический оборот новые источники. С точки зрения охвата темы, следует заметить, что историю земских учреждений в России Г.А.Герасименко заканчивает весной 1918 г., с момента их ликвидации и замены Советами. Между тем, известен факт восстановления земств летом 1918 г. в Поволжье, Урале и Сибири, в частности на территории КОМУЧа, где они просуществовали до октября 1918 г. Этот период земской истории почти не исследован, что и стало одной из задач настоящей работы.
    Среди других современных исследований земства периода революции следует отметить монографию Л.Е.Лаптевой, а также кандидатскую диссертацию И.В.Семенченко, посвященную земскому самоуправлению Южного Урала и охватывающую период с февраля 1917 по март 1918 г. В последней работе автор на основе анализа общественно-политической и социально-экономической деятельности земств указанного периода показала связь земства с демократией и “истинным самоуправлением”, указав при этом на “кратковременность успеха земств” в 1917 году.
    Говоря о недостатке специальных исследований по земству 1917-18 гг. необходимо отметить, что в той или иной форме земские самоуправления упоминаются в большом количестве исследований посвященных революции в целом и отдельным ее аспектам. В большинстве этих работ проблемы земства затрагиваются лишь вскользь. Тем не менее в ряде исследований, в основном написанных на местном материале, встречаются характеристики процессов 1917-18 гг., имеющие прямое отношение к ситуации вокруг земств. В основном это работы, касающиеся аграрной революции в деревне, внутренней политики Временного правительства и Советской власти, а также участия различных групп населения и классов в событиях октября 1917 года.Среди этих работ можно отметить исследования Е.И.Медведева, Т.В.Осиповой, И.М.Ионенко, А.В.Седова, В.И.Старцева, Д.С.Точеного, Н.Н.Кабытовой, В.П.Семьянинова и других авторов.
    В большинстве советских работ традиционно отрицательно оценивается роль земств в революции, а сами земские самоуправления изображаются не как уникальный опыт отечественной демократии, внесший большой вклад в хозяйство и культуру России, а как “бездеятельные, бездарные, верно служившие старому режиму, никогда и ни в чем не помогавшие крестьянам организации”. Реформа земского самоуправления и многолетняя борьба земцев за создание волостного земства оценивалась как “навязанная Временным правительством крестьянам”, к которой они проявляли интерес “лишь в тех случаях, где в избирательную борьбу включались большевики”.
    Огромное количество исследований посвящено теме “Великая Октябрьская социалистическая революция в Поволжье”. Ряд исследователей революционного времени в своих работах так или иначе затрагивали проблемы противостояния земств и Советов, деятельности крестьянских съездов, аграрных преобразований 1917-18 гг. и другие. Наблюдения, сделанные этими исследователями, представляют сравнительный интерес, хотя земской темы касаются опосредованно.
    Не обошли своим вниманием вопросы российского земского самоуправления некоторые зарубежные историки. Большинство отечественных историков ссылаются на вышедший в 1982 году в США под редакцией профессора Т.Эммонса сборник “Земство в России: опыт местного самоуправления”, в котором отчасти продолжены идеи дореволюционной русской либерально-буржуазной школы. Основной причиной гибели земского самоуправления в России американские историки называют темноту и невежество народа, в условиях революции неспособного к либеральному конституционализму. Среди авторов сборника - В.Розенберг, Р.Мэннинг, сам профессор Т.Эммонс. Следует заметить, что авторы не всегда приходят к единой точке зрения на земство и его перспективы. Так, Р.Мэннинг считает, что земство не было школой демократии, в отличие от распространенного мнения. Оно олицетворяло собой тупиковый отрезок в развитии либерализма. Профессор Т.Эммонс напротив, утверждает, что земство имело определенное значение в качестве школы парламентаризма. Ряд работ зарубежных историков, посвященных революции в России, так или иначе затрагивают проблему земства. Недавно отечественным исследователям стала доступна работа чешского историка М.Реймана “Русская революция. 23 февраля - 25 октября 1917 г.”, в которой автор, говоря об обреченности многих либерально-конституционных программ в 1917 году утверждает, что “в России оставалось минимальное материальное и политическое пространство для социального маневра. Хотя переворот здесь мог и не обязательно должен был начаться радикально, но он неизбежно вел к очень радикальным результатам.”Следует отметить также и более раннюю работу другого чешского автора, Карела Крамара ”Русский кризис”, вышедшую на немецком языке в 1925 году в Лейпциге и Мюнхене. Отмечая большую роль, которую играли земства в жизни России, он считает большинство населения России неподготовленным к радикальным переворотам в жизни, что обусловило своеобразный откат в октябре от демократических органов самоуправления к Советам и облегчило задачи большевиков.
    В советское время историками был предпринят ряд попыток историографических обобщений по истории земства. Одной из первых такого плана была работа В.В.Гармизы “Земская реформа и земство в исторической литературе”, в которой основное внимание уделено дореволюционным исследователям. Он рассмотрел дебатирование вопроса о мелкой земской единице и его освещение в исторической литературе, влияние партии эсеров на борьбу земств с Советами. Большое внимание было уделено высказываниям В.И.Ленина о местном самоуправлении в период капитализма.Проблемы истории земства в исторической литературе рассматривали Е.Г.Корнилов, Н.С.Новикова, М.М.Шумилов, Г.А.Герасименко, Н.А.Арнольдов и другие исследователи земства. Большинство авторов отмечали недостаток современных исследований как по общеземским вопросам, так и по отдельным темам земской истории, отсутствие обобщающих исторических работ.
    Подводя итоги изучения проблемы, следует отметить, что отдельные историографические факты не дают возможности в достаточной степени представить сложный и противоречивый опыт земской деятельности в революции 1917 - 1918 гг. До последнего времени самой изученной стороной земской истории оставалась “традиционная” деятельность земства в области просвещения, здравоохранения, статистики, хозяйственной деятельности. Политическая история земств в лучшем случае не изучалась вовсе, в худшем - подгонялась под существующие методологические штампы, а иногда и фальсифицировалась. Мало изучен период 1917-18 г., более политизированный, и, как следствие, часто неадекватно оцениваемый. Нет практически работ по истории земства периода КОМУЧа.
    Изучение истории земского самоуправления в России получает сейчас новый импульс. Это связано не только с общественным вниманием к земству, о котором говорилось выше, но и с необходимостью создания серьезных обобщающих и проблемных работ, написанных с привлечением новых, недоступных ранее источников, а также с использованием новых методологических подходов к теме.
    Источниковую базу исследования составили две группы документов. К первой относятся неопубликованные документы правительственных органов - от Царского и Временного правительств до органов Советской власти и КОМУЧа ,хранящиеся в фондах центральных архивов. Это указы, инструкции, положения, проекты законов, регулировавшие деятельность земских самоуправлений и их взаимоотношения с властью. Нужно отметить декларативный характер многих документов.Особенно ценны документы самих земств - журналы заседаний земских собраний и управ, протоколы съездов, постановления и приказы, переписка, анкетные данные, издания земств. В них представлен огромный фактический материал, зачастую уникального характера. В частности, источники этой группы составили основную базу исследования истории земств первой половины 1918 г. Большинство их находится в местных архивах Самарской, Ульяновской и Пензенской областей. Эти источники наиболее ярко отражают деятельность земств и заслуживают особого внимания. Информация о проведении волостной реформы 1917 г., проведении выборов в Учредительное собрание, реорганизации земств и так далее наиболее полно представлена в указанных фондах.Некоторые аспекты земской деятельности освещают документы органов власти, политических и общественных организаций - крестьянских съездов и Советов, исполкомов, ревкомов, земельных комитетов и других организаций, так или иначе вступавших во взаимоотношения с земствами и оказывавших влияние на их деятельность.Эти материалы позволили исследовать процесс ликвидации земств, когда они часто не вели своего делопроизводства,так как оно было передано в ведение советских органов.Интересны материалы некоторых личных фондов, касающиеся земской истории 1917-18 гг. и впервые вводимые в научный оборот.
    Ко второй группе источников относятся опубликованные документы : сборники приказов,постановлений,протоколов заседаний органов власти и общественных организаций,функционировавших в 1917-1918 гг;Сборники материалов, касающиеся событий 1917 - 1918 гг. В основном они публиковались к юбилеям Октября, что не могло не отразится на подборе источников. Тем не менее в них собран значительный фактический материал, облегчающий труд иследователя. Специфическую группу источников составляют материалы периодической печати того времени, содержащие не только живые свидетельства эпохи, но и часто стенограммы земских заседаний, статьи о земстве и хронику земской жизни. В большинстве своем это газеты. Выходили также специализированные земские журналы. В 1917-1918 гг. значительный вес имели различные партийные издания - эсеровские, кадетские, большевистские, а также печатные органы различных правительственных организаций. Эти материалы детально освещают подготовку волостной земской реформы, деятельность земств в период КОМУЧа, взаимоотношения земств с различными партийными и общественными организациями.Представляют интерес мемуары земских деятелей, политиков и участников событий 1917- 1918 гг. - генерала А.С.Лукомского, А.П.Деникина, В.Набокова, М.В.Родзянко, А.Ф.Керенского, и других. В ряде воспоминаний содержится ценная информация о периоде КОМУЧа. Также привлекались воспоминания большевиков.
    К сожалению, в пожаре гражданской войны многие документы, не сохранились. Тем не менее в ходе исследования было выявлено свыше трехсот архивных дел,составивших основу источниковой базы диссертации. Более одной трети этих материалов ранее не подверглись историческому анализу, так как либо находились в спецхране, либо не попали в сферу внимания исследователей. Анализ источников на достоверность и представительность позволяет судить о различной их значимости. Задача объективности исследования решалась за счет комплексности и привлечения документов, вышедших из различных политических лагерей. Данная источниковая база позволяет решить поставленные в исследовании задачи.
    Объектом исследования является земское самоуправление Поволжья в период 1917-1918 гг. В работе исследуются земства волостного, уездного и губернского уровня, а также совещания и съезды представителей различных земств Поволжья. Общая историческая судьба поволжских земств в 1917-1918 гг. позволяет рассмотреть процесс деятельности местных самоуправлений на фоне революции и гражданской войны.
    Цель диссертации: на основе широкого привлечения архивных и ранее не вводившихя в научный оборот источников исследовать деятельность земских самоуправлений Поволжья в период революционных потрясений 1917-1918 гг., выявить причины земского кризиса, проследить тенденции в деятельности самоуправлений, их результаты и значение. В этой связи ставятся следующие задачи:
- рассмотреть процесс реорганизации власти на местах после Февральской революции и демократизации состава земских органов в первый период деятельности Временного правительства;
- проанализировать состав земских гласных и его изменения в течение 1917 года;
- выявить степень адекватности итогов земских выборов требованиям демократии и революции;
-воссоздать историю организации волостных земств, структурированность их в общем земском механизме России;
- изучить нормативные акты, регламентирующие деятельность волостных земств, избирательные процедуры;
- показать формы работы земств в 1917-1918 гг. по предотвращению продовольственного кризиса и аграрных беспорядков, разрешению земельного вопроса в различных уездах Средней Волги;
- представить методы работы земств по организации выборов в Учредительное собрание;
- рассмотреть взаимоотношения земств и Советов, их претензии на власть, причины победы каждой из структур на различных этапах революции и гражданской войны;
-восстановить историю земского самоуправления во время КОМУЧа,проанализировать политические , экономические и нравственные ориентиры земств в период гражданской войны;
- исследовать проблему жизнеспособности земств в 1917 - 1918 гг.
    Хронологически работа охватывает период с марта 1917 до октября 1918 г., что обусловлено рассмотрением земской деятельности с момента Февральской революции и вплоть до ликвидации. Территориальные рамки исследования обусловлены сложившимися в Среднем Поволжье хозяйственными ,культурными и историческими связями и включают в себя уезды Самарской, Симбирской и Пензенской губерний в границах 1917-18 гг. При изучении истории земств 1918 г. привлекались материалы Уральско-Сибирского региона, на который распространялась власть КОМУЧа.
    Научная новизна диссертации определяется тем, что она является первым опытом исследования деятельности земств Среднего Поволжья периода 1917-18 гг. в историографии. На основании обобщения большого фактического материала, в работе показаны основные направления развития земской деятельности указанного периода, выявлены местные особенности различных земств, сделаны выводы о судьбе и перспективе земского самоуправления в России.Отдельные положения диссертации при дальнейшей проработке могут вылиться в самостоятельные темы исследования.Данная работа представляет собою одну из новых в отечественной историографии точек зрения на земское самоуправление в России и одну из первых попыток анализа земства в период революции и гражданской войны с привлечением источников, вышедших из различных политических лагерей.Исследование рассматривает земство как готовую систему местной власти, структуру, соединяющую в себе государственный интерес и местные “пользы и нужды”.
    Практическое значение работы заключается в возможности использования материалов и выводов диссертации при создании обобщающих и специальных трудов по истории земства, в разработке лекционных курсов по отечественной истории, написании учебных пособий, работе органов местного самоуправления. Материалы исследования и отдельные положения работы могут быть использованы в пропаганде земских идей в современном обществе, восстановлении исторической преемственности в настоящей реформе местного самоуправления. Основные положения и выводы диссертации заслушаны и обсуждены на научно-теоретическом семинаре кафедры российской истории Самарского госуниверситета, итоговых научных конференциях 1989-1995 гг., научно-практической конференции Самарской обладминистрации и Губернской думы “Традиции российского земства и современные проблемы местного самоуправления”, состоявшейся осенью 1995 г.
    По материалам диссертации опубликовано 6 работ в специализированных научных изданиях и 5 статей в периодической печати.
    Структура диссертации состоит из введения, четырех глав, разделенных на параграфы, заключения и списка использованных источников и литературы.
  

ГЛАВА 1. ФевральскаЯ революциЯ и земское самоуправление
   К 1917 году земское самоуправление являлось одним из немногих институтов страны, пользовавшихся известным доверием населения и имевшим позитивный полувековой дореволюционный опыт. Созданные в 1864 году, как логическое продолжение реформ 1861 года, к 1917 году земства добились заметных успехов в организации местного хозяйства и подъеме культурного уровня страны. Среди учреждений, с которыми Российская империя пришла к февралю 1917 года, земство, безусловно, занимало особое место. С одной стороны земства несли на себе печать традиций, усвоенных в царское время, с другой - являясь признанным центом оппозиционных элементов, стали фактором общественного движения. Исследователи справедливо отмечают тот факт, что специфичность земств определялась промежуточным положением, которое занимали они между "народом, в среде которого работали и администрацией, осуществлявшей контроль за всей местной жизнью".
    К февралю 1917 г. земства по сути были готовым аппаратом управления: проверенным практикой, который общество готово было поставить на службу в ходе Февральской революции. Именно с земством связывал Ленин "необычайную легкость", с которой одержало свою победу Временное правительство, имевшее "в канун Февральской революции в качестве буржуазного аппарата управления земские учреждения".
    Земства являлись и одним из наиболее важных общественных институтов страны. К 1917 году земские учреждения существовали в 43 губерниях Европейской России. Их компетенция распространялась на 110 млн. жителей. В каком-то смысле можно сказать, что Россия к Февралю была земской страной. Все вышесказанное отчасти объясняет ту роль, которая должна была быть отведена земству в революции и в вопросах реорганизации власти в стране в первые дни свержения самодержавия.


§1. Реорганизация власти на местах и демократизация земств весной-летом 1917 г.


   Накануне Февраля земство переживало кризис. На его положении удручающим образом сказывалось засилье помещиков, развал хозяйства, обусловленный нестабильностью внутренней жизни страны и условиями военного времени, отсутствие достаточного количества опытных кадров. Стремление царизма сохранить любой ценой в земствах господствующее влияние цензовых элементов все больше заводило местное самоуправление в тупик. Как известно, "Положение о губернских и уездных учреждениях" определило назначение земств лишь как вспомогательных учреждений "для заведования делами, относящимся к местным хозяйственным пользам и нуждам каждой губернии и каждого уезда". Им запрещалось выходить из круга указанных им дел и вмешиваться в дела, принадлежащие к сфере действий правительственных, сословных и общественных властей и учреждений.
    Ситуация изменилась в ходе Февральской революции. 5 марта 1917 г. Князь Львов санкционировал переход власти на местах в руки председателей земских управ. К моменту принятия Временным Правительством первых постановлений об организации власти на местах, во многих губерниях и уездах уже были созданы временные органы местной власти - комитеты общественной власти, общественной безопасности и другие аналогичные организации, куда входили и представители земств. Исследователи отмечают тот факт, что в коалиционности общественных органов власти на местах, созданных в первые дни Февральской революции, проявилось “временное совпадение классовых интересов большинства народа”.
    Отношения между назначенными Временным правительством комиссарами и стихийно возникшими общественными комитетами на первом этапе революции складывались сравнительно мирно. Общим стержнем было отношение к старой власти. Современники отмечали, что “история не знала более быстрой и бескровной революции. Это обстоятельство доказывает, какой непопулярностью пользовалось в стране старое правительство и насколько назрел общественный переворот”.
   Реорганизация власти на местах, осуществляемая Временным Правительством основывалась на необходимости сохранения приоритета центральной власти с желательным наличием местной популярности назначаемых лиц. Простое устранение губернаторов могло бы создать на местах вакуум представителей центральной власти.
   Первоначально губернские комиссары Временного Правительства были назначаемые по принципу сохранения должностей соответствующих земских председателей. Земства были призваны сохранить в порядке местное хозяйство, направив свою деятельность в унисон с требованиями Февральской революции.
   Реорганизация власти на местах подразумевала не только передачу власти в руки председателей земских управ, но и подготовку населения к выборам в органы местного самоуправления. Однако, уже на первом этапе правительство оказалось не готово к принятию требований народных масс. Назначаемые формально губернские и уездные комиссары очень быстро приходили в противоречие с руководителями общественных комитетов, принимались населением несочувственно, особенно если за ними существовало монархическое прошлое.
   Так, в ряде уездов Симбирской губернии комиссары Временного Правительства не были приняты населением, считающим некоторых из них “реакционерами и врагами нового порядка”. Нелюбовь населения к земским начальникам перекладывалась и на губернских комиссаров, зачастую воспринимаемых как “чиновников прежнего правительства”. Отчаявшись в наведении порядка, некоторые председатели земских управ призывали правительство “предоставить самому населению через комитеты всю государственную работу”, сводя свою деятельность к воззваниям. В Пензенской губернии председатели земских управ, назначенные в качестве комиссаров Временного Правительства были в основной своей массе постепенно устранены населением.
   Основным стремлением населения в вопросах реорганизации власти на местах было требование выборности губернских и уездных комиссаров. В конце концов к апрелю 1917 года вошел в силу процесс замены бывших председателей уездных и губернских управ на новых, имевших доверие населения.
   Так, к середине апреля 1917 года из восьми уездов Симбирской губернии лишь в двух (Сызранском и Сенгилеевском) остались бывшие председатели уездных земских управ. В остальных были избраны новые лица. Основным мотивом переизбрания стало отсутствие доверия населения, либо отказ самого кандидата. В некоторых случаях бывшие председатели земских управ были арестованы, а иногда и избиты народом.
   Уже к маю 1917 года, по сведениям МВД, из 55 председателей губернских земских управ, ставших комиссарами Временного Правительства, эту должность сохранили лишь 23 человека, а из 439 уездных - 177.
   Следует отметить, что процесс установления власти на местах не всегда шел гладко, зачастую сопровождаясь убийствами чиновников старого порядка, вешаемых толпой на телеграфных столбах, беспорядками, разгромами винных складов и погромами.
   В ряде губерний, номинально управляемых комиссарами Временного Правительства, реальная власть была в руках все тех же общественных комитетов, построенных по принципу коалиционных правительств, где Губернский комиссар играл лишь председательскую роль. Так в Симбирской губернии в исполнительный комитет вошли представители земских и городских самоуправлений, представители крестьянского съезда губернии, рабочих, служащих, военных, духовенства - всего 53 члена. Любопытно, что из 53 членов исполкома 32 места принадлежало крестьянам. При этом, большинство исполкомов по закону должны были сложить свои полномочия в пользу земств, после проведения в последних демократических перевыборов.
   Вопрос о демократизации земств, как гарантии демократии в области государственных учреждений, сразу после падения монархии стал первоочередным. Здесь уместно вспомнить слова известного историка земства Б.Б. Веселовского (ставшего, кстати, главным Советником Временного Правительства по вопросам административного устройства), считавшего “единственной гарантией того, что интересы различных классов и групп населения будут соблюдены, могло быть лишь обеспечение представительства этих классов и групп в местном самоуправлении на началах равномерности”. Эйфория первых месяцев революции с трудом сдерживалась Временным Правительством, нежелавшим сразу идти на радикальное обновление состава земских гласных, которое, между тем, объективно и повсеместно уже становилось реальностью, не смотря на циркуляры МВД. На этой почве между Временным Правительством и местным самоуправлением происходили многочисленные конфликты.
   Правительство в своих начинаниях придерживалось принципа, что “нужна разумная постепенность в основных преобразованиях и, кроме того, необходим известный, строго обдуманный план этих преобразований”. В контексте этого Министерство Внутренних Дел часто отказывало земским самоуправлениям в несанкционированных переменах в составе управ, призывая “воздержаться от выборов впредь до опубликования Положения о выборах в земские учреждения”. Все это, безусловно, не увеличивало популярности центральной власти в глазах населения, воспринимаясь ее критиками как умышленная контрреволюция и сдерживание народной инициативы.
   К лету 1917 г. подавляющее большинство земств было переизбрано лишь частично. Демократические элементы пополняли прежний состав, но не заменяли его вовсе. Под реформой местных самоуправлений следует понимать не только их демократизацию и как одно из ее следствий - демократическое обновление состава Управ и Собраний. Не менее важным аспектом реформы становилась ликвидация разобщенности различных уровней системы местного самоуправления, дополнение ее необходимыми звеньями, распространение земских учреждений на всю страну, введение всеобщего, прямого тайного и равного избирательного права, предоставление земским и городским самоуправлениям достаточных материальных средств, реформа финансов, коммунальных кредитов и т.д. Искусственное разделение административных и хозяйственных функций, разделение задач государственного управления и “местных польз и нужд” должно отойти в прошлое”, а органам самоуправления должна быть “предоставлена вся полнота государственной власти на местах”.
   С марта месяца 1917 г. Временное Правительство начало разрабатывать вопросы о реорганизации и реформе земства, о чем и были поставлены в известность губернские земства. Однако долгая разработка проекта не устраивала губернские земства, а тем более уездные земства, где обновление состава гласных уже фактически произошло.
   На земские собрания ложилась задача передать все земское дело в руки тех демократических земств, которые будут избраны на основе всеобщего прямого и тайного голосования. ”Избранные на местах признали необходимым обновить весь прежний состав земского собрания и управы как составленные из лиц, не являющихся истинными представителями народа”. В результате был установлен новый состав Николаевского уездного собрания Самарской губернии, куда вошли 64 представителя от волостей, 5 - от местных Советов Рабочих депутатов, 5 - от военных организаций, 5 - от исполкома народной власти, 5 - от союза женщин, 4 - от земских служащих. Этот состав был избран 16 марта и 17 марта управа в новом составе уже вступила в исполнение своих обязанностей. Подобные изменения состава земских собраний и управ коснулись к тому времени, как свидетельствуют документы, по крайней мере половины уездных земств губернии.
   Начавшаяся со смещения не пользующихся доверием населения комиссаров Временного Правительства - председателей земских управ, демократизация очень скоро коснулась всего состава управ. Так, с апреля 1917 г. Пензенскую губернскую управу возглавил учитель М.Д.Болдов, пришедший на смену старого председателя - князя Л.Н.Кугушева, а вскоре и весь состав земской управы был полностью заменен новыми людьми.
   Был заменен и бывший председатель Симбирской губернской земской управы Н.Ф.Беляков. Земские собрания, проходившие в Среднем Поволжье весной - летом 1917 г. почти полностью изменили социальный состав как самих гласных, так и членов управ. Ардатовское уездное земское собрание Симбирской губернии, прошедшее 24 марта 1917 г., почти полностью состояло из крестьян с достаточно существенным представительством делегатов от Совета солдатских и рабочих депутатов. Уездным комиссаром Временного Правительства в Ардатове был Д.Н.Богородицкий, бывший преподаватель мужской гимназии, а его заместителем - В.Я.Семенов, бывший волостной писарь.
   Тесная связь обновляемых земских собраний и Советов весной - летом 1917 г. определялась не только общей социальной и партийной основой, но и единством целей на существующем этапе революции. И те, и другие признавали главенство Учредительного собрания, относительно лояльно относились поначалу к Временному Правительству и не входили пока в большие конфликты в разрешении спорных вопросов власти на местах. Претензии Советов на власть и неприятие земств были прямо пропорциональны степени их большевизации. Весной же и летом 1917 года и в земствах, и в Советах Средней Волги преобладающее влияние имели эсеры.
   На состоявшемся 6 мая 1917 г. съезде уездных комиссаров и председателей земских управ Симбирской губернии было подтверждено, что “единственной государственной властью является Временное Правительство, как состоящее из членов Совета рабочих и солдатских депутатов, так и из лиц, пользующихся доверием более умеренных слоев населения”.
   Весной 1917 г. двоевластия на местах в сущности не было: различные властные, общественные, политические структуры пытались взаимодействовать для достижения демократических преобразований. Земствам вменялась “тесная связь с Советами рабочих и солдатских депутатов, чтобы постановления имели поддержку”. Съезд комиссаров и председателей земских управ Симбирской губернии констатировал, что “высшим губернским органом власти является общее губернское земское собрание. Высшим губернским исполнительным органом - Губернский исполком во главе с комиссаром, избранным губернским земским собранием”. Подобная система осуществлялась также на уездном и волостном уровнях. Таким образом, реорганизацию власти на местах Временное правительство увязывало с земской структурой, пронизывающей все звенья местной жизни и обновленной в итоге демократических выборов, проходивших параллельно.
   “Земство”, будучи понятием очень емким, в значительной степени отражало в 1917 году ту включенность различных слоев населения, партий, общественных движений, в общее дело самоуправления и организации жизни на новых началах, к которой подвигла их Февральская революция. Этим отчасти объясняется и неизменное представительство различных организаций и групп в земских собраниях, которое имело место в 1917 году. Земства не были некой назначенной со стороны структурой управления, поэтому принцип самоуправляемости земств и общественной инициативы, исходящей от других органов, находили в них точку соприкосновения, повышая авторитет земств в народе и привлекая новые силы к работе. Вполне вероятно, что значение земств, сильно возросшее в первые месяцы революции, объективно зависело и от общей децентрализации самого государственного аппарата в это время. Исследователи отмечают тот факт, что власть комиссаров Временного правительства долгое время была чисто номинальной.
   Пока земства на местах претерпевали большие изменения и реорганизация их уже во всю шла естественным путем снизу, центральная власть, в лице Главного Комитета Всероссийского Земского Союза только приступала к разработке избирательного закона и Положения о мелкой (волостной) земской единице, собирая мнение губернских и уездных земств по этому вопросу. Так, 20 марта 1917 г. Комитет обратился к земствам с циркуляром за N 121, в котором просил высказаться по основным вопросам, касающимся предстоящей реформы.
   Характерным для земств Среднего Поволжья была организация Особых совещаний по реорганизации земств, открывшихся вскоре после обращения Временного Правительства. В Самаре Особое совещание по реорганизации губернского земства открылось уже 8 апреля 1917 г. По протоколу собрания легко проследить актуальность задач, уровень политической активности, расстановку сил внутри Совещания. Одним из первоочередных вопросов стал вопрос “нужно ли проводить реформу земства сейчас, не дожидаясь, когда будет опубликован декрет Правительства”. Мнение большинства делегатов выразил представитель служащих Самарского уездного земства М.И.Лунин. Он предложил не дожидаясь реформы сверху (“сверху мы никогда не получим хорошей реформы”), теперь же обновить старый состав новым демократическим, “который несомненно будет работоспособней и лучше поймет задачи момента”. Вопрос о необходимости начала выработки земской реформы на новых демократических началах, которая должна временно действовать до нового закона, был поставлен на баллотировку и принят большинством против 6 человек (в заседании участвовало 27).
   Выборы в гласные земских собраний в основном завершились к концу мая 1917 года. Некоторая задержка с перевыборами в земские самоуправления была связана с призывом МВД воздержаться от них до опубликования Положения о выборах в земские учреждения. Эта ситуация была характерна и для Симбирского и для Пензенского земств.
   Сроки созыва Самарского Чрезвычайного Губернского Земского собрания дважды переносились и окончательно были назначены на 6 июня 1917 года, о чем было сообщено телеграммой в уездные управы. В Симбирске Чрезвычайный Губернский Земский съезд открылся 25 мая 1917 года, продолжая свои работы более месяца. Новый состав Пензенской губернской земской управы был избран только 15 мая 1917 года на губернском учредительном съезде.
   Выборы на местах проходили, игнорируя циркуляр Временного Правительства. В телеграммах Министра Внутренних Дел Леонтьева, присланных в губернские земства в конце апреля, предписывалось под угрозой закрытия кредитов воздержаться от выборов до опубликования закона, допуская “пополнение гласных представителями демократических слоев населения лишь в виде временной меры”. Мера этого пополнения должна была определяться специальным соглашением с МВД и, в любом случае, “обеспечивая самоуправлению доверие широких кругов”, сохранять “преемственность работы земских управ...”.
   Несмотря на такую реакцию Временного правительства на происходящие на местах перемены, стихийная демократизация состава земских органов проходила еще до ее официального разрешения. Из всего состава Самарской губернской управы в итоге первых перевыборов сохранили свои полномочия лишь три члена. На местах циркуляр Временного Правительства об отсрочке перевыборов не исполнялся. Существенно расширился и изменился состав самих гласных. Так, по Положению 1890 года Самарское Губернское Земское Собрание состояло всего лишь из 64 членов, в том числе гласных - всего 44, 8 - предводителей дворянства, 7 - председателей управ и 3 представителей ведомств. Из 135 гласных, избранных в 1917 году преобладали крестьяне, “среди которых интеллигенция и небольшая группа рабочих”.
   Анализ социального положения новых губернских гласных позволяет судить о значительном присутствии в списках гласных так называемого “третьего элемента” - учителей, агрономов, врачей, юристов, земских служащих, а также крестьян и о росте активности представителей этих слоев и классов, поднятых волной Февральской революции. Демократизация вытеснила из активной земской жизни консервативное правое крыло (дворянство, крупные земельные собственники, духовенство).
   По партийному составу большинство среди новых гласных принадлежало эсерам, значительно меньше было кадетов. О какой либо конкуренции со стороны других партий говорить не приходится. Следует отметить также активность различных общественных и политических организаций - Союза земских служащих, Советов рабочих, военных, крестьянских депутатов, имевших свое представительство в собраниях и комиссиях земств всех уровней.
   Бурный всплеск демократизации старых самоуправлений относится в основном к марту - маю 1917 года, когда в большинстве земств России произошла полная или частичная замена старого состава. По данным МВД к июлю 1917 года из 170 уездов России в 16 уездах (9,4%) земские собрания были обновлены полностью, в 115 (67,6%) - частично, и в 39 (22,9%) остались без изменения. Из земских управ 32,3% были обновлены полностью, 46% - частично и 21,6% остались в прежнем составе.
   Все это говорит о том, что, во-первых, процесс демократизации земств проходил достаточно глубоко, затрагивая все без исключения уровни земских структур. Во-вторых, нельзя не отметить тот факт, что значительное число старых гласных и членов управ (около 1/4 состава) сохранили свои места. Последнее обстоятельство следует рассматривать, на наш взгляд, не как признак неполноценности демократизации земств и якобы их приверженности к старой власти, а как признание заслуг прежнего земства и конкретных его представителей перед страной. Таким образом, кроме всего прочего, сохранялась преемственность земского опыта и кадров.
   В процессе реорганизации средневолжских земств отражалась общая картина обновления земств России. Шел процесс демократизации земств, обновление состава гласных, изменение структуры местного самоуправления. Постановления Временного Правительства (Указ от 29 мая (11 июня) о дальнейшей демократизации земств, “о производстве выборов”) зачастую лишь узаконивали формально реальное положение дел на местах, которое уже установилось фактически.
   Обновление состава гласных земских собраний и управ шло параллельно с существенным расширением компетенции самих земских учреждений, которым по Положению от 24 мая 1917 г. было предоставлено право самообложения, выпуска с разрешения Министерства финансов облигаций, займов, образования союзов, юридической помощи населению, принятие мер к общественной безопасности и порядку и т.д.
   Все эти процессы отражали общую тенденцию в демократизации местного самоуправления, связанную с включением в активную политическую жизнь страны широкого потока демократических сил, поднявшихся на волне революции. В этих условиях роль земского самоуправления как института непосредственной демократии в период от весны к лету 1917 года возрастала.
   Происшедшие весной 1917 года выборы в губернские и уездные земские собрания, демократическое обновление состава управ, включение в самоуправление широких народных масс - все это способствовало укреплению авторитета земств как органов местной власти, играющих заметную роль в преобразовании страны на новых началах. Реальное же значение проведенных преобразований все больше зависело от того, по какому пути пойдет русская революция - постепенного конституирования достигнутых завоеваний и расцвета представительной демократии, либо- партийной конфронтации и власти классовых органов.
 

§2. Земская реформа Временного правительства


   Реформа земского самоуправления, проведенная в 1917 году Временным Правительством была призвана сконструировать внутреннюю основу государственного организма, охватив собой местную жизнь всей России, связав ее в единое целое.
    1917 год был для земского самоуправления кульминационным. Это был год переустройства всего местного самоуправления на широких демократических началах, год коренной земской реформы, которую принесла с собой Февральская революция. Сама судьба этой революции была связана с судьбой местной реформы, с тем, насколько последняя сможет сцементировать пришедшее в движение общество и государство. Уже 3 марта, в первые дни революции, Временное Правительство выступило с декларацией, в которой преобразование местного самоуправления на основе всеобщего избирательного права было поставлено во главу предстоящих государственных преобразований. Вскоре после этого было образовано Особое Совещание по реформе местного самоуправления под председательством С.М.Леонтьева. Ближайшее участие в разработке проектов реформ приняли Н.Н.Авинов, Б.Б.Веселовский, Д.Д.Протопопов, В.Н.Шретер, А.А.Станкевич, Н.М.Тоцкий, А.А.Буров и др. К работе были привлечены выдающиеся ученые, земские и городские деятели.
   Совещание начало свои работы 25 марта 1917 г. и в течение семи месяцев им были выработаны и утверждены Временным Правительством проекты: 1) волостного земства, волостных финансов, наказы по выборам в волостное земство в 43 земских губерниях; 2) реформы земского избирательного права, наказ по земским выборам, изменения земского положения, улучшение земских финансов, учреждений банка, городского и земского кредита; 3) введения земства в Сибири и в Архангельской губернии, в Степном крае, Туркестане и др. губерниях и краях; 4) реформы городского избирательного права; 5) поселкового управления и наказа по выборам поселковых гласных; 6) положение о милиции, административных судах и комиссариатах; 7) разработка введения земства в казачьих областях и на Кавказе.
   По отзывам современников и оценкам историков введение волостного земства было важнейшей из земских реформ 1917 г. Это обуславливалось рядом факторов. Во-первых, введение волостного земства самоуправления было одной из наиболее подготовленной и долгожданной реформой, за которую земство боролось с середины XIX века. Во-вторых, реформа включала в систему местной власти многомиллионную крестьянскую Россию, через волостные собрания и управы. В-третьих, с введением низового звена земской структуры создавалась законченная и стройная система самоуправления, пронизывающая государственную жизнь от волости до всероссийского земского союза. В-четвертых, от выборов в волостные земства зависели выборы в Учредительное собрание, т.к. первые являлись “генеральной репетицией” вторых и были первым в истории России опытом всеобщих выборов. В конечном счете, создание волостного земства было основой всех прочих земских реформ Временного правительства, от успешного проведения которой во многом зависела судьба демократических органов в стране.
   Вопрос о мелкой земской единице, призванной устранить противоречия между земскими представительными организациями и общинными возник еще в 70-е годы 19 века по инициативе Петербургского земского собрания. Важной причиной постановки вопроса стало осознание земствами пореформенной России недостаточности связи между земскими управами и собраниями различных уровней. В 1881 г. 36 земств высказались за необходимость введения волостного земства.
   Проект о мелкой земской единице был внесен правительством при самом открытии Второй Государственной Думы 20 февраля 1907 г.. В речи Председателя Совета Министров П.А.Столыпина указывалось, что введение волостного земства есть необходимая часть предстоящей общеземской реформы.
   Предстоящее реформирование земства вызвало решительное осуждение на съезде Объединенного дворянства, имевшем место в марте 1907 г. Указывалось, что здесь производится полная ломка местной жизни, совершенно устраняется сословное начало и принимается “начало демократическое, мало свойственное русскому государственному быту”. Вместе с тем, за законопроект высказался Общеземской съезд, собравшийся в Москве летом 1907 года. Он признал своевременным введение мелкой земской единицы, всесословной и независимой от административных учреждений.
   После того, как II Государственная Дума отвергла рассмотрение законопроекта, правительство взяло назад законопроект о поселковом и волостном самоуправлении, переработало их при участии Совета по делам местного хозяйства и 18 декабря 1908 г. снова внесло эти проекты в Государственную Думу. Государственная Дума внесла ряд поправок к этому законопроекту и приняла его на заседании 13 мая 1911 г., но он был отклонен Государственным Советом в мае 1914 г. без перехода к постатейному чтению. Главными мотивами отклонения были выставлены опасность переобложения мелкой земской единице и расширение избирательного права, ставящее крупного землевладельца в полную зависимость от крестьянской массы. С точки зрения будущих волостных земцев главная причина “намеренного торможения правительству проекта о мелкой земской единице - страх, что в таком земстве народ может проявить свою волю”.
   В 1915 году проектом занялась уже IV Государственная Дума. Обстоятельства военного времени на некоторый срок отодвинули в Думе обсуждение вопроса, но 3 марта 1916 г. она все же приняла в порядке желательности законодательное предположение о волостном земском управлении.
   Даже в начале 1917 г. попытка “реформировать существующее волостное правление на началах безсословности” вызывали яростное сопротивление цензовых земских элементов, лишь усиливая напряженность, сопутствующую проведению реформы в России.
   Февральская революция 1917 г. ускорила процесс создания волостного земства, изменила условия, сопутствующие выработке положений закона в сторону демократизации и привлечению к работе в волостном земстве широких народных масс. В итоге 1 мая 1917 г. Временное правительство издало закон о волостном земском управлении, положивший начало созданию волостных земств в России. Две основные потребности проявились в вопросе о мелкой земской единице. С одной стороны, вся неудовлетворенность существующей сословной властью и настоятельная необходимость заменить ее другим учреждением, более совершенным в правовом смысле и более удовлетворяющим задачам управления. С другой стороны, по мере развития земского дела обнаруживалась настоятельная необходимость для уездных земств опираться на более мелкие территориальные самоуправляющиеся ячейки. Февральская революция выдвинула третью потребность - вовлечения в управление государством широких народных масс, реального осуществления через местное самоуправление принципа народоправства.
   Органы, созданные на волостном уровне, отражали сложившуюся земскую структуру, характерную для земств уезда, города и губернии. Распорядительным органом стало волостное собрание, образующееся, согласно закону от 21 мая 1917 г., из волостных гласных (§ 42, III части). Должность гласных исполнялась безвозмездно. волостному земскому собранию предоставлялось право производства выборов в должности и определения их содержания, размеры волостных земских сборов, приобретение и отчуждение недвижимых имуществ, заключение займов, проверка действий и отчетов волостных земских управ и рассмотрение жалоб на их действия. Дела в Собрании по закону решались простым большинством (в отдельных случаях - 2/3), а собрание считалось состоявшимся в случае присутствия председателя и не менее 1/3 гласных (по проекту - “не менее половины”).
   Волостное земское собрание образовывало земскую управу, состоящую из председателя и двух и более членов. Чтобы привлечь на работу в волость, которой не хватало квалифицированных кадров, работников из уездов и городов, закон допускал к избранию в Управу всех грамотных, достигших 21 года (по проекту - 25), из числа лиц, имеющих право быть гласными, которых по статье 15 “можно выбирать не только лиц, внесенных в списки волости, а всех вообще граждан, где бы они ни жили. Избирателями могли быть все мужчины и женщины, начиная с 20 лет (кроме монахов, сумасшедших, глухонемых и опороченных по суду), если они проживают в пределах волости или имеют тут домашнее обзаведение, службу, занятие. По проекту не могли участвовать в выборах кроме того иностранные подданные, земские начальники и чины общей полиции - в пределах территории службы; состоящие под гласным надзором полиции, лица, за которыми числятся недоимки за три полугодия подряд и во всяком случае - евреи - “впредь до пересмотра действующих узаконений”.
   Ст.63 закона устанавливала, что “первый состав волостных земских управ избирается на срок до 1 января 1919 г.”. Волостная земская управа имела право созыва волостного земского собрания, подготовки нужных для него сведений и исполнения его постановлений, составления проектов волостных земских смет и раскладок, наблюдения за поступлением волостных доходов и расходов, определения, с разрешения Собрания, правил и сроков подчиненных земству лиц, учреждений, а также ревизии этой отчетности. Постановления волостного земского Собрания должны были утверждаться Уездным, в случае, если дело касалось финансов. Основной принцип, положенный в основу регулирования деятельности волостных земств заключался в передаче в их компетенцию как можно больших функций, самообеспечивающих работу волости как хозяйственно-административной единицы.
   “Заведование волостными земскими повинностями, денежными и натуральными, капиталами, имуществом волостного земства, попечение об устранении недостатков продовольственных средств и оказание пособий нуждающемуся населению, содержание в исправности дорог ..., пристаней, путей сообщения, заведование волостными земскими лечебными и благотворительными заведениями; попечительство о призрении бедных, неизлечимых больных и умалишенных, а также сирых и увечных, мероприятия по охранению народного здравия, по развитию средств врачебной помощи населению и по обеспечению местности в санитарном отношении; заботы по предупреждению и тушению пожаров и попечение о лучшем устроении селений, попечение о развитии народного образования и участие в заведовании насчет волостного земства школами и другими учебными заведениями, мероприятия к поднятию экономического благосостояния населения, оспособление зависящими от волостного земства способами местного сельского хозяйства, торговли и промышленности, заботы об истреблении вредных в сельском хозяйстве животных, насекомых, о борьбе с сорною растительностью, об облесении сыпучих песков, укреплении оврагов и т.п., мероприятия зоотехнические, ветеринарные, ветеринарно-полицейские, оказание юридической помощи населению, удовлетворение потребностей воинского и гражданского управлений, охрана общественного порядка и безопасности лиц и имуществ, надлежащее исполнение государственных и земских повинностей, ...приобретение и отчуждение имущества, заключение договоров, вступление в обязательства, а также право учинять гражданские иски, для потребностей ..., облагать денежными сборами находящиеся в пределах волости недвижимые имущества”.
   Закон о волостном земстве осознавался современниками как “великая реформа 1917 года, твердый устой свободной страны, первый камень строющейся новой России, какой положила революция”. “Сравним порядок, - писалось в одной из популярных брошюр того времени, - который был при царском самодержавии, с новым: дорогу прокладывали не туда, куда хотели ее вести влиятельные земские гласные, помещики и чиновники. Большинство голосов в уездном и губернском земстве принадлежало помещикам и заводчикам, вообще землевладельцам, а не земледельцам. Правда, в земстве были и крестьяне, но их было немного. И были они почти что назначены земским начальником. Голос их был не слышен ... Новые земства будут построены по новому закону на основе всеобщего избирательного права. Следовательно, не будет засилья помещиков и заводчиков ...”.
   Реорганизация волостной структуры в 1917 году упразднила должности волостных правлений и волостных писарей. Одновременно закон сохранил крестьянские волостные сходы, причем во многих случаях, согласно закону сельский сход дублировал или подменял собою волостное земство, сохраняя не только местно-хозяйственные, но и полицейские функции, не проводя различий между “сельским обществом как единицей местного управления и сельским обществом как поземельной общиной”. Отношение же к сельским сходам, характерное для местных самоуправлений, было в целом отрицательным. Еще в 1909 году “Санкт-Петербургские ведомости” обращали внимание на то, что “крестьянские сходы превратились в бесправное бессмысленное сборище, являющееся уродливой карикатурой на самоуправление”.
   С началом революции волостные сельские сходы зачастую полностью игнорировали существующее земское управление, принимая иногда постановления вплоть до смертной казни путем простого голосования и представляя серьезную опасность для идеи демократии и народоправства. Только на этот раз руководили сходами не “земский”, “волостной старшина” и писарь, а “любой, кто горласт”.
   Изданные к моменту создания волостных земств законы и постановления Временного Правительства лишь намечали общую форму деятельности волостного самоуправления, обеспечивая ей законодательную базу. Содержание же зачастую зависело от местных условий ее реализации. При этом, несмотря на ограничения, накладываемые на волостные земства новым законом, сравнение его с предыдущими проектами позволяет сделать вывод, что “Положение о волостном земстве” стало одним из наиболее проработанных и передовых.
   “Закон о волостном земстве внесен на утверждение Временного Правительства и на днях будет опубликован”, - сообщал Министр внутренних дел князь Львов в своей телеграмме, разосланной губернским комиссарам 5 мая 1917г.
   С апреля - мая 1917 г. началась активная переписка между Управами и Центром по вопросу организации будущих волостных земств: “территория волости, задачи, предметы ведения волостных установлений, волостные сборы, распорядительные и исполнительные органы, составление смет, надзор и т.д.”. Необходимость ускорения выборов в волостные земства объяснялась, кроме настоятельных хозяйственных задач, еще и необходимостью демократизации земств уезда и губернии, а также “дабы иметь возможность своевременно провести выборы в Учредительное Собрание”, которые в многомиллионной крестьянской России “всецело зависели от выборов в волостное земство”.
   К 1917 году в 43 губерниях европейской России насчитывалось более 9000 волостей. Организация на их базе волостных земств была возложена на уездные земства, при координирующей роли губернских.
   Правительственным органом местного управления считался институт губернских и уездных комиссаров. Губернский комиссар назначался и увольнялся Временным Правительством по представлению Министерства Внутренних Дел. В его компетенцию входил “надзор за деятельностью органов местного самоуправления в отношении законности их действий и выборного их производства”. При этом постановления губернского комиссара не должны были касаться предметов земского и городского самоуправлений.
   Таким образом, с введением волостного земства структура местного самоуправления в России получала свое логическое завершение.
   После “Положения о волостном земстве”, опубликованном 21 мая 1917 г. и последовавшим в тот же день “Положения о производстве выборов в губернские и уездные земские гласные”, земское самоуправление в России осуществлялось в трех видах - волостном, уездном и губернском. Закон первоначально определял выборы по мажоритарной системе, требующей для избрания абсолютного числа голосов. В случае же повторных выборов, достаточным считалось относительное число голосов.
   Из состава земского самоуправления были выведены наиболее значительные уездные города и губернские. Заведование земскими делами в них возлагалось на общественные управы, с тем, чтобы городские думы выполняли функции уездных земских управ. Пропорциональная система использовалась при выборе городских самоуправлений при населении не менее 150 тыс. жителей. По Положению от 15 апреля 1917 г. органами городского самоуправления были городские думы и управы. Городское самоуправление вводилось во всех городах, где действовало городовое положение 1892 г. Согласно Постановлению Временного Правительства из ведения земского самоуправления выделялись также железнодорожные, фабрично-заводские, промысловые, дачные населенные пункты и пристани, в которых со значением самостоятельной земской единицы вводилось поселковое управление. Выборной системой в них была признана пропорциональная.
   Кроме того, в ряде мест в промежуток между отменой административной власти земских начальников и введением волостного земства, функции волостной власти призваны были выполнять сельские и волостные общества. Так, в Саратовской губернии, по постановлению Кузнецкой уездной комиссии Временного Правительства, общества вправе были “путем законно - составленных приговоров самостоятельно заведовать своими хозяйскими делами, распоряжаться хлебными запасами и т.п.”. Никакого утверждения приговоров не требовалось, они лишь заносились в книгу и отправлялись уездному комиссару для сведения.


§3. Организация волостных земств Поволжья летом - осенью 1917 г.


   В июне 1917 года на местах начали образовываться комиссии по выборам волостных земских гласных, в это же время началась работа по составлению списков. Предельный срок составления списков был назначен на 10 июля. Собирающимся в это время уездным земским Управам было предложено заняться определением районов волостных земств. (В основном территория образуемых волостных земств совпадала с территорией старых волостей). Основная работа по организации волостных земств легла на уездные земства, призванные “прийти всемерно на помощь волостным земствам своим 50-летним опытом и руководством”.
   Наказ о выборах волостных гласных был утвержден 11 июня 1917 г. Почти сразу за этим прошли уездные и губернские совещания по вопросам волостных земств. В Симбирской губернии такое совещание на уровне председателей земских управ прошло 21-22 июня 1917 г. На нем было принято решение использовать для определения количества гласных данные подворной переписи 1911 г., проведенной статистическим отделом Симбирской губернской земской управы. Было отмечено, что ко времени Совещания большинство уездных земств уже приступили к организации выборов. Совещание решило также ряд технических вопросов организации выборов. Например, из-за отсутствии времени и средств на изготовление конвертов для избирательных записок (как требовала статья 26 Наказа), было решено подавать записки без конвертов, сложенные вчетверо.
   Еще в начале июня Самарская уездная земская управа (и это было характерно для земств прочих уездов губернии) сообщала, что “для проведения в жизнь закона о волостном земстве ею образованы волостные избирательные комиссии, уезд разделен на сельские избирательные округа и установлено число гласных для будущего волостного земства”. В виду назначения Учредительного Собрания в это время на 30 сентября 1917 г., князь Львов своей телеграммой от 4 июля настоятельно призывал “все земские управы губернии провести выборы волостных земств в кратчайшие сроки, желательно, чтобы во всей губернии выборы были в один день ...”. После этого началась переписка между Самарской губернской Управой и уездами по назначению общегубернского дня выборов в волостное земство. Назывались различные сроки - 27 августа, 3 сентября, 10 сентября и, наконец, 14 сентября.
   Сроки проведения земских выборов в волостях Среднего Поволжья примерно совпадали. Так, в Пензенской губернии первые выборы были назначены на 30 августа, повторные - на начало ноября.
   Организационная работа, возложенная законом на уездные управы, началась с определения границ будущих волостных земств и выделении новых волостей. Этот вопрос стал одним из наиболее острых. Процесс выделения новых волостей встречал сопротивление старых. Так, например, было с Квасниковским сельским обществом Терновской волости Новоузенского уезда Самарской губернии. Основным мотивом конфликтов был, безусловно, экономический - выделение отдельных обществ в новые волости уменьшало поступления в волостной бюджет старых. В большинстве случаев иски старых волостей не удовлетворялись, т.к. выделение новых не противоречило букве закона.
   В основном границы волостей совпадали со старыми, но в ряде уездов количество и территории их так или иначе изменились. Скажем, в Николаевском уезде количество волостей возросло с 64 до 78. Всего же в итоге количество волостей в Самарской губернии к концу организационного периода составило : в Бугульминском уезде - 38, Самарском - 42, Ставропольском - 36, Бузулукском - 53, Бугурусланском - 51, Николаевском - 78. В Пензенской губернии по десяти уездам насчитывалась 231 волость. Другим организационным моментом подготовки выборов стала юридическая помощь населению и подготовка кадров.
   В июле 1917 г. Земский отдел МВД разослал по земствам бесплатно брошюры с “Положением о волостном земстве”. Самарская губернская управа издала 25000 экземпляров Закона и несколько десятков тысяч экземпляров наказа о производстве выборов. За счет губернского земства была организована особая юридическая консультация по вопросам организации волостных земств и оплачены инструкторские курсы в Москве.
   Сложным вопросом стала финансовая поддержка новообразованных земств. Губернские управы Самары, Пензы, Симбирска неоднократно запрашивали МВД об отпуске кредитов для организации волостных земств. Симбирская губернская земская управа в августе 1917 г. направила в МВД несколько срочных телеграмм по этому вопросу, указывая на отсутствие средств на выборы. В целях подготовки выборов в намеченный срок в начале августа в Симбирске был создан центральный орган для всех уездов по выборам в волостные земства. По вопросу предоставления кредитов между уездными и губернскими земствами велась оживленная переписка. Самарское уездное земство испрашивало ссуду в размере 20 тысяч рублей, Ставропольское - 18000. При этом размер выдаваемых уездному земству ссуду, согласно решению МВД, определялся из расчета 500 рублей на волость. Отпуск средств производился через Губернского комиссара и Губернское земство. По закону от 21 мая 1917 г. и 17 июня 1917 г. волостное земство могло взимать на свои нужды не более 30% того, что назначено взыскать уездному. Между тем, волостные земства призваны были принять на себя большой груз проблем революционного времени, таких как решение продовольственного и земельного вопросов, организация местной власти.
   На выборах в волостные земства большую активность проявили различные партии и общественные организации. Так, на прошедшем в конце мая 1917 г. в Москве III съезде партии социалистов-революционеров была принята резолюция о предоставлении органам местного самоуправления самых широких прав самостоятельного обложения. “Органы местного самоуправления, - говорилось в ней, - приближают власть к населению, ослабляют принудительное начало в общественных отношениях, освобождают целые учреждения от массы нужной работы и ослабляют бюрократизм”. Партия эсеров активнее других включилась в земские выборы, справедливо связывая их с выборами в Учредительное собрание.
   Во многих уездах Пензенской губернии союзы земельных собственников заключали альянсы с отрубщиками и хуторянами, стараясь “использовать их как материал в предвыборной компании в земство и Учредительное собрание”. В преддверии выборов во многих поволжских газетах появились партийные программы, в которых участие в земстве отображалось как один из основных пунктов в борьбе за популярность и голоса избирателей. Уже тогда было ясно, что призыв “высоко держать в земствах партийное знамя” означал неизбежность создания в земских органах партийных фракций и втягивание местных самоуправлений в политическую борьбу.
   Выборы в волостные земства в Средневолжских губерниях начавшись в августе проходили вплоть до конца 1917 года. Хронологического единообразия в проведении выборов не было из-за различной степени подготовки к ним и отношения населения, обуславливающей необходимость в повторных выборах. Так, выборы волостных земских гласных по Нижне-Ломовскому уезду Пензенской губернии были назначены на 15 августа 1917 года, а в Сызранском уезде Симбирской губернии - на 24 ноября, в то время, как некоторые из них закончились лишь 4 декабря 1917 г. В Самарской губернии основная часть волостных выборов прошла в середине октября, аналогичная картина наблюдалась в Пензенской губернии. По сведениям Г.А.Герасименко в Самарской губернии в октябре 1917 г. организационно оформилось 73 волостных земства, в то время, как в сентябре - лишь одно. На оставшиеся два месяца - ноябрь и декабрь пришлось девять волостных выборов. Из 119 волостных земств Симбирской губернии основная масса оформилась в сентябре (55) и октябре (56) 1917 г. В Саратовской губернии волостные земские выборы начались в середине сентября и продолжились в основной своей массе в октябре 1917 г. В Пермской губернии, несмотря на организацию ряда волостных земств еще в середине августа, выборы также продолжались вплоть до конца октября 1917 г. Сведения по другим соседним со Средней Волгой регионам подтверждают, что сроки выборов не сильно отличались по всей России, и, несмотря на значительную протяженность во времени, в основном приходились на октябрь 1917 года.
   Оценка результатов выборов не столь однозначна. Уже на первых уездных собраниях, прошедших по окончании выборов встречались противоречивые отклики с мест. Нет единства в оценке выборов и в исторической литературе, за исключением единодушной отрицательной оценки советских историков, полагавших, что “крестьяне проявили интерес к волостным земствам лишь в тех местах, где в избирательную борьбу включились большевики” и всячески подчеркивавших массовый абсентеизм волостных выборов.
   Между тем, одним из весомых результатов волостных выборов стало включение в земскую деятельность многомиллионного крестьянства. Так, в Пензенской губернии большинство волостных земских гласных составили крестьяне при незначительном включении сельской интеллигенции - учителей, агрономов и т.д. Подобная картина характерна и для других поволжских губерний.
   Конечно, отношение крестьянства к волостным выборам и было главным фактором их результативности. При оценке волостных выборов 1917 года исследователи часто отмечают прохладное отношение основной массы крестьян к их проведению. По мнению некоторых из них на это оказало влияние недоверие народа земской реформе и земству, по мнению других - усталость крестьян от бесконечных выборов, недостаток интеллигентных сил в деревне, совпадение выборов с интенсивными полевыми работами и опасения крестьян, что с введением волостного земства еще больше возрастут налоги. Несмотря на свидетельства о серьезном отношении большинства крестьян к выборам, выразившимся в выставлении большого количества кандидатов в гласные, имеются свидетельства о том, что “население относилось к выборам равнодушно или даже отрицательно”, а сами выборы в волостное земство “проходили без сильного интереса населения, местами - по несколько раз”. На итоги выборов оказывали влияние имевшие место случаи, когда уже выбранных кандидатов устраняли какие-либо группы. Негативное влияние на начало работы волостных земств оказал и захват власти большевиками в разгар выборов, и последовавшее за ним погромное движение в деревне.
   Некоторые итоги выборов в волостные земства по уездам Средневолжских губерний были подведены в ходе различного рода совещаний и собраний, прошедших в октябре - ноябре 1917 года. Так, в специальном совещании об организации волостных земств 6-9 октября 1917 г. были подведены итоги выборов в Самарской губернии. Земские служащие следующим образом оценивали эту кампанию.
   Бугульминский уезд: “Выборы нужно признать неудачными. Они утверждены лишь в 7 волостях. Преобладающий элемент - зажиточные крестьяне, некультурные и малограмотные. Интеллигенции очень незначительно. Границы волостей не изменились”.
   Самарский уезд: “Состав гласных довольно пестрый, преобладающий элемент - крестьяне. Понятие о земстве населением усвоено плохо”.
   Ставропольский уезд: “Из 36 волостей производство утверждено по 10, а в остальных 26 выборы назначены на 1 октября. Были твердые и свободные списки, местами количество кандидатов доходило до 400. Прошли исключительно крестьяне. Приглашались лекторы, но работали плохо”.
   Бузулукский уезд: “Возникали распри при определении границ волостей. Состав гласных хороший, прошли преимущественно интеллигенты, между которыми значительная часть учителей, ветеринаров, агентов и прочих. В 3-4 волостях уже открылись управы”. Бугурусланский уезд: “Из 51 волости утверждены выборы по 18. Состав разнообразный, преимущественно крестьяне, интеллигентов и опытных земских работников мало. По некоторым волостям выборы были по партийным спискам (эсеров), а по Абдулинской - даже большевики”.
   Николаевский уезд: “Почти везде наблюдалось несознательное отношение к выборам. Списки были твердые, что давало возможность сельской администрации использовать это в желательном для себя направлении. Были случаи, когда сельские писари, пользуясь этим и опираясь якобы на закон, указывали избирателям, что они могут голосовать только за предлагаемый список, хотя это шло в разрез с желанием избирателя”.
   Всего в выборах в волостное земство участвовало не более четверти избирателей Самарской губернии. Даже организованные волостные земства зачастую не могли начать работу, не имея средств. Начавшие работу управы сталкивались с массой проблем, обусловленных как отсутствием кадров и навыков земской деятельности, так и катастрофическим состоянием дел в земстве в связи с политической ситуацией в стране и кризисом власти. В этих условиях отношения новых земств и населения складывались деформированно, либо не складывались вовсе.
   Одним из важнейших вопросов первых недель деятельности волостных земств стало структурирование их в общую систему местного самоуправления губернии. Известно, что одной из главных причин необходимости создании низового звена земского самоуправления называлась необходимость приблизить органы самоуправления к самому населению волостей. После организации волостного земства возникла новая задача - включить низовые органы самоуправления в работу земств уездного уровня. В этом контексте следует рассматривать требования волостных земств предоставить председателям волостных управ право присутствовать на уездных земских собраниях с решающим голосом. А поскольку Временное положение такое право не оговаривало, в конце октября 1917 года ряд земств Симбирской губернии обратились к Временному правительству с подобным ходатайством.
   Согласно отношению N 63 от 16 августа 1917 г. Отделом Земского хозяйства МВД членам волостного земства было предписано “бывать на совещаниях при уездных управах, чтобы они обменивались с соседними волостными земствами своим опытом, планами, постановлениями, журналами заседаний”. Данное указание МВД соответствовало реальному положению на местах. Уже в сентябре в Пензенской губернии земства созывали совещания председателей волостных земских управ, а председателям волостных земств было предоставлено право совещательного голоса на уездных земских собраниях. В конечном итоге, жизнеспособность всей земской структуры зависела от того, насколько прочными будут связи между ее звеньями.
   Но еще большее влияние оказывала ситуация в стране. Почва, на которой были организованы к октябрю - ноябрю волостные земства, была уже зыбкой.
   Несмотря на то, что к осени 1917 г. самоуправление уезда и деревни должно было принять формы демократической системы земского управления, фактически “деревня управлялась, если только это слово можно применить к состоянию анархии, чрезвычайно пестрым сплетением революционных и бытовых организаций, в виде крестьянских съездов, продовольственных и земельных комитетов, “народных Советов”, сельских сходов и т.д. А над всеми ими доминировала зачастую еще одна самобытная организация - дезертиров”.
   После переворота 25 октября 1917 г. ситуация еще более усложнилась. Попытки новых волостных земств “подготовить все население к несению общественных обязанностей и призвав к работе “все живое, здоровое, сильное, творческое” построить жизнь на основах гражданского правопорядка натыкалась на “взбаламученное море жизни”. Деревня кишела массой революционных и политических организаций, началось противостояние Советов демократическим органам власти. Общественное сознание связывало достижение личного блага с насильственными методами, эффективность которых продемонстрировали большевики, совершившие государственный переворот и подтверждали все новые и новые факты экспроприаций. “Крестьяне буквально обезумели, в своих захватах не знают никаких границ” - писал “Волжский день” в конце 1917 года.
    Волостные земские служащие с тревогой свидетельствовали о нигилизме и анархии, царившими в деревне: “... Кучка крикливых граждан выносит постановления часто очень серьезные: были случаи вынесения приговоров о смертной казни и захватах. Говорят: “Мы - низы, и что постановим, то и должно быть”. Народ желает управляться сам и на местах следует установить границы прав этих сходов. На сходе каждый защищает свои интересы, а до государственных никому и дела нет. Сходы, в зависимости от состава, выносят резолюцию, но им никто не подчиняется...”.
   Организация аппарата волостных земств, составление смет, прием от уездных земств, комитетов народной власти и других органов дел, касающихся компетенции волостных земств, сталкивалось с вмешательством в их деятельность политических организаций.
   Многочисленными были случаи, когда Советы рабочих и солдатских депутатов не считались с волостными земствами, презрительно считая их избранными “бабами и мужиками”, а членов их - контрреволюционерами. Представители волостных земств с возмущением отмечали, что по мнению Советов получалось, что “подлинная воля народа - это Советы рабочих трубочного завода и солдат местного гарнизона, а многочисленное крестьянство не является выразителем воли народа”. Земские работники связывали установление порядка в деревне и создание нормальных условий работы органов местного самоуправления с Учредительным собранием, поэтому многие их установления носили временный характер, что не вело к установлению порядка в стране.


глава 2. ДеЯтельность земских самоуправлений ПоволжьЯ в период Временного правительства


    Деятельность земств в период существования Временного правительства имела ряд особенностей, связанных с исторической обстановкой и задачами, стоящими перед органами местного самоуправления. Так, наряду с реорганизацией земства и мероприятиями в области народного просвещения, здравоохранения, сельского хозяйства, дорожного строительства и т.д. на земства был возложен ряд функций, имевших в 1917 году важнейшее для страны значение. Это, прежде всего, подготовка к разрешению земельного вопроса и контроль за распределением земли на местах, борьба с аграрными беспорядками; борьба с голодом и продовольственным кризисом и - подготовка и проведение выборов в Учредительное собрание. В разрешении этих вопросов деятельность земств тесно переплеталась с работой других организаций, таких как земельные комитеты, Советы, губернские комиссариаты, исполкомы и др.


§1. Земельный вопрос и борьба с аграрными беспорядками


   19 марта 1917 г. Временное Правительство объявило о том, что земельный вопрос не может быть проведен в жизнь путем какого-либо захвата и должен быть решен путем закона, принятого Учредительным собранием. “Принятие же закона о земле,- говорилось в воззвании,- невозможно без серьезной подготовительной работы”. 23 апреля за подписью министра - председателя и министра земледелия было опубликовано воззвание, призывавшее население “спокойно ждать нового земельного устройства”, предупреждая, что самовольные действия, направленные к немедленному переустройству на местах земельных отношений “грозят всеобщей разрухой”.
   Земельный вопрос, доставшийся Временному правительству в наследство от царского, был чрезвычайно сложен. По данным Министерства земледелия, опубликованным в печати, из 16 млн. крестьянских дворов, насчитывавшихся в 1916 году в 50 губерниях Европейской России, 10% было безземельных, 15% - малоземельных (до 4 десятин на двор), 37% - среднеземельных (до 8 десятин - продовольственной нормы) и 38% - многоземельных. Иными словами 25% составлял сельский пролетариат и в среднем равное количество крестьян и сельской буржуазии.
   Единые меры по распределению земли и нормы земельных правоотношений осложнялись различием местных условий. Так, по сведениям земельной переписи 1905 года, имеющимся в распоряжении губернских земств, из 37 русских губерний в 40% губерний был недостаток земли в 10 млн. десятин, а в 60% - избыток в 10 млн. десятин. Безусловно, все накопившиеся противоречия требовали регулирования. Революция отвергла старое, ненавистное право. Новое отсутствовало. Правительство, находящееся в положении наследника обанкротившегося режима, неся бремя, наложенное войной, стоя перед хозяйственным и финансовым кризисом, оказалось в трудной ситуации.
   Тенденции к захватам земли проявились в деревне еще до революции, но были значительно снижены за счет крупной мобилизации второй половины 1916 года. Некоторое время деревня молчала, но вскоре после событий Февральской революции аграрное движение разгорелось с новой силой, принимая все более грубые формы - от потрав и выкосов до захвата земель и поджогов. Частым явлением стали нарушения прав аренды и невыплата арендной платы, принимавшие в масштабах государства глобальный характер, т.к. по сведениям Министерства земледелия еще в 90-х годах XIX века площадь аренды в 50 губерниях Европейской России составляла около 50 млн. десятин, за которую ежегодно уплачивалось свыше 315 млн. рублей. Обязанность борьбы с нарушениями прав частной собственности на землю была возложена приказом Министра-председателя на земства. Однако запретить захват земли, выгон скота на чужие земли, самовольное прекращение уплаты арендной платы и сокращение ее, захват инвентаря, порубки леса и т.п. было не просто, а в условиях революционного времени - не осуществимо. “Среди крестьянского населения,- телеграфировал уже 21 марта в МВД комиссар Самарской губернии,- определенно высказывается решение, не дожидаясь Учредительного собрания, весною приступить к отчуждению земель”.
   По понятиям народа земля была “ничьей”, “Божьей”, а институт частной собственности - противоречащим идеалам общинного землепользования. В результате своеобразия общинного мировоззрения крестьяне были более подготовлены к национализации и социализации земли, нежели к сохранению частной собственности, считая при этом свой идеал - уничтожение крупного землевладения и передачу земли в общинное владение и пользование трудящихся на ней, справедливым и вполне осуществимым.
   До тех пор, пока крестьяне сводили земельные счеты со своими бывшими помещиками - без особого труда и кровопролития, волна аграрных беспорядков не принимала катастрофического характера. Но вскоре началась аграрная война внутри - села с селом, деревни с деревней, соседа с соседом. Аграрная политика Временного правительства в первые месяцы революции заключалась в сдерживании аграрного движения мирными средствами и откладывании решения земельного вопроса до Учредительного собрания. Для внесения порядка в разрешение земельных споров 21 апреля 1917 года Временным Правительством были учреждены земельные комитеты “в качестве органов, совмещающих задачи государственной власти и общественных самоуправлений в области земельных и сельскохозяйственных отношений”. Кроме функций по собиранию материалов, комитеты получали полномочия примирительных земельных камер, создание которых было обещано рядом постановлений и обращений правительства.
   К работе земельных комитетов были привлечены силы продовольственных комитетов, земств, отделов Всероссийской переписи, лиги аграрных реформ, отделов Земельных банков и коопераций. Кроме того, работа на улаживание земельных споров велась в контакте с Советами крестьянских депутатов, основных участников крестьянских съездов, активно вмешивавшихся в перераспределение земельных отношений в деревне. Земельные комитеты пришли на смену землеустроительных комиссий, упраздненных Временным правительством только 28 июня 1917 года. Работа по организации земельных комитетов ложилась на земства. В большинстве губерний земельные комитеты были образованы в мае - июне 1917 г.
   Пензенский земельный комитет был образован 20 мая, к 19 июля земельные комитеты существовали в 7 уездах губернии. В Самарской губернии одним из первых - 10 мая был организован Бугурусланский земельный комитет, организация остальных завершилась к 21 июня. В Симбирской губернии процесс организации уездных земельных комитетов проходил с 14 по 27 июня, завершившись организацией губернского 12 июля. В июне - июле были организованы Саратовский и Оренбургский земельный комитеты. Всего, по сведениям В.И.Кострикина к концу июля 1917 г. земельные комитеты были образованы в 45 губерниях и 385 уездах России, причем, основная их масса была образована в июне-июле, то есть через 2-3 месяца после издания соответствующего закона.
   Перед земельными комитетами стояла задача подготовки земельной реформы, предварявшаяся работами по учету количества земли, условий ее отчуждения, установления нуждающихся, выявлении местных особенностей, составлении проектных планов расчетов. По положению, в состав Губернского земельного комитета включалось не менее 4 членов Губернского земского собрания.
   Земельные комитеты, находящиеся под значительным влиянием входящих в них представителей Советов, политических партий, исполкомов и т.п., зачастую в своей деятельности расходились с политикой Министерства земледелия, двигаясь в русле стихийно складывающихся земельных отношений.
   Так, Пензенской земельный комитет узаконил “организованный захват” частно-владельческих земель и раздел имения, принадлежавшего графу Уварову, Саратовский - раздел инвентаря и реквизиции посевного зерна в губернии.
   Ситуация осложнялась тем, что земельным комитетам был придан статус органов государственной власти, призванных подготовить земельную реформу к Учредительному собранию.
   В результате Временное правительство вынуждено было разъяснить, что “совершенные после 1 марта 1917 года акты, как по добровольным сделкам с землей, так и по принудительным продажам, кем бы они не были совершены ... не могут ограничивать свободу действий Учредительного собрания и служить основанием к установлению для этих земель каких-либо изъятий и принудительств при разрешении земельного вопроса”. Изданный 11 апреля закон “Об охране посевов” гарантировал владельцам возмещение убытков “в случае насильственной порчи или истребления посевов”.
   Однако, уже к лету 1917 г. стало заметно, что земельная политика Временного правительства не пользуется сочувствием населения. Несмотря на формальное признание приоритетов Учредительного собрания, в большинстве регионов происходило стихийное перераспределение земельной собственности. В Пензенской губернии, например, была проведена конфискация церковных и монастырских земель “до Учредительного собрания”. Еще в марте 1917 года, согласно постановлению Временного правительства были национализированы все удельные земли. Летнее межевание и работы, начавшиеся в удельных землях в апреле 1917 г. встретили яростное сопротивление крестьян, претендовавших на их немедленный раздел. Несмотря на популярность идеи окончательного установления земельной реформы Учредительным собранием, многие сельские сходы принимали решения о разделе земли между своими гражданами навсегда.
   Проводимые земельные захваты запутывали и без того сложные земельные отношения, затрудняли предстоящее разрешение Учредительным собрание земельного вопроса. Земские самоуправления пытались принять меры к прекращению захватов, отменяли постановления, несогласованные с земельными комитетами. В июне 1917 г. земства Симбирской губернии призвали население к соблюдению государственной земельной политики. 14 июня Губернский исполнительный комитет своим постановлением подчеркнул, что “земельный вопрос нельзя решить простым захватом земли отдельными лицами или обществами”.
   При волостных земствах стали создаваться примирительные камеры, ставившие своей целью установление на местах законных прав и порядка в земельных отношениях. Прошедший в мае 1917 г. Съезд уездных комиссаров и председателей земских управ Симбирской губернии подчеркнул, что “высшей губернской властью является Губернское земское собрание”, решения которого по земельным вопросам является приоритетными. Однако, уже тогда было отмечено, что для того, чтобы постановления “имели поддержку населения”, необходима тесная связь с Советами рабочих и солдатских депутатов.
   Одной из задач подготовки земельной реформы, лежавшей на земских самоуправлениях, было составление опросных листов и сбор сведений о “желательности земельной реформы” сообразно местным особенностям. Необходимость “довести голос трудового крестьянства до Учредительного собрания, чтобы земельный вопрос был разрешен так, как этого желает большинство крестьянского населения” была поставлена во главу угла работы статистических отделов земств. Анкета включала вопросы об отношении крестьян к частной собственности, способам отчуждения земли, степени возможной социализации и так далее. На основании анализа данных по Симбирской губернии, можно утверждать, что абсолютное большинство крестьянских обществ стояло за отмену частной собственности навсегда, без выкупа, с передачей всей земли трудовому крестьянству. Известно, что волостные управы в вопросах аграрных захватов часто были на стороне сельских обществ, игнорируя постановления губернских властей. Однако и крестьяне в ряде вопросов держались земской стороны.
   Влияние земства на земельную реформу отражалось в частности в анкетах крестьян. Так, в большинстве опросных листов крестьянских обществ, усадьбы, парки, “имения высокой культуры”, земли, застроенные фабриками, заводами должны были перейти в распоряжение земств. При этом отмечалось, что земли, имеющие сельскохозяйственное значение, должны находится в распоряжении сельских обществ. Общий размер трудовой земельной нормы на среднюю семью (2 взрослых работника, 1 подросток, 2 детей и 1 старик) колебался от 7 до 30 десятин.
   Процесс распределения земли часто сопровождался захватами инвентаря, лошадей и т.д. у их прежних владельцев. Бывало, что помещики сами, во избежание “больших неприятностей в отношениях с крестьянами”, давали крестьянам скот, лошадей, инвентарь “во временное пользование”, который иногда даже “с благодарностью возвращался обратно”. Однако в большинстве случаев положение частновладельцев было таково, что земства не могли гарантировать им ни охрану посевов, ни снятие урожая. Чтобы хоть как-то ввести аграрное движение в законные рамки, в Пензенской губернии земельным комитетам было предложено перевести захваты земель в договорно-арендные отношения.
   На прошедшем в июле 1917 г. съезде землевладельцев Мокшанского уезда Пензенской губернии было отмечено, что большинство бывших владельцев земли “отказываются от сельскохозяйственных работ, не веря в то, что их труд не будет захвачен”.
   Крестьяне снимали урожай даже с земских опытных полей. Справиться с захватами земли, порубками леса, расхищениями хлеба, кормов, инвентаря у частных владельцев и отрубщиков со стороны крестьянских обществ было практически невозможно.
   В большинстве случаев, волостные земства имели не более одного милиционера на волость, погромы же производились целыми селениями, а иногда и волостями. Милиционерам в открытую грозили самосудом. Даже составление протоколов было затруднительно, т.к. волостные земские милиционеры в большинстве своем были малограмотны, а население, в силу круговой поруки, препятствовало проведению дознаний.
   “Почти каждую ночь у нас какая-нибудь кража - то со взломом замков, то с разбором крыши, - жаловалась в Мокшанскую уездную земскую управу помещица Обухова в начале октября 1917 г. -Рубят мою дубраву и днем и ночью, при свете костров - и все это везут без стеснения моим двором, который сделали проезжей дорогой. Все сельское стадо гоняют через мой двор на мои поля, где сельские пастухи мешают пастись моей скотине, стараясь смешать оба стада, по сеенным лугам переезжают с возами и делают колеи. В доме были выбиты все окна. Не имея ни средств, ни возможности уехать из деревни, живу одна с дочерьми, всех служащих крестьяне сгоняют...”. В попытке противостоять аграрному движению весной-летом 1917 г. начали образовываться союзы землевладельцев, действовавшие в 30 губерниях России объединенные Всероссийским союзом земельных собственников. В эти союзы вступали не только помещики, но и хуторяне и отрубники. В средневолжских губериях сеть Союзов была одной из самых разветвленных и включала в себя помимо губернских и уездных союзов районные отделы и даже подотделы.
   Погромное движение в деревне приводило к тому, что частные владельцы земли массами предлагали земским управам взять в заведование свои имения.
   Аграрные беспорядки в Средневолжских губерниях с большей силой разгорелись летом - осенью 1917, в связи с уборкой урожая и отводом земли под пашню. Причем, во всех без исключения уездах отмечалась следующая тенденция: там, где общества имели рядом земли помещиков, там внутри борьбы не было, а где не было рядом крупных частных собственников - там объявлялись притязания на мелких и начинались захваты земли у отрубщиков и хуторян, при отсутствии которых, аграрная война разгоралась между волостями и селами, доходя до переделов земли внутри одной деревни. Аграрная война в деревне часто выходила за рамки справедливого перераспределения земельного фонда. Земля отбиралась и у тех, у кого она обрабатывалась своим трудом и не превышала трудовую норму, внося разлад и озлобление среди крестьян. Отбиралась земля даже у многодетных солдаток, чьи мужья были на фронте, под предлогом , что у них некому ее обрабатывать.
   Земства и земельные комитеты отставали от хода событий в деревне. Так, Пензенский уездный комитет был образован только 25 июня, когда яровые и паровые земли уже были распределены населением и комитету пришлось считаться с существующим положением дел.
   Земельный вопрос был обострен до такой степени, что когда в июле 1917 г. на Пензенскую губернию обрушилась волна беженцев со стороны Харькова, местные крестьяне начали сгонять с земель крестьян-украинцев и препятствовать найму к частновладельцам работников, оставляя их без заработка и средств к существованию. Политика земельных комитетов менялась “сверху-вниз”: если Губернские комитеты старались следовать политике Временного правительства, а уездные-вынуждены были лавировать, то волостные земельные комитеты просто выполняли решения крестьянских съездов по земельному вопросу. Наибольшее влияние на аграрное движение оказывали не постановления Временного правительства, а именно решения крестьянских съездов, которых только на уездном уровне в Поволжье к июню 1917 г. прошло 26.
   Основными правилами землепользования, принятыми в поволжских губерниях весной-летом 1917 г. - I и II Общегубернского крестьянского съезда Пензенской губернии, II Губернского Самарского крестьянского съезда, Крестьянского съезда Симбирской губернии.
   Лейтмотивом всех из них в конечном счете стало прозвучавшее на III Крестьянском съезде Самарской губернии, утверждение: “то что сделано, засеяно - никакие циркуляры не могут отменить”. При этом, правила землепользования, принятые Крестьянскими съездами, зачастую не только отвечали земской земельной политике, но и шли “вразрез с указаниями центральных органов власти и ЦИК Советов”.
   Земские самоуправления, призванные стать властью на местах, становились заложниками решений, принятых на Крестьянских съездах, причем нельзя сказать, чтобы постановления последних всегда выполнялись самими крестьянами.
   Так, несмотря на постановление Крестьянского съезда Симбирской губернии от 21 марта 1917 г. о запрете самовольного захвата земли (впрочем, допускавшего “добровольное соглашение”), по признанию крестьянского комитета Буинского уезда, случаи, когда общества захватывают земли отрубщиков, приняли характер системы”. В передел пускались и земли арендаторов, недопускаемых к ее засеву. Крестьянские съезды скорее стимулировали аграрное движение, нежели сдерживали его. При этом, решения средневолжких крестьянских съездов, как отмечают исследователи, выходили за рамки местного значения и, через центральную печать и областные съезды, оказывали влияние на аграрные движения во всей России.
   Постановления первых Крестьянских съездов касались засева полей в 1917 г., распределения земли между нуждающимися, определения трудовой нормы и условий арендной платы, правил землепользования и цен на хлеб. Теоретически все они признавали право окончательного установления земельного вопроса за Учредительным собранием. На практике постановления крестьянских съездов приводили к немедленному разделу всех частновладельческих земель и инвентаря между крестьянами.
   Кроме вопросов землепользования, Крестьянские съезды решали задачи организации крестьян помимо волостных земств. Так, Крестьянский съезд Саратовской губернии в апреле 1917 г. принял устав Крестьянского союза, с образованием его организаций в уездах, волостях и селах.
   Однако ни Крестьянские союзы, ни земства, ни земельные комитеты, ни образовывающиеся с весны 1917 г. союзы земельных собственников не могли направить аграрное движение в деревне в законопослушное русло. Не помогали ни действия земской милиции, ни аресты, право которых было предоставлено членам земельных комитетов статьями 338 и 341 Уложения о наказаниях, ни вооруженная сила, имевшаяся в распоряжении Губернских комиссаров. Суды были перегружены делами о захватах земельной собственности и нарушениях прав аренды. К маю месяцу большинство не только крупных владений, но и мелких хуторов и отрубов были уже захвачены общинниками и пущены в общий передел. Постановления официальных органов лишь констатировали этот факт. Сбор информации о землепользовании был затруднен, т.к. крестьяне недоверчиво относились к анкетным листам отделов земской статистики и правильных ответов не давали.
   Земельные комитеты в своей политике зачастую давали поспешные распоряжения, как, например, было с телеграммой Пензенского земельного комитета об использовании испольных хлебов. Несмотря на “отбой”, отнять обратно однажды данное крестьянам уже было невозможно - будь это инвентарь или лошади помещиков, либо “временно” взятые в передел земли отрубщиков.
   Принятые 15 мая 1917 г. II Общегубернским крестьянским съездом Пензенской губернии “Временные меры земельных отношений” не способствовали окончательному разрешению всех земельных споров, лишь способствуя снижению посевной площади со стороны землевладельцев. Если I Пензенский губернский крестьянский съезд лишь частично нарушал права землевладельцев, то II съезд, по-существу, потребовал конфискации всех помещичьих земель, скота и сельскохозяйственного инвентаря.
   К сентябрю 1917 г. под влиянием постановлений Крестьянского съезда в Керенском уезде началась массовая запашка частновладельческих земель. Еще до организации в июне земельных комитетов в уезде, было запахано 2151 дес. 740 кв. саж. яровой земли, принадлежавшей частным владельцам. Из 9699 дес. 1200 кв. сажен запаханного крестьянами пара, только на 2996 десятин имелись постановления волостных комитетов или расписки их владельцев о согласии. Остальные были либо захвачены откровенно (57 дес. 1200 кв. сажень), либо согласие на их запашку было получено общинниками силой (6645 дес. 1800 сажень). В Симбирской губернии в ходе аграрных переделов в деревне было конфисковано 552 тысячи десятин помещичьих и свыше 400 тысяч десятин других частнособственнических земель.
   В основе деятельности земств и земельных комитетов лежали лозунги партии социалистов-революционеров “земля - народу”. При этом сами крестьяне в своей земельной политике опережали не только разработку земельной реформы Временным правительством, но и будущие решения Учредительного собрания. Даже большевистский “Декрет о земле”, выдержанный в духе эсеровской земельной программы, на деле вряд ли вносил что-либо новое в уже свершившийся в деревне к осени 1917 г. передел земли. Разработка земельной реформы в России в 1917 г. не успевала за развитием событий в деревне.
   Только к декабрю 1917 г. Главным Земельным комитетом были выработаны законопроекты о крупном землевладении, о нормах отчуждения и наделения землей, и о контингенте лиц, подлежащих наделению. К тому времени ни крупного землевладения, ни каких бы то ни было нетронутых стихийным аграрным переделом земель в России уже не существовало.


§2. Финансы. Борьба с продовольственным кризисом


   Трудности борьбы земств с аграрным переделом в деревне были обусловлены не только крайней остротой земельного вопроса. Силы сдерживания захватническо-погромной стихии были подорваны крупнейшим за всю историю существования самоуправлений финансовым кризисом, масштабы которого стали видны уже весной 1917 г.
   Сборы земств значительно уменьшились, при том, что расходы возросли более, чем в три раза, а по отдельным статьям - более чем в пять - шесть раз. Финансовое положение многих земств, вследствие отсутствия платежей и большой задолженности со стороны населения, исключало “возможность установить нормальное течение земской жизни”. Земства, на которых лежала ответственность за обширное хозяйство, находились на грани прекращения деятельности, телеграфируя об этом в центральные органы.
   Вопрос финансирования земств, согласно распоряжения Временного правительства, напрямую увязывался с процессом их демократизации и разрешался лишь после утверждения земскими Собраниями состава Управ. Сборы же с населения, как сообщалось в докладе Симбирского губернского комиссара, к середине апреля 1917 г. почти полностью прекратились. В одной только Корсунской уездной земской управе было недополучено к лету 1917 г. до 600000 рублей земских сборов. В результате управа вынуждена была прибегнуть к правительственному займу в 200000 рублей. В течении мая-июня 1917 г. к займам обратилось большинство земств Симбирской губернии, получив кредиты от 130 до 400 тысяч рублей на текущие расходы. В противном случае деятельность земского хозяйства была бы приостановлена.
   Аналогичной была ситуация в других поволжских земствах. Так, поступления в кассу пензенского губернского земства в 1917 году достигли всего 921671 руб., в то время, как в 1916 году было собрано 1537645 руб. земских сборов. К октябрю 1917 г. касса пензенского земства оказалась пустой. Полностью были исчерпаны средства на содержание земских больниц, прекратилось дорожное строительство. Губернскому земству был разрешен заем в 1 млн. руб., но банки, не получившие правительственной гарантии, отказались выплатить деньги. Гарантии же потерялись где-то в петроградских канцеляриях.
   Поземельные сборы с крестьянских земель поступали слабо, категории плательщиков и размеры обложений были перепутаны аграрным движением и стихийным перераспределением земли. “Население считало, что налоги не только можно, но и должно не платить, помещики же не платили потому, что вынужденно перестали пользоваться землей.”
   По самым приблизительным подсчетам, потребность земств в кредитах на 1917 г. превысила 80 млн. рублей. Особо удручающим было финансовое положение новых волостных земств и тех уездных, которые находились в зоне наиболее активного процесса перемены собственников, когда земские налоги от новых хозяев земли не поступали, а старые хозяева, утратившие свою собственность в результате революционных перетурбаций платить их, естественно, отказывались. Основная часть деятельности земских учреждений в области финансов сводилась к сбору сведений о новых владельцах, облагаемых земским налогом имуществ, выработке механизмов взыскания этих сборов, поиску новых форм налогообложения взамен существующих, переписке с различными инстанциями по поводу введения новых налогов.
   На земских учреждениях лежала огромная ответственность за содержание большого количества больниц, домов презрения, приютов, школ, библиотек, музеев, столовых, помощь беженцам и фронтовикам, их семьям, призрению за состоянием обеспечения населения хлебом, работой, жильем. Все эти обязанности, относящиеся к разряду традиционных земских функций, требовали прочной финансовой основы. В условиях же нарушения внутригосударственного порядка и углубления хозяйственного кризиса, связанного с кризисом власти, земское хозяйство переживало тяжелый упадок.
   Известно, что самообложение было основой жизнестойкости земств. Однако в условиях неплатежей и роста расходной части бюджета, не имея действенного инструмента взыскания налогов, самообложение не решало финансовых проблем. Из 2136574 руб. Симбирской губернской сметы на 1917 г., 1444863 руб. следовало получить за счет сборов с населения. Удалось собрать не более 70 %, займы же и принадлежавшие земству цементный, химический и др. заводы не смогли покрыть недостающую сумму. К 1 января 1918 г. в кассе, например, Симбирской уездной земской управы осталось 11510 руб. Из следовавших поступить в Сенгилеевскую уездную управу 1917 году 772797 руб. земских сборов, поступило лишь 220728 руб. Несмотря на постановление земского собрания о понуждении к уплате земского сбора, работа шла в основном за счет частных займов. Последнее обстоятельство являлось общим положением дел финансовой деятельности земств в 1917 году. Не земские сборы, а займы стали материальной основой деятельности земств.
   Не лишним будет отметить, что при всех условиях революционного времени самой дорогой статьей расходов многих земств по-прежнему были расходы на народное образование и медицину. Так из 1291444 руб. сметы расходов Сенгилеевского земства на 1918 г. расходная часть народного образования и медицины составила 221441 руб. и 491508 руб. соответственно. Больших расходов требовало содержание дорог (22525 руб.), ветеринария (23130 руб.), содействие сельскому хозяйству (33990 руб.).
   В адрес земства поступали и частные пожертвования. Так, в октябре 1917 гласный Ф.М.Баукин пожертвовал на открытие ремесленного училища в г.Сенгилее 25000 руб. и 50000 руб. на сельскохозяйственные школы уезда (земство выделило 1200 руб. и 5000 руб. соответственно), баронесса Шлиппенбах выделила несколько каменных строений под школу в Карсунском уезде, отдав школе мастерские и 12 делянок чернолесья.
   Однако, в общей массе, ни частные пожертвования, ни займы не могли существенно повлиять на финансовое положение земств.
   Не могла поправить финансовое положение и попытка переложить ряд земских повинностей (содержание милиции, охрана безопасности и т.д.) на государство, так как государственная налоговая система также была в кризисе. Из 356212 руб. необходимых на содержание земской милиции в Алатырском уезде Симбирской губернии, было получено в 1917 году только 126875 руб.
   Население совершенно отказывалось платить земские сборы. Отношение к этому налогу было таково, что когда председатель Ломовской волостной земской управы Пензенской губернии предупредил граждан, о возможном закрытии школ, крестьяне ответили, что “можно обязать учителей учить бесплатно”.
   Ситуация усугублялась большим количеством местных налогов, вводимыми различными “комитетами”. В результате МВД своими телеграммами от 2 мая и 8 июня предписало не допускать никаких недобровольных местных налогов “впредь до образования волостных земских учреждений”.
   В связи с сокращением поступления причитающихся платежей, земства стали высчитывать деньги из сумм арендной платы за землю и луга, которые предоставлялись обществам земельными комитетами. Впрочем, это было проблематично, так как бывшие владельцы не платили за отнятую у них землю, а новые не желали, считая безвозмездный переход справедливым. В 1917 г. церковноприходские школы перешли на содержание земств. Любопытно, что при собственных затруднениях некоторые земства даже оказывали финансовую поддержку Советам - своим будущим могильщикам. Например, Сердобская земская управа Саратовской губернии ежемесячно финансировала местный Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов в размере 1000 руб.
   Все возрастающие расходы земств, дороговизна, хозяйственная разруха требовали значительных средств. Кредиты, займы, частные пожертвования, деятельность принадлежавших земству предприятий, арендная плата, налоги - все это вместе взятое не могло поправить финансового кризиса. К моменту захвата власти большевиками земские сборы во многих уездах едва достигали 10 % от обложения.
   Будучи поставленными во главе продовольственного дела в России, земства сталкивались с полной невозможностью снабжения населения хлебом в условиях отсутствия твердых цен на хлеб и сельскохозяйственные продукты, не возможностью удержать рост цен на промышленные изделия, утечку зерна за пределы губерний в результате действия спекулянтов.
   В апреле 1917 г. в местные продовольственнные комитеты было отправлено постановление Временного правительства о поступлении незасеянных земель в их распоряжение. Постановление давало право комитетам сдавать в аренду эти земли “по справедливой цене”, либо самим организовывать посевы. Это была попытка предотвратить продовольственный кризис. Правительство объявило весь посев достоянием государства и призвало всех граждан продолжать засевать свои поля. Весь хлеб поступал в распоряжение государства.
   При этом, крестьяне увязывали установление твердых цен на хлеб с гарантией получения по столь же низким других товаров, необходимых им. Охрана же посевов возлагалась на земства и продовольственные комитеты. С 30 марта 1917г. Временное правительство, объявив казенную хлебную монополию, пошло на непопулярные меры, вынуждая крестьян сдавать хлеб по твердым ценам. Потребность России в хлебе постоянно росла. В 1915 году было заготовлено 300 млн. пудов хлеба, в 1916 - 500 млн., в 1917 году необходимость составила 1 млрд. 100 млн. пудов. С 1915 года для уборки хлеба стали привлекать учащихся. В 1916 году, по инициативе Всероссийского Земского союза были организованны “трудовые дружины учащихся”, содержание которых было возложено на земства. Однако, по мере развития продовольственного кризиса в стране становилось ясно, что государство и армия не получат нужного количества хлеба. Еще в мае 1917 г. в Сызрани ввели хлебные карточки, а в июне в Пензе, с санкции продовольственного комитета, начались массовые обыски и извлечения “избытков продуктов”.
   Крестьяне, несмотря на призывы, препятствовали сдаче хлеба на ссыпные пункты земств. А если частным владельцам и удавалось собрать хлеб со своих участков, крестьяне не давали его обмолотить. Попытки навести порядок в продовольственном деле натыкались на противодействие населения, владельцев хлебных запасов и индифферентное отношение к вопросу продовольствия со стороны чиновников, в том числе и земских. Земства, особенно начиная с осени 1917 г., все чаще начинают применять непопулярные меры в отношении крестьян. Так, согласно решению Общеземского собрания Карсунского уезда Симбирской губернии, наряду с открытием в голодающих селах хлебопекарен и общественных столовых, проводилась 20 % реквизиция хлеба в уезде. В ноябре 1917 г. в Пензенском уезде продовольственные комитеты и земства приняли решение взять на учет все продукты. Несмотря на принимаемые меры, в ряде уездов Поволжья осенью 1917 г. начался голод. Так, еще в августе 1917 г. Симбирской губернии не хватало 11 млн. пудов хлеба, т.е. потребление не превышало “голодную норму”. В декабре 1917 начался голод в Ардатовском уезде, в Омск была срочно отправлена экспедиция за хлебом для Симбирской губернии. В итоге, с 1 января 1918 г. твердые цены на хлеб были отменены по всей губернии, в попытке остановить отток хлеба за ее пределы.
   Однако спекуляция, вызванная твердыми ценами, повсеместно и раньше сводила “на нет” Закон о хлебной монополии, остановить ее теперь было непросто. Пассажирские поезда были забиты хлебными грузами, железнодорожники жаловались, что солдаты не пускают пассажиров, проезжая бесплатно. Все вагоны были загружены мукой, продаваемой открыто на станциях по спекулятивным ценам - начиная с 30 руб. за пуд. Места в вагонах занимались с боем, выламыванием дверей. Массовая вывозка хлеба из Пензенской губернии ходоками из голодных губерний, скупающих хлеб по завышенной цене привела к тому, что запасы хлеба в губернии к зиме 1917 г. оказалась на исходе. Продовольственного кризиса не избежала и Самарская губерния, еще летом 1917 г. считавшаяся благополучной настолько, что поставляла хлеб в соседние губернии, в частности в Симбирскую. Однако уже с сентября 1917 г. в связи с хлебным кризисом начались волнения в Самарском, Бузулукском и ряде других уездов. Состоявшееся в октябре в Самаре демократическое совещание постановило взять на учет все хлебные и продовольственные запасы в губернии. Деятельность земских самоуправлений к осени 1917 г. проходила на фоне углубляющегося кризиса. Земства испытывали финансовые затруднения, связанные с развалом налоговой системы и хозяйства. Продовольственный кризис, начавшийся не без влияния аграрного движения, ставил Поволжье на грань голода. Попытки земств предотвратить кризис за счет ужесточения налоговой системы, хлебной монополии натыкались на противодействие утратившего государственные начала крестьянства. Разрешение сложившейся ситуации всецело зависело от стабилизации общенациональной обстановки в России.


§3. Традиционные сферы деятельности
   Новые функции земств в условиях войны и революции не освобождали их от многочисленных обязанностей по поддержанию обширного земского хозяйства. Традиционная земская работа в области народного образования, здравоохранения, агрономии, дорожного строительства, статистики - все это требовало участия и в годы революции. Несмотря на полувековой опыт и общепризнанные заслуги, работать земствам в условиях хозяйственной разрухи, финансового кризиса, политизации общества для “местных польз и нужд” было трудно.
   В 1917 г. 67% населения России было неграмотно. Революция вовлекла широкие народные массы в государственную деятельность через осуществление прав гражданства, участие в управлении земским хозяйством, выборах в Учредительное собрание. Естественно, что осуществление демократии, участие населения в политике, в деятельности органов власти и неграмотность не могли не входить в противоречие, поэтому одной их основных сфер земской деятельности стало народное образование, получившее в 1917 г., кроме культурно-просветительского и политическое значение.
   Земский кризис, приводил к тому, что дело народного образования во многих уездах оставалось на уровне 1914 -1915 гг. Так, в Карсунском земстве Симбирской губернии к 1 сентября 1917 г. существовало 126 школы, а не хватало 106. Чтобы хоть как-то решить проблему, земство вынуждено было идти по линии увеличения “комплектов” (классов) в уже существующих школах.
   Большинство строений, занимаемых под школы, в уездах были старые, деревянные, не отвечавшие требованиям вместимости. С введением в 1917 г. всеобщего обучения, положение стало еще хуже - в некоторых школах училось более 100 человек, при вместимости - 30-40. Государство с 1917 года стало финансировать школьное образование, участвуя в бюджете земств. Однако денег на строительство новых зданий не хватало, поэтому в основном под школы снимались обычные крестьянские дома. С лета 1917 г. в ведение земств перешли церковноприходские школы и школы, расходы на которые до введения всеобщего обучения несли сельские общества. Школы плохо снабжались учебниками, почти все - не имели библиотек, мало было учителей со специальными педагогическим образованием. Несмотря на открытие новых школ и комплектов, спрос населения был неудовлетворен. В земские управы шли ходоки из сел. Например, в Сердобском уезде Саратовской губернии потребность в учебе составляла 80-90 учеников на одно место учащегося. И это несмотря на то, что в 1917 г. в уезде было открыто 27 новых школ, причем в большинстве из 70 существовавших было 5 классов и школы были переполнены - в Голяевской школе училось 460 человек, в Анно-Байковской - 98, в Ртищевской - 170 в двух классах.
   Летом 1917 г. при земствах были созданы уездные и волостные комиссии по народному образованию, куда вошли представители земских управ, родителей, учителей, учащихся и участковый врач. Комиссиям представлялось право составления смет, утверждения кандидатур на учительские должности, обсуждения вопросов открытия новых школ и др.
   Реформа народного образования в 1917 г. включала не только переход с 1918 г. на всеобщее образование и сосредоточение всей школьной сети в руках земств. Важной частью реформы стало развитие внешкольного образования, под которым подразумевалась сеть библиотек, книгоиздательств, воскрестных школ, школ для взрослых, лекций, народных чтений, музеев, театров, спорта, кинематографа и др. Главное значение в этой связи придавалось библиотекам и воскресным школам, призванным учить взрослое население грамоте. В Сенгилеевском уезде Симбирской губернии воскресные школы были открыты при каждой действующей школе.
   Стремление народа к образованию можно показать на следующем примере: после чтения в аудитории одного из уездных земств “Чем люди живы” Л.Н.Толстого, было раскуплено за один день 200 экземпляров этого рассказа, затем, в течение недели еще 100. После повторного чтения стали интересоваться и другими книгами. Следует отметить, что при продаже книг земства не преследовали коммерческих интересов, продавая их по себестоимости.
   Крестьяне часто не могли платить за обучение и многие земства поднимали вопрос о введении в ряде учебных заведений бесплатного образования. Так, бесплатное обучение было введено в Сенгилеевской гимназии, Тереньгульской волостной школе. С сентября 1917 г. в Симбирской губернии было введено в ряде уездов совместное обучение мальчиков и девочек.
   Важной частью реформы была организация национальных школ, что в многонациональном Поволжье было необходимо. В Поволжье было всего 120 земств. Своеобразным центром поволжских национальностей считалась Казань, где было открыто издательство книг на языках народов Поволжья и тюркско-финский отдел при Высшем Педагогическом институте, готовившем национальные кадры для школ.
   В одном Симбирском уезде на обучение детей-мусульман требовалось 64 школы, управа смогла открыть 30 “комплектов” для обучения 4192 учеников и одно “высшее начальное училище” с преподаванием на татарском языке. В ноябре 1917 татарская учительская семинария открылась в Буинском уезде Симбирской губернии.
   С введением волостных земств часть функций по организации народного образования, медицины, сельскохозяйственной деятельности перешли к ним. Вопросы хозяйственной части, как правило, целиком отдавались волостным земствам. Например, в июле 1917 г. в ведение волостных земств по решению Симбирского губернского врачебно-санитарного Совета была передана вся лечебно-участковая медицина, а в руках уездов осталось общее руководство санитарной частью и народным здравоохранением. Расходы уездных земств на медицинскую часть превышали в сметах 1917 г. все остальные статьи.
   Немалую часть расходов земств составляли агрономические, ветеринарные и сельскохозяйственные мероприятия. Несмотря на значительный опыт работы земств в области сельского хозяйства, крестьяне часто скептически относилось к земским мероприятиям, не признавая их нужными. Отчужденность населения была связана с оторванностью прежних агрономических планов, составляемых “сверху”. Основным моментом сельскохозяйственной деятельности земств в 1917 г. стало перенесение центра тяжести работы в низы, “построение культурно-агрономического здания на прочном фундаменте народного сочувствия и понимания, близкого знакомства с условиями действительности”.
   Крестьяне, больше всего ценящие умелость и практические результаты, с доверием относились лишь к тем земским мероприятиям, которые практически доказывали свою полезность. Поставив целью распространение среди крестьян технических умений, земства организовывали сельскохозяйственные опытные станции, курсы по маслоделанию, ремонту машин и т.д. Под покровительством земств получили свое развитие сельскохозяйственные и другие кооперативы. Так, если в 1916 г. в Сердобском уезде Саратовской губернии существовало только 18 кооперативов, то к июню 1917 г. их стало уже 76 и был организован Союз потребительских обществ.
   В русле экономической деятельности, на земствах лежали среди прочих, обязанности по ирригации и осушению болот, лесоразведению и облесению песков и оврагов. Заметим, что вплоть до 1917 года эта деятельность носила не природоохранный, а экономический аспект. Так, лесоохранная деятельность земств, в основном, была направлена против крестьянских порубок, расценивавшихся как кража, и только затем к ней добавилось лесоразведение. С 1917 г. лесоохранная деятельность стала обязанностью волостных земств, сталкивавшихся с огромными трудностями, так как площади лесов в Поволжье были значительными, а хищнические вырубки в условиях аграрных беспорядков летом-осенью 1917 г принимали катастрофический характер.
   Не малого участия земств требовало дорожное строительство. Только в Пензенской губернии общая протяженность земских дорог составляла более 2 тысяч верст, среди которых на содержание земств находилось 77 трактов, 125 верст мощеных и шоссированных гатей, более 1500 мостов, в т.ч. деревянных, железнодорожных, и железобетонных, общей протяженностью около 15 верст. Дороги, делившиеся на волостного, уездного и губернского значения, находились в основном, в ведении соответствующих земств и отчасти поддерживались Министерством путей сообщений.
   Согласно постановления Временного правительства от 17 апреля 1917 г. взамен полиции была учреждена милиция, являвшаяся правоохранительным органом государственной власти на местах и состоящая в непосредственном ведении земского и городского самоуправлений, несущих расходы совместно с государством.
   Земская милиция, призванная служить охране общественной безопасности и спокойствия, изначально оказалась в незавидном положении. Несущие бремя обширных хозяйственных и культурно-просветительских задач, переживая финансовый кризис, земства не могли содержать милицию в нужном состоянии. По свидетельству Алатырского уездного земства Симбирской губернии, в среднем в 1917 г. на волость приходился 1 конный и 1 пеший милиционер. Даже у начальника уездной милиции не было экипажа и он ездил на вызовы на извозчиках. Ночью, деятельность милиции останавливалась, так как извозчики ездить отказывались. В результате “деятельность милиции поневоле сводилась к констатированию преступлений”. В милиции не хватало кадров, а те что были - часто шли сюда ради куска хлеба, с неохотой отбывая положенное время на службе.
   На деятельность земских самоуправлений 1917-18 гг. наложила свой отпечаток I мировая война. К лету 1917 г. 46,7% работоспособного населения Пензенской губернии было отправлено на фронт. Война лишила многие крестьянские хозяйства кормильцев, отняла у сельского хозяйства и промышленности рабочие руки. В результате, почти повсеместно земства вынуждены были для проведения посевных и уборочных работ использовать труд военнопленных, специальным циркуляром Временного правительства отпускавших их из концентрационных лагерей в распоряжение земств и продовольственных комитетов.
   Война породила огромную волну беженцев, захлестнувшую Средневолжские губернии летом 1917 г. Только в Симбирской губернии их было зарегистрировано 46000 чел., из которых 41000 находилась на призрении земств. Безработица среди беженцев приводила к увеличению затрат земств на выдачу пособий беженцам, составлявших по Симбирской губернии 4143070 руб. по смете на 1918 г. В Ардатовском и Сенгилеевском уездах открылись специальные школы для детей беженцев. Финансовое состояние поволжских земств не позволяло обеспечить беженцам нормальную жизнь. 75 % беженцев составляло неработоспособное население. В силу недоедания большое распространение среди них получили болезни. На медицинскую же помощь земства могли выделить не более 35 копеек в квартал на человека.
   Война, голод, безработица переполнили земские приюты. Детей подбрасывали ежедневно - завернутых в грязную тряпку, с “соской” из черного хлеба, обреченных на верную смерть. Условия содержания в приютах были ужасные - при осмотре гласными земства Сердобского приюта у них “в жилах стыла кровь” - смертность в нем достигала 100 %.
   По свидетельству земств, большинство из детей-подкидышей имели живых родителей, которые по своей бедности не могли их содержать.
   Земским самоуправлениям приходилось преодолевать колоссальные трудности, поддерживая свое обширное хозяйство в условиях 1917 г. Осознавая свою ответственность перед населением, земства прилагали все силы к тому, чтобы революция и война не свели “на нет” полувековые достижения самоуправлений в своих традиционных областях деятельности. Расходы на народное образование, здравоохранение, сельскохозяйственную помощь населению по-прежнему составляли главные статьи земских расходов. Реформа школьного образования, мероприятия в области кооперации, сельского хозяйства - все это призвано было приблизить земские учреждения к населению. Однако успехи сильно зависели от положения в стране и развития революции, своим углублением на фоне войны и анархии дестабилизирующей ситуацию в хозяйстве, в том числе и земском.


§4. Организация выборов в Учредительное собрание


   Россия никогда до 1917 года не знала свободных выборов, поэтому одной из главных задач стала разработка закона об избирательных правах граждан. Земское самоуправление призванно было Временным правительством взять основную тяжесть работы по проведению выборов в Учредительное собрание на себя. Определялась обязательная очередность: сначала проведение выборов в волостные земства, затем - в Учредительное собрание.
   Земства, составлявшие основу властных структур на местах, становились и основой избирательной структуры для выборов - начиная с определения избирательных округов и заканчивая техникой выборов.
   Работа по организации выборов началась в мае 1917 г., сразу после телеграммы князя Львова, касающейся выборов в волостные земства, в которой подчеркивалась зависимость выборов в Учредительное собрание “в многомиллионной крестьянской России от выборов в волостное земство”.
   25 мая открылись заседания Особого совещания для изготовления проекта положения о выборах в Учредительное собрание, ставящее своей целью определение размеров избирательных округов и упрощение техники выборов. Одновременно, в рамках специальной комиссии, началось сравнительное изучение действующих систем избирательного права, действующих в мире. Основное внимание Комиссии было сосредоточенно на сравнении достоинств и недостатков мажоритарной и пропорциональной систем. Подчеркивалась необходимость для России такого избирательного закона, который сочетал бы в себе техническую простоту, дешевизну, доступность избирателю и возможность созыва Учредительного собрания в кратчайшие сроки.
   При сравнении избирательных систем отмечалось, что мажоритарная система более выражает личное отношение избирателей, в то время, когда при пропорциональной население уступает свои права партиям. Наибольший недостаток пропорциональной системы отмечался в опасности того, что “несколько сот тысяч граждан, сгруппировавшись в партийные организации, подчинят своей воле многомиллионное население страны, страны, преимущественно беспартийной и страна окажется во власти партийной бюрократии”. Комиссия отмечала, что пропорциональная система лучше выражает мнение национального и политического меньшинства.
   В мае 1917 г. на местах прошли заседания земских управ, рассмотревшие вопросы организации выборов. Так, на состоявшемся в начале мая Съезде уездных комиссаров и председателей земских управ Симбирской губернии, было принято решение об организации курсов для населения по подготовке Учредительного собрания.
   Соответствующие указания получили отделы земств, подготавливающие к Учредительному собранию земельный вопрос.
   В июне 1917 года на местах стали образовываться комиссии по выборам волостных земских гласных. Одновременно началась работа по составлению списков, по которым затем проводились выборы в Учредительное собрание. Предельный срок составления списков был назначен на 10 июля (сроком созыва Учредительного собрания назначалось в то время 30 сентября 1917 года).
   Правительство настоятельно призывало “все земские управы губернии провести выборы в кратчайшие сроки, желательно в один день по всей губернии”. Работа по подготовке выборов в Учредительное собрание была возложена на председателей земских управ. Для этого по приказу Особого Присутствия по выборам в Учредительное собрание на местах создавались Окружные комиссии под председательством руководителей соответствующих земских управ.
   Постановлением Временного правительства от 14 июля 1917 г. руководство по подготовке материалов и производстве технических работ для выборов было возложено на МВД. Заказы по печатанию избирательных списков, конвертов, карточек и т.п. были распределены между русскими и финскими фабриками, сразу же заявившими о невозможности напечатать огромное количество документов в срок, к 1 августа. Известно, что в одной Самарской губернии было распространено свыше 15 тыс. экземпляров Закона о выборах в Учредительное собрание.
   Подготовка к выборам шла крайне медленно, а общая политическая чехарда 1917 года напрочь лишала ее какой-либо ритмичности. Даже напечатать Положение о выборах было проблемой, т.к. типографии “печатали все, что угодно: партийные газеты, лубочную литературу, частные заказы”, но не наказы Временного правительства. В результате рассылка экземпляров Закона была закончена только к 20-м числам октября 1917, т.е. меньше чем за месяц до самих выборов.
   Согласно расписания числа членов Учредительного собрания по избирательным округам, Пензенская губерния получила 9 мест, столько же - Симбирская, и Самарская - 17. Земские управы должны были приступить к составлению избирательных списков, опубликовав их не позже 3 октября 1917 г. Губернские избирательные округа совпадали с границами губерний. Начиная с августа 1917 г. земские управы приступили к подготовке материалов к выборам. Только в одной Симбирской губернии для выборов требовалось более 1550 пудов бумаги для печатания списков, удостоверений, избирательных записок и т.п.
   В основу работы по выборам в Учредительное собрание были положены избирательные списки по выборам в волостные и уездные земства и думы. В сентябре 1917 г. на местах были организованны Окружные по выборам в Учредительное собрание комиссии, в состав которых вошли представители земств, городов и окружных судов. В октябре Окружные комиссии объявили о начале регистрации кандидатских списков согласно ст. 45 “Положения о выборах”.
   Партии активно включились в борьбу вокруг выборов в Учредительное собрание. Самарский Совет Крестьянских Депутатов постановил, что в список кандидатов не могут быть включены не члены партии социалистов-революционеров. Большевики, окрыленные победой на выборах в Самарскую Городскую Думу, рассчитывали на победу и в выборах в Учредительное собрание, хотя всего за три дня до переворота (22 октября 1917 г.) большевик Масленников отметил, что “массы начали охладевать к нашей партии, и приходится выступать, хотя надеяться на победу окончательно не следует”. Отсрочка выборов в Учредительное собрание объективно играла на руку большевикам. Ленин понимал, что провести выборы в воюющей стране, пораженной экономическим и политическим кризисом, не имевшей прецедентов всеобщего избирательного права и даже списков избирателей - дело “архитрудное”. Критикуя Временное правительство в оттягивании сроков созыва Учредительного собрания, большевики зарабатывали себе очки на случай захвата власти.
   Для выборов в Учредительное собрание Пензенская губерния была разделена на 1109 участков, в среднем по 4 участка на волость, при этом всего в губернии проживало 1869785 человек. Город Пенза был разделен на 12 территориальных участков и 8 военных. Выборы в Учредительное собрание имели для крестьянской России особое значение. Еще первый Пензенский губернский крестьянский съезд, принявший “Временные меры по разрешению земельного вопроса”, подчеркнул зависимость его окончательного решения от Учредительного собрания. В борьбе за итоги выборов большинство партий так или иначе пытались оказать влияние на земства, в отношении которых они стояли за предоставление им широких прав.
   По Пензенскому избирательному округу в борьбу включились 6 списков: партии народной свободы (N 1), РСДРП (объединен-ной) и Бунда (N 2), национального блока (N 3), эсеров (N 4), большевиков и интернационалистов (N 5), народных социалистов (N 6). В результате выборов по городу Пензе победил список N 4, набравший 13808 голосов. На втором месте шел список N 1 (7413 голосов), на третьем - список N 5 (4496 голосов). Остальные значительно отставали. Следует отметить, что в выборах приняли участие только 35 % избирателей, имевших право голоса. По губернии также победила партия социалистов-революционеров, набравшая 467657 голосов, при этом большевики получили 52426 голоса, кадеты 25297 голосов, меньшевики 25663 голоса, национальный блок 4717 и эсеры 4828 голосов. Всего из 850 тысяч избирателей в голосовании приняли участие 580588 человек. 30 ноября были подведены итоги выборов от Пензенской губернии. Из 9 мест, определенных Временным правительством для губернии в Учредительное собрание были выбраны исключительно эсеры: Авксентьев, Федорович, Гоц, Цынговатов, Костин, Болдов, Коногов, Левтонов. Большевики не получили ни одного места.
   Выборы в Учредительное собрание начались в Самарском и Пензенском избирательных округах 12 ноября, в Симбирском - 19 ноября. Днем созыва Учредительного собрания было объявлено 28 ноября 1917 г. 12-14 ноября состоялись выборы в г. Симбирске, Сызрани и ряде уездов Симбирской губернии. В Симбирском избирательном округе насчитывалось 1100000 избирателей, из них приняли участие в выборах 638077 человек. В результате выборов в Учредительное собрание от Симбирской губернии было избрано 7 депутатов от списка Губернского крестьянского съезда и партии эсеров (Гавронский, Петров, Титов, Алмазов, Воробьев, Мошкин, Почекуев) и по одному депутату от мусульман (Цаликов) и большевиков (Покровский).
   В Самаре на выборах было представлено 16 списков, среди которых были большевики (N 2), кадеты (N 6), эсеры и крестьянский союз (N 3), мусульмане (N 13), украинцы (N 10), немцы (N 16) и др. Победил на выборах список N 3. Эсеры получили 12 мест из 17, определенным Временным правительством для избирательных округов Самарской губернии. В Учредительное собрание вошли будущие члены КОМУЧа - Архангельский, Фортунатов, Климушкин, Брушвит, Маслов, Белозеров, Лазарев и др. Три мандата получили большевики - Троцкий, Урицкий, Куйбышев (за отказом первых двух их места заняли Ермошенко и Масленников), два места получили мусульмане. По Самаре большевики одержали победу - 26663 голоса против 16773 голоса за эсеров, но по уездам везде проиграли. Разгон Учредительного собрания стал неизбежен.
   Перемена настроения большевистской власти к Учредительному собранию становилась тем явственней, чем ближе становились выборы. В день большевистского переворота новая власть подчеркивала, что созовет Учредительное собрание. Постановление об этом было утверждено 27 октября. Сроком выборов было подтверждено 12 ноября. 28 октября в избирательные комиссии были разосланы телеграммы за подписью Ленина с приказом продолжать работу по организации выборов и провести их в указанный Временным правительством срок. Однако, чем ближе была дата 12 ноября, тем сильнее была решимость большевиков не признавать итогов выборов в случае поражения. В день выборов Куйбышев опубликовал в “Приволжской правде” статью “Советская власть и Учредительное собрание”. “Государственная власть, отнятая в бою у буржуазии, сегодня должна быть отнята еще раз мирным путем. Мы убеждены в победе на выборах, но ... товарищи рабочие, солдаты и крестьяне, идя к избирательным урнам, ни на минуту не должны забывать, что правда и законы зиждутся на организованной силе того класса, который станет у власти. Учредительное собрание не должно быть господином над вами. Наоборот, Учредительное собрание должно быть послушным исполнителем вашей классовой воли”.
   Земские самоуправления пытались противостоять насилию большевиков, откровенно игнорировавших результаты выборов. Прошедшие в средневолжских губерниях в ноябре-декабре 1917 г. земские собрания, подведя итог выборов в Учредительное собрание, в своих резолюциях единодушно принимали решения о его поддержке, отмечая факты все более грубого насилия, которым сопровождали большевики укрепление своих позиций накануне созыва обреченного уже на разгон Собрания.


Глава 3. Земства в период установлениЯ Советской власти.

§1. Земства и Советы


   “Неожиданно, на первый взгляд, вспыхнуло большевистское восстание, - писало “Земское дело” в октябре 1917 г. - Временное правительство отстранено, стране нанесен тяжелый, непоправимый удар. Но, если вдуматься, то ничего неожиданного не окажется. Старый режим, неподдерживаемый никем, рухнул под бременем осложнившихся задач. Война затянулась, хозяйственная разруха растет с каждым днем”. Массовое сознание было подготовлено к захвату власти, а сообщения о заговоре большевиков задолго до 25 октября 1917 г. стали газетным штампом даже в провинциальной прессе.
   Настоящим бедствием для созидательной земской работы стало проникновение в нее “партийности”: “Наверху идет борьба за власть, за утверждение власти, - говорил один из делегатов совещания председателей волостных управ Самарского земства вскоре после октябрьских событий, - до организации твердой власти половина из нас вымрет с голоду. Революция с ее углублением и расширением погубила все, что мы завоевали в мартовские дни, от всех свобод остались одни грязные тряпки”.
   Политизация земства привела к тому, что органы местного самоуправления, от которых зависело огромное хозяйство и благополучие населения, становились заложниками партийных интриг и программ. Февральская революция, пробудив к участию в политической жизни страны огромные, дремавшие до того массы народа, вместе с тем политизировала их сознание, обострив его противоречивость и конфликтность, включив одновременно с процессом созидания маховик разрушения. Еще в мае 1917 г. Клемансо, говоря о не подготовленности русского народа к свободе, обозначил условия, в которые были поставлены народ и правительство революцией и войной: духовенство потеряло всякую почву, землевладельцы охвачены страхом перед предстоящим земельным переворотом, буржуазия призвана к созданию умеренного правительства, крестьянство жаждет земельных приобретений, рабочие охвачены стремлением к перевороту, направленному на подчинении личности всемогуществу государства. “Несчастие России, возрожденной революцией, - подводил итог Клемансо, - состоит в двоевластии, ведущем к анархии”.
   После прихода к власти Временного правительства крайние правые стали на точку зрения, что “чем, хуже, тем лучше” и не ообенно опасались большевизма, рассчитывая на его кратковременность и преданность масс монархической идее, благодаря чему их вскоре призовут к власти для восстановления государственного строя. На одном из совещаний Временного правительства, произошедшем за 14 дней до Октябрьского переворота, было даже высказано предположение, что “выступление большевиков, ожидаемое по одним сведениям - 26, по другим - 15 октября, может быть полезным, ибо после его успеха большевизм пойдет на убыль”.
   Бездеятельность правительства была особенно очевидна на фоне того, что крушение монархии выявило отсутствие прочной основы для российского парламентаризма. В стране еще не сформировались устойчивые средние слои населения, а военные бедствия и разруха способствовали дальнейшей поляризации интересов, стимулируя резкое увеличение массы “маргиналов”, люмпенизированных слоев. Именно они стали определять общественно-политическую ситуацию в столице в 1917 г. Цементировать эту неустойчивую ситуацию было нечем, так как “большинство населения России было не готово к радикальным переворотам в жизни, а буржуазия желала побед без усилий и страданий”.
   Камнем преткновения, использованным большевиками при захвате власти, стала для Временного правительства формула “непредрешения”, связавшая его с Учредительным собранием. Временное правительство стало заложником идеи “непредрешенчества”, расширяя роковой в условиях двоевластия вакуум легитимной власти. Ни правительство, ни стоящие у власти в первых Советах партии не могли распорядиться полученной властью в целях реформирования общества “даже в той мере, в какой готовы были сделать это, не рискуя быть обвиненными, главным образом слева, в посягательстве на права Учредительного собрания. В то же время, левоэкстремистские силы эта формула связывала лишь в той мере, в какой они признавали за ним окончательную санкцию своих прямых действий”.
   Временное правительство окончательно погубило себя медлительностью при подготовке и созыве Учредительного собрания. Октябрьский переворот был проведен большевиками под лозунгом обеспечения созыва Учредительного собрания, чему старое правительство, по мнению большевиков, препятствовало, под лозунгом “Вся власть Советам до дня созыва Учредительного собрания”. Самара подошла к Октябрю в сложной политической обстановке. Социалистическое течение преобладало не только в Советах, но и в органах городского самоуправления. Причем, если в Советах все же основную часть депутатов составляли эсеры, то по итогам выборов в Городскую Думу 1917 г. победу одержали большевики, получившие 34 места из 68 кандидатов и составившие самую крупную думскую фракцию. Лидер самарских большевиков В.В.Куйбышев реально претендовал на пост городского головы. Таким образом, большевистскому перевороту, произошедшему в Петрограде, в Самаре была подготовлена серьезная опора.
   Когда весть о захвате власти дошла до Самары, большевики, опираясь на интернационалистов и максималистов, предложили в экстренном заседании ИК Советов 25 октября немедленный переход всей губернской власти в руки Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов и объявление Временного правительства низложенным. Однако предложение Куйбышева большинством голосов было отклонено.
   Структура местной власти, основанная на земском и городском самоуправлении, оказалась не готовой к отражению большевизма, будучи разделенной на классы и партии.
   Октябрьский переворот поставил земства в тяжелые условия. Фактически сразу земство приняло постановление “власти безответственной группы не признавать и решительно бороться с действиями их, ведущими к анархии и гибели Родины”. Главный комитет Земского Союза потребовал “обеспечить неприкосновенность Учредительного Собрания. В случае посягательств на права Учредительного собрания необходим съезд самоуправлений”. “Царство Божие силою нудится, и нуждницы восхищают его, - говорили делегаты совещания председателей волостных управ, прошедшего в Самаре в декабре 1917 г., - и если не оказать Учредительному Собранию всемерной поддержки, то не видать ни земли, ни воли и не достойны иметь их”.
   Но ни обращение Викжеля “остановить гражданскую войну”, ни многочисленные призывы Исполкома Всероссийского Совета Крестьянских Депутатов, городских дум, губернских земств, Всероссийского казачьего союза и др. организаций “против свержения всенародно признанного Временного Правительства, подавления свободы слова, фальсификаций общественного мнения, захватов, восстания, сопровождаемого насилиями, грабежами, убийствами и бессмысленным вандализмом” на большевиков не действовали. В ситуации, когда “в исторические дни шатания величайшего в мире государства все входящие в состав России нации, племена и народности обратили свои силы на самоопределение и защиту своих особых интересов”, главный выход земства видели в созыве Национального Всероссийского Собора, Учредительного собрания.
   Через 4 дня после событий 25 октября самарское “Волжское слово” взяло интервью у местных земских деятелей “по поводу мятежа большевиков в Петербурге”. По мнению Самарской земской управы при любых переменах власти земство должно было оставаться автономным. “Бросать страну в состояние разрухи накануне созыва Учредительного собрания крайне опасно и может сослужить хорошую службу контрреволюции” - считала Управа. Земские деятели подчеркивали, что “земство несет ответственность только перед земскими собраниями и не позволит никому нарушать прерогативы свободного демократического самоуправляющегося органа”. Аналогичная реакция на события Октября 1917 г. была и в других земствах Поволжья.
   В Пензенской губернии сразу, как только Губернская земская управа получила приказ Керенского не подчиняться большевикам, во всех уездах были созданы “Советы спасения революции”. “Носителем власти на местах могут быть лишь думы и земства, ибо они выбраны свободным всенародным голосованием” - таков лейтмотив большинства земских заявлений по поводу событий в Петрограде.
   IV Общегубернский Самарский Съезд 5-10 декабря 1917 г. попытался “сконструировать губернскую власть из представителей Советов, самоуправлений, профсоюзов, социалистических партий и организаций”. Подобная попытка была сделана и в Симбирске, где 11 ноября 1917 г. в результате совещания представителей местного самоуправления, Советов, партий, организаций был учрежден “Комитет народной власти” во главе с председателем губернской земской управы В.Н.Касандровым. Наиболее активно повело себя Саратовское земство, где “Комитет спасения революции” уступил власть Советам лишь в результате уличных боев, закончившихся артиллерийским обстрелом здания Управы. В результате, в большинстве Средневолжских губерний власть к большевикам окончательно перешла только в конце декабря 1917 г. Чрезвычайное Симбирское губернское земское собрание, прошедшее 15 декабря, решительно протестовало против захвата власти большевиками накануне выборов в Учредительное собрание.
   Начавшейся анархии, лишающей страну чувства самосохранения, земства пытались противопоставить авторитетную для населения власть, без различия партий и классов. Земства принципиально подчеркивали надпартийный характер своей работы, однако оказались во власти сведения именно партийных счетов - в основном между большевиками и эсерами. 21 декабря 1917 г. перешла власть к Советам в Пензе.
   Понимая, что власть на местах всецело зависит от общероссийского государственного порядка, последние месяцы 1917 г. прошли под знаком ожидания Учредительного собрания.
   Определенные надежды связывались с Земским собором, который должен был сформировать общегосударственную власть еще в ноябре. Однако, большевики всячески препятствовали попыткам ограничения их власти. Всероссийский Земский съезд, идея которого возникла летом 1917 г., был отложен до окончания реформы земства, затем из-за восстания большевиков - на 12 января 1918 г., а после разгона Учредительного собрания вообще - “на неопределенное время”. Новое демократическое земство России так никогда и не продемонстрировало своего единства и не выработало общей программы, продолжая бороться по одиночке.
   Одним из явлений, отразивших период безвластия на местах, стала “октябрьская погромная волна”, связываемая многими современниками с событиями 25-26 октября и с разъездом солдат по деревням. Сразу после Октябрьского переворота начались стихийные погромы и поджоги имений, расхищение имущества, скота, убийства и грабежи помещиков и отрубщиков. Стремление “мужичков с топориками” за поясом и дезертиров, прихвативших с фронта казенную винтовку, успеть к разделу имущества и земли, соединились с ненавистью к богатеям и пошедшим против “опчества” хуторянам. Ни Советы крестьянских депутатов, ни волостные земства, как правило, не успевали принять экономии в свое владение до стихийного крестьянского раздела. Оставались целы лишь те из них, которые были переделены еще раньше. Одним из главных оснований для октябрьской погромной волны называлось отсутствие власти на местах.
   В Буинском уезде Симбирской губернии грабежи хуторов достигли масштабов повального, многодневного разгрома, в котором участвовали целые деревни. В ряде уездов, где милиция не в состоянии была бороться с анархией, создавались вооруженные отряды для борьбы с аграрными беспорядками и грабежами. Однако их малочисленность и недостаток финансирования приводили к незначительной эффективности борьбы.
   В декабре 1917 г. Пензенский губернский Совет рабочих депутатов констатировал, что “население не желает слушать никаких властей и организаций и единственной мерой является применение грубой физической силы”.
   Бывшие владельцы имений, пытаясь хотя бы частично сохранить свое имущество, старались передать свои частные владения в ведение земских управ, возможностей у которых было все меньше. Октябрьская погромная волна охватила всю северную часть Пензенской губернии, часть уездов Самарской и почти всю Симбирскую губернии.
   Крестьяне разграбляли не только имения и хутора, но и земские опытные станции, сельскохозяйственные питомники, племенные конезаводы. Были случаи, когда местные крестьянские организации продавали племенных лошадей за 5-10 руб. за голову. Так, в Петровском уезде Саратовской губернии чистокровного жеребца “Мафусаила”, стоящего несколько тысяч рублей продали за 50 рублей. Жеребца использовали для работы на пашне. В Краснослободском уезде Пензенской губернии крестьяне села Демино спустили в имении местного помещика огромный старинный пруд, для чего была сломана плотина. За декабрь месяц 1917 г. только в трех уездах Пензенской губернии было разграблено и сожжено более 100 имений. По информации волостных земств, в большинстве случаев крестьяне машины и сельскохозяйственные агрегаты не брали, а ломали.
   Противостояние Советов и земств приводило к отсутствию авторитетной местной власти, способной противостоять октябрьской погромной волне. Прерогативы земств и Советов столкнулась еще в период Временного правительства, когда по закону сразу после перевыборов местного самоуправления Советы должны были уступить административно-хозяйственные функции земствам.
   До событий октября 1917 г. противостояние Советов и земств не достигало большого накала, и даже были факты, когда Советы в своих резолюциях принимали решения о прекращении полномочий общественных организаций после выборов органов местного самоуправления. В то же время и земства, имевшие зачастую общую с Советами социальную и партийную основу, помогали, в том числе и материально, Советам. Особенно это характерно было для Советов Крестьянских депутатов, в большинстве своем стоявших на эсеровских позициях, в то время как в Советах рабочих и солдатских депутатов все большую роль играли социал-демократы, в том числе и большевики.
   Нельзя не отметить и тот факт, что в своей земельной политике земства в основном опирались на постановления крестьянских съездов.
   Однако, после захвата власти большевиками ситуация изменилась. Большевики, создав Советы как органы власти, через которые партия могла бы осуществлять свою политику, взяли курс на передачу им хозяйственных функций. Проведя партийную чистку в Советах, большевики не желали делить власть. Земства, сами достаточно политизированные через “третий элемент” и партийные фракции, вместе с тем обладали одним принципиальным отличием, позволявшим им ставить под сомнение легитимность власти Советов. В отличие от Советов, к осени 1917 г. все земские самоуправления, начиная с волостных и заканчивая губернскими - были выбраны населением на основе всеобщего избирательного права. Советы же формировались путем представительства от собраний отдельных групп рабочих, солдат, делегатов крестьянских съездов. В исполкомы Советов избирались лидеры политических партий.
   Земства подчеркивали, что Советы, “берущие на себя смелость решать участь губернии, представляют собою небольшое случайное собрание рабочих и солдат и даже избранных не всеми солдатами”. Имевший место антагонизм между Советами крестьянских и Советами рабочих депутатов лишь усиливал нестабильность власти на местах. Более того, в органах своей диктатуры большевики, по словам В.М.Краснова, делали зачастую ставку не на “крестьян, составлявших 90 % населения, не на рабочих, которых в губерниях был ничтожный процент, а на пришлого, озверевшего на фронте или разложившегося в тылу солдата, обладавшего винтовкой и патронами - реальными атрибутами большевистской власти”.
   В “Апрельских тезисах” В.И.Ленин призывал к критике Советов, исходя из факта меньшинства в них большевиков, предполагая после партийной чистки переход к ним всей государственной власти. В соперничестве земств и Советов отразились две тенденции государственного строительства. Первая, земская, была основана на идее выборности, самоуправляемости, демократизма и преемственности традиций. Путь Советской власти обозначал осуществление партийной власти над беспартийным населением, централизацию, ограничение представительских прав большого числа населения, доминирование классовых интересов над всенародными, а на этапе революционной конфронтации - осуществление через них диктатуры правящей партии.
   Принцип партийного “демократического централизма” полностью подчинял Советы как органы местной власти центральной, поэтому Советы, в отличие от земств, где самоуправление было одним из главных начал, нельзя было считать органами местного самоуправления в полном смысле этого слова. После вытеснения из Советов эсеровской, меньшевистской и др. партий, большевики превратили их в органы, послушно исполнявшие решения ЦК РСДРП(б). Советы создавались как органы политические, выражающие интересы класса, земства - как органы хозяйственные, отражающие интересы населения. Поэтому до некоторого времени функции Советов и земств не пересекались. Однако, чем больше властных функций присваивали в ходе мирного развития революции Советы, тем чаще и чаще они вмешивались в управление местной жизнью, претендуя и на политическое, и на хозяйственное руководство. Труднее всего это вмешательство выдерживали, созданные недавно волостные земства. После объявления лозунга “Вся власть Советам!” конфронтация Советов и земств резко усилилась.
   Наряду с советским вмешательством, земские самоуправления испытывали еще одно, не менее опасное. Это - “вмешательство улицы, случайной неорганизованной толпы в деятельность местной народной власти, в действия волостных комитетов и устройство толпой самосудов. Присвоение себе права распоряжаться жизнью и свободой своих сограждан было, в сущности, одним и тем же явлением - “неуважением к власти, неуважением к законности, угрожающими самому существованию и молодой свободы и самим основам народовластия”.
   Противостояние земств и Советов долгое время связывалось в отечественной исторической науке со стереотипом гражданской войны как войны бедных против богатых, эксплуатируемых против эксплуататоров, революционно-демократических органов власти - против контрреволюционных буржуазных. В результате “народ” оказывался на стороне Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, а земства - на стороне контрреволюции - жалкой кучки капиталистов, эсеров и некоторой части обманутых ими крестьян и рабочих. На наш взгляд, спекулирование абстракциями “народ”, “буржуазия”, “трудовой класс” не оправдано, т.к. в условиях противостояния большевиков всем остальным, основную роль играл не социальный состав различных организаций - будь то земства или Советы, а состав партийный.
   В большинстве земские самоуправления после своей реорганизации к лету 1917 г. состояли из крестьянства и интеллигенции, причем, количество первых значительно, а в волостном земстве и абсолютно, преобладало, поэтому о “буржуазности и контрреволюционности” земства можно было говорить условно, что впрочем, не исключало их почти абсолютного антибольшевизма.
   Большевики не могли смириться с преобладанием в местных самоуправлениях эсеров, как не могли они смириться с “эсеро-меньшевистскими” Советами, Всероссийский Съезд которых в июне 1917 г. продемонстрировал более, чем 6-кратное преобладание в Советах России небольшевиков над большевиками (и, по замечанию А.И.Деникина, “полное отсутствие в них несоциалистической России, то есть подавляющей массы населения страны”). Когда после Октябрьского переворота земства стали центром антибольшевистских настроений, существование их в “Советской России” стало невозможным - несмотря на первоначальные заверения большевиков в содействии органам местного самоуправления.
   Большевики, захватив власть в столице и арестовав Временное правительство, перешли к захвату власти на местах. На практике это означало ликвидацию органов местного самоуправления и замену их Советами.


§2. Разгон Учредительного собрания и ликвидация земского самоуправления


   Идея Учредительного собрания, заложником непредрешенности которого стала русская демократия в 1917г., с успехом была использована большевиками. Подготовка к захвату власти в России, его осуществление и упрочение сочетались в тактике Ленина с умелыми манипуляциями с лозунгом созыва Учредительного собрания.
   Земское самоуправление, завершив выборы, пребывало в состоянии ожидания открытия Учредительного собрания и связывало свои надежды на разрешение большинства глобальных проблем с его деятельностью.
   “Вся власть только Учредительному собранию!” - под таким лозунгом земская Россия вступила в большевистскую зиму 1917 г. Волостные земские собрания, прошедшие в ноябре - декабре 1917 года, в своих телеграммах на имя Учредительного собрания неоднократно подчеркивали: “земства, избранные на основе всеобщего избирательного права не могут признать над собой никакой другой власти, кроме власти Учредительного собрания - как органа, отражающего мнение всей России”. Таким образом, уже в ноябре 1917 г. четко определилась позиция земства в отношении прав большевиков на власть в стране- “власти отдельных партий не признаем и не допустим посягательств на членов Собрания. Вся власть - Учредительному собранию!”.
   Крестьянские волостные земства, наделяя Учредительное собрание всей полнотой власти, связывали с началом его работы установление демократического мира, разрешение земельного вопроса в интересах трудового народа, учреждению в стране демократической республики на основах свободы и права. Лигитимность верховных прав первого русского парламента четко увязывалась в сознании значительной части населения с его выборностью на основе всеобщего избирательного права - в противоположность самопровозгласившемуся большевистскому Совнаркому.
   Крестьянство Самары, Пензы, Симбирска - да и все население России, пославшее в Учредительное собрание своих кандидатов, знали: кем, как и где будут представлены их интересы. В Совнаркоме же представителей не то чтобы всей страны, но даже хотя бы одной волости не было - там были только профессиональные революционеры - большевики, бывшие, по выражению В.М.Пуришкевича - “группою уполномоченных от Петроградских рабочих, позволяющих себе говорить от имени всей России и дерзающих посягать на управление всей Россией”.
   Большевики надеялись подтвердить лигитимность своей власти не только Съездом Советов, но и Учредительным собранием. Это было единственной причиной, по которой открытие Учредительного собрания в условиях власти большевиков в стране и поражения на выборах - смогло состояться.
   Надежда большевиков на то, что Учредительное собрание санкционирует их власть, была сведена на нет уже первыми часами его работы. По словам выступившего на заседании депутата от РСДРП Церетели, став “хозяевами положения, через два месяца, пробавляться только тем, что критиковать уже отошедший строй и упрекать буржуазию, что она не помогает уничтожать буржуазию”, большевики не могли. Как видно из стенограммы, отчетов Учредительному собранию большевики делать не собирались.
   Ко времени открытия Учредительного собрания стало очевидно, что - с одной стороны, Учредительное собрание не санкционирует власть большевиков, с другой - большевики своей власти Учредительному собранию не уступят. Депутаты, по воспоминаниям старейшего члена Учредительного собрания Е.Е.Лазарева, осознавали обреченность Собрания и декларативное значение принимаемых в Таврическом дворце законов 5 января 1918 г., предпринимая шаги более против последующей большевистской дискредитации своего заседания, нежели рассчитывая на победу.
   С разгоном Учредительного собрания период борьбы партий за власть через выборы закончился, показав всю их неспособность в условиях кризиса парламентаризма ни удержать власть в стране, ни взять ее мирным путем. Начавшийся вслед за разгоном Учредительного собрания разгром местных самоуправлений со всей очевидностью показал, что Россия вступила в полосу гражданской войны, первые признаки которой обнаружились еще раньше, вместе с тем насилием, которое принесла наряду со своим пьянящим воздухом свободы Февральская революция.
   Сразу после Октябрьского переворота, и особенно после выборов в Учредительное собрание, волна разгрома земств и дум и передачи власти Советам стала с нарастающей силой поглощать все большее количество местных самоуправлений. В декабре 1917 г. число случаев захвата земского имущества со стороны большевистских властей возросло, будучи процессом, параллельным подготовке к разгрому Учредительного собрания.
   8-9 декабря Самарский военно-революционный комитет силой занял здание земской библиотеки, музея и пединститута. На вопрос земского служащего “на основании какого предписания чинятся препятствия служащим губернского земства в их работе”, один из вооруженных заявил: “Помещение занято военно-революционным комитетом, бумаги у нас никакой нет”, другой же, подняв руку с ружьем заявил: “Вот бумага, нечего разговаривать, убирайтесь из нашего помещения!”.
   Одним из первых ликвидация коснулась молодых волостных земств. К концу ноября 1917 г. 19 представителей волостных земств Ардатовского уезда Симбирской губернии подписали заявления о передаче власти Совдепам. С увеличением осенью потока дезертировавших с фронта солдат, разгром волостных земств увеличился. Вслед за этим стали поступать сведения о захвате большевистской властью уездных земств.
   К началу 1918 г. земское самоуправление находилось в состоянии тяжелого кризиса, вызванного отсутствием политической и экономической стабильности в стране. Расстройство финансового аппарата, и прекращение поступления земских сборов приводили к тому, что многие земства к 1918 г. и без предписаний большевиков находились в состоянии самороспуска, с тревогой информируя об этом центральные органы. Стоит ли говорить, что истощенные и ослабевшие земства, лишенные какой-либо финансовой поддержки населения и государства, обескровленные политизацией третьего элемента и абсентеизмом крестьянства, расхищаемые и громившиеся дезертирами, лишенные реальной власти многочисленными параллельными структурами и противостоянием Советов, стали легкой добычей большевиков.
   Окончательным сигналом к ликвидации земств послужил роспуск Учредительного Собрания в январе 1918 г. “Учредительное собрание было последней крепостью этих вековых насильников народа, которой они рассчитывали по старому эксплуатировать и править страной. Из этого последнего убежища выбила врага Советская власть, - писала большевистская “Приволжская правда” в те дни, - нет больше никакой власти, кроме Советов. На месте каждого чиновника, каждой буржуазно-помещичьей и кулацкой организации должна встать народная власть трудящихся”. В первые дни после захвата власти большевики заявили: “Ближайшей задачей новой власти должно быть содействие местным самоуправлениям, а не нелепые басни о том, что как только власть перейдет к Советам, большевики начнут “выступать”, “громить”, “захватывать” и т.д. и т.п.”. Уже через два месяца “нелепые басни” подтвердились.
   “Было бы вопиющим противоречием и непоследовательностью, - говорилось на III Всероссийском Съезде Советов в январе 1918 г.,- если бы пролетариат, стремясь к своему господству, остановился бы в смущении перед существующими органами местного самоуправления, и поэтому “при существовании Советов земским и городским самоуправлениям не должно быть места”.
   Было решено уничтожить многовластие на местах путем передачи всего технического аппарата самоуправлений Советам. Большевики считали, что в Советах “сосредоточены все нити и экономическая мощь страны”, они “вдохнут в земства кипучую революционную жизнь”, “освободят население от излишних расходов по содержанию городских дум и самоуправлений”.
   12 января 1918 г. прекратило свои занятия Самарское уездное земство. 4 января произошел захват Симбирского губернского комиссариата Солдатской секцией местного Совета. Несмотря на протесты, всесословное губернское собрание было разогнано восемью солдатами I Запасного Курляндского полка. Вместо избранного земским собранием и рекомендованным Советом крестьянских депутатов Губернского комиссара Ф. Головинского солдаты назначили “своего - товарища Крымова”.
   10 января 1918 г. Симбирское губернское земство провело экстренное собрание. Однако грубой силе большевиков ничего, кроме воззваний и протестов земство противопоставить не могло. Будучи хозяйственной местной властью, строя свои отношения с населением и другими учреждениями на основе законов и представительства, земские самоуправления не имели ни своих вооруженных формирований, ни армии. Земская милиция была малочисленна и бездеятельна.
   27 января 1918 г. Совет Рабочих и Солдатских депутатов Симбирска под угрозой применения силы потребовал от губернского земства сдать дела Военно-промышленному комитету, а все заводы, мастерские, хозяйство и деньги - ликвидационной комиссии. 5 февраля Советом было занято здание земской управы, а 8 февраля началось Совещание Губернской земской управы с Президиумом исполкома Совета. Представители земства, пытаясь найти пути к соглашению, призывали Совет стать на общую с земством платформу интересов населения. Однако соглашение было уже невозможно. Полагая, что Съезд Советов заменяет земское собрание, большевики подчеркнули невозможность принятия Совещанием никаких решений. “Советы в настоящее время выявляют власть населения, тогда как самоуправления не могут считаться выразителями воли интересов населения” - заявил представитель исполкома Ксандров.
   Признавая “ценность аппарата земства” и недостаток “организованных сил в распоряжении Советов”, большевики пришли к необходимости установления контроля над земством - с последующей его реорганизацией “под флагом Совета”. Осознавая свою ответственность перед населением, Советы приступили к захвату местной власти, стараясь на первых порах использовать старые земские отделы.
   20 января делегация Самарского Исполкома Совета рабочих и солдатских депутатов предъявила Губернской Управе требование о передаче всех функций губернского земства в ведение исполкома. Управа, обсудив требование, вынесла резолюцию, в которой заявила, что “как правомочный и ответственный орган, избранный чрезвычайной сессией революционного земского собрания, свои полномочия и вверенное ей земское хозяйство может передать только губернскому земскому собранию, избранному всеобщим избирательным правом”. Управа заявила протест против насильственного захвата губернского земства и, не считая себя вправе сложить свои полномочия, сняла с себя “всю ответственность за могущие быть последствия”. Перед земскими служащими встал вопрос: “уступить ли совершенно свое место новым хозяевам, или во имя сохранения от разрушения земского имущества войти с ними в то или иное соглашение, уповая на преходящий характер Советской власти”. В общем собрании была вынесена резолюция, что “во имя спасения земского дела и опасности ухудшения положения огромных масс народа необходимо продолжение работ, но при условии организации органа управления с участием комиссаров и служащих на паритетных началах”.
   Делегация исполкома приняла условия служащих. Был создан орган по управлению земством, функционировавший до середины марта 1918 г., когда часть отделов Управы были причислены к соответствующим комиссариатам, а часть по- прежнему продолжала свою деятельность без всяких изменений в своем внутреннем распорядке, оставаясь в стенах Управы.
   Фактически Советская власть пошла на создание органа по управлению земством, исходя из соображений, связанных с тем, что мгновенное прекращение деятельности органов местного самоуправления, связанного узами хозяйственно-администратиной структуры с большим количеством организаций и массой населения, существенно осложнило бы переход этих функций в ведение Советов. Поэтому весь февраль и март 1918 г. шел процесс “совместного управления на паритетных началах”, бывший, по сути, процессом передачи дел земскими служащими Советам и переподчинения отделов. Недостаток компетентных кадров у большевиков заставлял их мириться с тем, что личный состав многих “новых” советских отделов состоял в большинстве из бывших служащих земства.
   Признавая необходимость сохранения хозяйственных отделов земств, Советы в большинстве губерний Среднего Поволжья, как правило сохранили аппарат губернских и, частично - уездных земств (чего нельзя сказать о волостных). Так, IV общегубернский съезд Пензенской губернии, признав единственной властью Совет солдатских, рабочих и крестьянских депутатов, решил упразднить Земское собрание, сохранив, однако, под контролем Советов хозяйственные отделы земств. Это же подтвердили прошедшие в январе 1918г. крестьянские съезды Керенского и Инсарского уездов губернии.
   Темпы ликвидации земств и замены их Советами ряд исследователей связывает с “соотношением пролетарской и земледельческой прослойки в районах ликвидации”, объясняя, в частности, поздний срок ликвидации земств в Пензенской губернии (апрель - июнь 1918 г.) принадлежностью ее к району аграрных окраин. Отдельные уездные Советы сами пытались опереться в своей деятельности на существующие волостные земства, однако подавляющее большинство стояло на точке зрения их полной ликвидации.
   К концу февраля 1918 г. из 19 волостей Симбирского уезда только 6 сохранили земства, в начале марта была ликвидирована Сенгилеевская уездная управа, к середине апреля 1918 г. все земские управы Саранского уезда были ликвидированы и заменены Советами. Такая ситуация была типичной дя большинства губерний европейской России.
   В апреле 1918 г. на места был разослан циркуляр СНК о слиянии самоуправлений с Советами. Согласно циркуляра Отдела местного хозяйства СНК, Советы включали в себя 9 отделов (управления, совнархоз, земельный, народного просвещения и др.). Циркуляр предписывал Советам не только использовать аппарат служащих, но и сохранить прежние земские сметы. 18 апреля 1918 г. В Нижне-Ломовском уезде Пензенской губернии городские и земские управы были заменены коллегиями, с представлением им права брать в свое ведение соответствующие отделы упраздненных земств. Процесс ликвидации земств, пройдя в январе-апреле период т.н. “совместного управления”, к маю 1918 г. повсеместно на Средней Волге вступил в полосу самостоятельного местного управления Советов, отчасти заимствовавших структуру земских отделов.
   Хозяйственная разруха, прекращение поступления сборов с населения и остановившихся предприятий, анархия и перемена собственников, осложнявшие сбор налогов, создавали Советам в их работе значительные трудности. Разрушив земскую самоуправляющуюся структуру, Советы, принуждая к работе “под флагом Совета” оскорбленных и морально униженных, но имевших за плечами полувековой опыт ведения хозяйства, земцев, должны были взять ответственность за благосостояние населения на себя.
   Превратившись из разрушителей старого порядка в созидателей нового, совдепы, обрастающие многочисленной советской бюрократией, завороженные демагогической звонкостью революционных фраз, не дающих эффекта в будничной хозяйственной работе с уставшим населением, все чаще вынуждены были прибегать в своей практике к насилию. По сведениям, поступившим в феврале - марте 1918 г. в Пензенской губернский Совет из волостей, “волостные Советы без оружия не имели никакой силы”, а свое существование вели в основном за счет контрибуций и обложения “местных капиталистов”. В марте 1918 г. произошло восстание рабочих фабрики Камендровского в г.Нижнем Ломове Пензенской губернии. Недовольные обложением фабрики со стороны местного Совета и арестом директора, рабочие разгромили Совет, а его членов избили и посадили в тюрьму. Анкета, проведенная Губернским Советом рабочих, солдатских и крестьянских депутатов среди граждан Пензенской губернии, выявила их недоверие к Советской власти и враждебное отношение “в виду злоупотребления властью отдельными членами Советов”. Население не желало слушать никаких властей, отказывалось платить налоги и подчинялось только силе. Летом 1918 г. ряд волостей губернии были объявлены на осадном положении, вследствие крестьянских восстаний против комбедов и проведения хлебной монополии. В феврале-мае 1918 г. крестьянские восстания произошли в ряде сел Николаевского уезда Самарской губернии.
   Большевики, дав своим организациям право производить реквизиции, конфискации, обыски и аресты, широко ими пользовались с первых дней своей власти. Согласно “Инструкции Совета десяти” Пензенского губернского Совета от 28 января 1918 г., у частных лиц и торговцев реквизировалось все мясо свыше 10 фунтов, яйца (свыше 20 штук), картофель (свыше 20 фунтов), обувь (свыше 2-х пар), весь бензин, а кроме того - еще полтора десятка товаров и продуктов (с ограничениями), в том числе щи, чай, изюм, варенье и конфеты. При обыске в квартире “спекулянта” отбирались все деньги, золото, серебро и т.п.
   По свидетельству “Русского архива” это был период анархии: “Советы устанавливали свою власть, в городах происходили налеты различных банд, действовала еще самоохрана из городских жителей, власть же большевиков проявлялась в требовании с обывателей контрибуций и в арестах за ее неуплату”.
   Вынужденные в условиях хозяйственной разрухи и голода применять силовые методы извлечения “излишков” у населения,Советы скоро столкнулись с необходимостью как-то упорядочить процесс реквизиций, выходивший из под контроля. К маю 1918 г. обложение имущих классов “достигло стихийных размеров и проходило хаотическим порядком”. Доходило до того, что некоторые местные Совдепы реквизировали даже почтовые посылки. В итоге Отдел местного хозяйства Совнаркома в своей телеграмме потребовал от всех местных Советов использовать для обложения сметы земств. В “экстренных” случаях обложение могло быть и увеличено.
   Обращает на себя внимание то, что несмотря на процесс ликвидации, в ряде уездов весной 1918 г. произошел возврат к волостным земствам, объясняемый большевиками непониманием “массой крестьянства их классовой природы, принципиального отличия этих земств от волостных Советов”. По сведениям Абрамова многие волостные земства проявляли большую живучесть и в условиях откровенной власти большевиков на местах. По данным по 1926 волостям 19 центральных губерний России, в марте 1918 г. волостные Советы в замен земств возникли только в 16,7 % волостей, в 5,7 % - в апреле и в 2,8 % - в мае и позже. В ряде уездов волостные земские управы существовали еще в августе 1918г., а возникшие ранее Советы были вновь преобразованы в земства. В некоторых уездах происходило простое переименование волостных земств в Советы. Причины живучести волостных земств виделись советскими историками не в близости земской идеи мировоззрению крестьянского мира (как утверждается нами), а в “общей отсталости уездов в политическом отношении”.
   На деле, крестьянство, уставшее от поборов многочисленных сменяемых друг другом и параллельных властей, желало иметь над собою лучше одну авторитетную власть, чем несколько, как бы они не назывались и какими бы лозунгами не прикрывали своего стремления к власти.
   Земская структура с ее выборностью, соборностью, самоуправляемостью, самообложением была крестьянской общине близка по духу и понятна более, чем вооруженные против населения самоназначившиеся большевистские Советы, в которых заправляли “городские”, либо устанавливающие в деревнях свою власть “распропагандированные” солдаты-дезертиры. Там, где население не было вовлечено в социальную войну, а работа революционных организаций не велась активно, расшатывая устои крестьянского “мира” и возбуждая мужиков на митинги и погромы, волости сами организовывали себя - по привычной общине системе сельских сходов, которые - в зависимости, от власти, назывались либо “земскими собраниями”, либо “заседаниями Совета”.
   Русский народ, для которого весной 1918 г. наступили тяжелые времена смуты и многовластия, в основной массе выжидал - “чья возьмет” и действовал движимый не столько политическими симпатиями, сколько чувством самосохранения. Лишь там, где притеснения властей, убийства и грабежи противоборствующих сторон выводили крестьянина из терпения, он начинал втягиваться в гражданскую войну, пожар которой огоньком тлел уже в первые месяцы 1918 г.
   В условиях углубления политического кризиса, хозяйственной разрухи и потрясения моральных устоев о какой-либо массовой поддержке в стране земств или Советов говорить не приходится. Открытая борьба шла в больших городах, где власть была на виду. В уездах и волостях, замена земств Советами уже не носила столь принципиального и конфронтационного характера, зачастую осуществляясь переименованием имевшихся структур, часто декларативно.
   Вероятно, этим может быть объяснен в основном мирный характер самороспуска, либо подчинения Советам многих волостных земств. Другой причиной было тяжелое положение самих земств, когда самоустранение было естественным итогом кризиса.
   На наш взгляд ликвидацию земских организаций в 1918 г. нельзя рассматривать как крах земской идеи. Будучи близкой по духу естественной самоорганизации общины, земская идея имела в России куда более чем полувековые корни, уходя в тысячелетнюю историю Земских Соборов и народных вече.
   Поэтому там, где политическая, финансовая, военная обстановка позволяла - земства легко восстанавливались, развиваясь из сельских сходов, либо за счет довыборов и реорганизации Советов, комитетов народной власти и т.д. Часто, в зависимости от политических условий, они по-иному назывались, однако состав, структура, выборная техника свидетельствовали о том, что эти органы являлись земскими по своей сути.
   Между тем, отдельные случаи регенерации земств на волостном уровне в период большевистской власти не восстанавливали всей разрушенной земской структуры. К лету 1918 г. частично уничтоженные, частично захваченные земства были почти полностью разрушены и поглощены Советами. Земские служащие еще работали, самого же земства не существовало.


глава 4. Земства при КОМУЧе (июнь-октябрь 1918 г.)

§1. Восстановление земского самоуправления на территории КОМУЧа


   В начале 1918 г. правые эсеры провели в Самаре съезд членов разогнанного Учредительного собрания от Поволжских губерний. Бывшие депутаты И.И.Брушвит, П.Д.Климушкин, Б.К.Фортунатов, В.К.Вольский и И.П.Нестеров сделали попытку поднять массы на восстание против Советской власти. В ночь на 23 февраля артиллерия запасной третьей артбригады открыла огонь по трубочному заводу. Гарнизонное собрание под председательством эсера П.И.Ткачукова приняло резолюцию с требованием перевыборов городского Совета рабочих и солдатских депутатов и роспуска Красной гвардии. Тогда же был создан подпольный центр, который возглавил полковник Н.А.Галкин.
   К моменту антисоветского восстания, накануне взятия города чехословаками, подпольщиков было 200-250 человек, а учитывая эсеровскую городскую дружину, - более 600. На первомайской демонстрации в Самаре в 1918 г. эсеры, меньшевики и анархо-максималисты шли под лозунгом “Власть - Учредительному Собранию!”. Все эти факты свидетельствуют о наличии сильных антисоветских настроений и сил в Самаре в период, последовавший за разгоном Учредительного Собрания и земств.
   Падение большевистской власти в Самаре произошло в ночь на 8 июня 1918 г. в результате одновременного антибольшевистского восстания в городе и наступления чехословацких войск. В тот же день пятеро членов Учредительного собрания, находившихся в Самаре, объявили себя “правительством” под именем “Самарского комитета членов Учредительного Собрания” претендуя на всероссийский характер вновь образовавшейся власти. Еще в подполье, за трое суток до свержения Советской власти КОМУЧ создал административный и военный аппарат, распределил ответственные посты, наметил помещения для своих учреждений. Были сформированы ведомства, губернские и уездные уполномоченные, милиция.
   Приказом N1 КОМУЧа была низложена в Самаре и губернии Советская власть и объявлено о восстановлении “во всей полноте своих прав” органов местного самоуправления. Городским думам и земским управам, предлагалось немедленно приступить к работе. Существующие Советы распускались, срок и порядок новых выборов должен быть определен рабочей конференцией. Вскоре после первых приказов КОМУЧа (“о прекращении расстрелов”, о “преследовании погромщиков” и др.) последовали приказы об организации на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования выборов в Самарское городское управление и восстановлении органов самоуправления и администраций. Приказом N 34 от 19 июня 1918 г. восстанавливались волостные земства, а всем волостным Советам на территории КОМУЧа предлагалось немедленно сдать все дела земским Управлениям. Приказы КОМУЧа автоматически распространялись на всю территорию, освобожденную от большевиков. 22 июля 1918 г. белыми был взят Симбирск, вскоре - Хвалынск, Вольск, Казань. В течение лета 1918 г. были полностью освобождены от большевиков местности к востоку от Самары, взята Уфа, Екатеринбург, Челябинск. Одновременно шли бои и в Сибири и Забайкалье, к концу августа Владивосток соединился с Самарой.
   На территории Пензенской губернии власть КОМУЧа не удержалась, поэтому процесс восстановления практически не затронул ликвидированные пензенские земства. В Симбирской и Самарской губерниях, летом 1918 г. земское самоуправление восстанавливалось снизу доверху. “Рабочие и крестьянские органы были упразднены, а на их место восстановлены царские земства и старая политическая власть” - писал по этому поводу Ленин.
   В первые же дни своей власти КОМУЧ заявил, что “национальное возрождение и спасение Родины не может быть делом и не может быть по силам одной партии или класса. Это есть дело всех его групп и партий”. Ставка делалась на то, что перед страхом катастрофы можно будет достичь объединения различных сил под знаменем Учредительного собрания.
   Комитет членов Учредительного собрания, отменив “все ограничения и стеснения в свободах, введенные большевистской властью, восстанавливал свободу слова, печати, собраний и т.д.” на всей своей территории. Этим шагом Комитет подчеркивал свою приверженность демократии и рассчитывал на поддержку населения. Комитет запрещал своим приказом N 13 вмешательство административной власти в церковные дела и возвращал все захваченное имущество церкви. Банки денационализировались. Подтверждались права фабрично-заводских комитетов и Совета солдатских и рабочих депутатов. Упраздненные Советами отделы возвращались земствам. Создавалась касса безработных. Подтверждались постановления крестьянских съездов по земельному вопросу. Отменялись твердые цены на хлеб. Подтверждалось действие Советских законов об охране труда.
   Этими и другими постановлениями КОМУЧ рассчитывал привлечь на свою сторону как можно больше населения, завоевав симпатии и сохранив социальный мир. Однако условия гражданской войны, противоборство внутри КОМУЧа, ограниченность времени для социального маневра и фатальная зависимость от ситуации на фронте - все это накладывало свой отпечаток на практику комучевской политики. Не могло это не отражаться и на взаимоотношении власти с земскими самоуправлениями.
   Земским самоуправлениям в программе КОМУЧа отводилась роль проводника политики в населении и механизма ее осуществления. Такая включенность в правительственную структуру, не свойственная самоуправлениям, ставила земства в подчиненное положение. Являясь по своей сути защитниками интересов населения, земские учреждения вынуждены были лавировать между властью и народом, уповая на то, чтобы их интересы совпадали. Включенные во властную структуру КОМУЧа, земства осознавали необходимость соединения в своей работе интересов населения и государства, нередко попадая здесь между молотом и наковальней. Так, интересы государства требовали широкой мобилизации в “Народную армию”, сдачи хлеба крестьянами на невыгодных условиях; интересы населения - сохранения рабочих рук накануне уборки, нежелании сдавать хлеб государству по твердым ценам. По словам одного земского источника, это было “время жертв, а не время выгод”.
   С ликвидацией Советов, как органов местной власти и восстановлением земств начался период возрождения земской идеи на государственном уровне в России. Аппарат уездных и губернских земств был разрушен и рассеян по различным советским учреждениям, волостные создавались заново. Ревизия бывших советских учреждений была невозможна, т.к. при бегстве большевики чаще всего уничтожали оправдательные документы. На возобновление своей деятельности у земств не было средств, в результате чего ряд земских управ, например Курмышская Симбирской губернии, долгое время не могли открыться.
   Из-за отсутствия в земствах средств не могла начаться работа в области земельных отношений - несмотря на передачу дел бывшего комиссариата земледелия в ведение губернских земств.
   Осложняла возрождение земств и выжидательная позиция населения прифронтовых районов. Рассказы о расправах красных в оставленных чехами районах не оставляли сомнений, что антисоветские симпатии не останутся безнаказанными. Так, в Пензенской губернии, население переживало в это время ужасы жесточайшего террора, устроенного большевиками в отместку за сдачу Пензы и Сердобска чехам и за крестьянские восстания лета 1918 г.
   Большевики использовали восстановление земств как предлог в борьбе за массы, увязывая с возвратом к “старым порядкам”. Так в июле 1918 г. среди крестьян Самарской и Симбирской губерний красными агитаторами распространялся слух, будто земство отбирает у крестьян землю. В результате самоуправлениям пришлось обратится к крестьянам со специальным воззванием, в котором разъяснялась земельная политика земства и подчеркивалась безвозвратность земельных передел
   ов.
   Реабилитация земств в глазах населения во многом зависела от социального состава гласных, возможности представительства в нем всех социальных групп. Так, из 72 гласных Симбирского губернского земства, вновь открытого 22 июля 1918 г., 60 человек были крестьяне.
   Процесс восстановления земств затянулся во многих местах на месяцы, а в ряде уездов - Николаевском, Курмышском, Ардатовском и др. - многие волостные земства так и не были открыты вовсе. Несмотря на то, что по отзывам с мест, население часто охотно принимало известие о восстановлении земств, “во многих местностях волостные совдепы не допускали созыва собраний и старались скрыть факт возврата земств”. Настроения с мест, которые отражали стенограммы земских собраний, были в основном антисоветские. Отмечалось, что “вместо немедленного мира с Германией, большевики залили кровью всю Россию. Пользуясь приемом царского режима, они бросили одну часть крестьянства на другую. Там - отрубщики и общественники, здесь бедняки и зажиточные. И на этой грызне братьев, опираясь на штыки, большевики строили свою власть. Мир с немцами такой, что Россия отдана в вечную кабалу Германии и совершенно теряет значение самостоятельного государства, будучи расчленена на множество отдельных государств, неимеющих никакого политического значения. Вместо хлеба - повсеместный голод, вместо земли - декрет”.
   Итоги земского восстановительного периода на территории, подвластной КОМУЧу, были подведены в ходе съезда земств и городов Освобожденной России, прошедшего в августе 1918 г. в Самаре. Предшествующие этому губернские земские собрания показали, что в деле организации земской власти и особенно - в ее структурировании не все было хорошо. Сама губернская земская власть была во многом условна. Намеченное на 15 августа 1918 г. Самарское Губернское Земское Собрание пришлось отложить, так как “значительная территория еще не очищена от большевиков и не функционировали Новоузенское и Николаевские земства”. Собрание же не в полном составе земские служащие считали нежелательным и незаконным. Деятельность губернского земства координировалась намеченными на 16 августа, 5 и 19 сентября совещаниями представителей уездов. В освобождаемые от большевиков земства были назначены губернские представители.
   Трудно происходило восстановление волостных земств. Циркуляром N 2158 КОМУЧа от 23 июля 1918 г. предписывалось, наряду с территориальным расширением и укреплением власти Учредительного собрания, первоочередной задачей считать восстановление местных уездных и волостных земских самоуправлений.
   Ради скорейшего начала работы земств допускались перевыборы с правом понижения кворума до 1/4 собрания. Учитывая слабость земской организации, КОМУЧ распорядился сохранить в сельской местности сельские сходы и старост. Многие земцы не видели в этом ничего противоречащего земской идее. (Ряд исследователей отмечали влияние на земцев народнической теории общины, представляющей земские самоуправления как “местные парламенты”). Сохранение сельских сходов, подтвержденное законом 1917 г. становилось мерой необходимой, и в условиях кризиса авторитетной сельской власти - во многих местах - единственной формой самоуправления.
   Новые выборы, избиравшие гласных на срок до 1 января 1920 года, призваны были восстановить авторитет земской власти в деревне и обновить состав гласных последнего созыва, часто “потерявший доверие общества, а иногда и сам отказывающийся выполнять возложенные на него обязанности”.
   Вопрос восстановления, а кое-где и организации волостных земств, несмотря на жизненность самой идеи, был одним из самых сложных в деятельности земств периода КОМУЧа. “Многочисленные выборы осточертели населению на столько, что оно непрочь уже посадить старшину”,- сообщал представитель Самарского уезда Тейтель.
   КОМУЧ видел в волостных земствах опору своей власти, подчеркивая: “роль волостных земств в настоящее время особенно велика как политического символа и фактора в гуще народной, оформляющего антисоветские тенденции”.
   На август месяц положение с восстановлением земств в Самарской губернии было следующим: 2 уезда были еще заняты большевиками, состав управ в остальных, кроме Бузулукского, был избран незадолго до захвата земств большевиками. Волостные земства восстанавливались слабо, т.к. лишь созданные осенью 1917 г. уже вскоре были заменены совдепами. В Николаевском уезде из 70 волостных земств восстановлены были 35.
   В Самарском уезде земство было восстановлено 10 июля. Перевыборы шли плохо, население относилось к ним равнодушно. В Ставропольском уезде было восстановлено 43 волостных земства. “Безучастное настроение” населения к земству, играло довольно существенное значение. Так, представитель Оренбургской губернии Бляхер сообщал, что крестьяне заявляют: “Нам волостное земство ни к чему - дорого стоит, старосты с писарем вполне достаточно”. Впрочем отмечалось, что такое явление можно ожидать только в мало населенных волостях, экономически слабых, а более крупные хозяйственные волости охотно организуют волостное земство.
   Еще сложнее была обстановка в сопредельных с Самарской губерниях. Оренбургское земство, созданное лишь конце 1917 г., находилось в тягчайшем положении, будучи зажатым между казачьим областным управлением и башкирской национальной автономией - “Башкурдистаном”. В Уфимском земстве из 6 уездных управ были восстановлены 4. В Тургайской области из 4 уездов земство было восстановлено лишь в одном.
   Депутаты Съезда Земств и Городов Освобожденной России, подводя итоги восстановительного периода, отмечали зависимость этого процесса не только от отношения населения волостей и уездов, но и от положения земств в структуре новой власти. Подчеркивая “исключительную роль органов местного самоуправления в деле восстановления правильного государственного механизма и устройства политического и экономического тыла страны”, комучевский циркуляр N 244 связывал “возобновление деятельности всех органов местного самоуправления с укреплением власти КОМУЧа и упорядочением всей местной экономической и политической жизни”.
   КОМУЧ сосредоточивал всю полноту административной власти в губернии в руках Губернского земства, потребовав от своих уполномоченных в процессе восстановления органов местного самоуправления предавать им функции управления в губерниях и уездах. Для восстановления низовых структур самоуправления КОМУЧ призывал своих уполномоченных не останавливаться даже перед “удалением из деревень лиц, деятельность которых явно враждебна новому порядку и вносит расстройство в деятельность волостного земства”. Для обеспечения информационного обмена восстанавливалась земская почта.
   По мере восстановления органов местного самоуправления и включения их в структуру власти, роль уполномоченных КОМУЧа должна была свестись к надзору за законностью их деятельности и не вмешиваться в земскую компетенцию. Период восстановления земств можно считать законченным к августу 1918 г. К этому времени земства были восстановлены на большой территории Среднего Поволжья и приступили к работе.


§2. Деятельность земств после восстановления


   Выступивший 14 августа 1918 г. на земском съезде председатель КОМУЧа В.К. Вольский так обозначил сочетание земских и общегосударственных целей: ”1) освобождение территории от большевистской власти и воссоединение России, считая Учредительное Собрание (без большевиков и левых эсеров) единственным правовым органом по воссозданию власти в России; 2) подготовка и созыв Учредительного Собрания на демократических началах; 3) в земельном вопросе - отмена частной собственности на землю; порядок землепользования - в руках самоуправлений; 4) в рабочей политике - отвержение всякой реставрации большевизма, охрана интересов труда от эксплуатации, отказ от социалистических экспериментов; необходимость капиталистического хозяйства “в данное время” при сохранении установившихся регламентаций в рабочем вопросе; 5) воссоздание деятельности самоуправлений”.
   Задачи, стоявшие перед земствами, видны так же из мероприятий, которые наметило себе Самарское земство:
   1) Работа по восстановлению аппарата губернского и уездных земств, установление связи между ними;
   2) Восстановление и создание волостных земств на освобожденной от Советской власти территории, включение их в общую земскую структуру;
   3) Ведение продовольственного дела в губернии;
   4) Открытие Самарского университета;
   5) Объединение всех земств освобожденной России и работа по координации земской деятельности между губерниями Поволжья, Урала и Сибири, проведение съездов и совещаний всероссийского характера;
   6) Участие в организации единой всероссийской власти”.
   Созданный в первые дни КОМУЧа орган по управлению Самарским губернским земством, составленный из бывших служащих различных земских учреждений, по мере расширения территории и открытия новых губернских земских управ - в Симбирске, Уфе, Оренбурге, Казани - одновременно с приказами КОМУЧа направлял в них документацию Самарского земства, призванную помочь в практической работе. Самарское земство не только занималось восстановлением земского строя в губернии, но и координировало деятельность земских самоуправлений других губерний. В результате центрального положения Самарского губернского земства, на него ложилась ответственность за судьбу восстанавливаемого земства на всей территории КОМУЧа. Близость к правительству обуславливала особый характер взаимоотношений Самарского земства с властью. Оно первым получало поддержку КОМУЧа и имело больше других земств возможность влияния на правительство, первым страдало от политической конъюнктуры.
   Отношения земства и власти не всегда складывались бесконфликтно. Гражданские власти и земства находились в большой зависимости от уездных и губернских уполномоченных, военных властей Народной армии и чехословацкого корпуса полковника Чечека.
   Буквально на все требовалась санкция КОМУЧа, уполномоченные Комитета постоянно вмешивались в деятельность земских управ, служащие земства подвергались арестам, имущество земства конфисковывалось. “В условиях, когда каждое лицо из состава управы может быть брошено в тюрьму без предъявления какого-либо обвинения, всякая работа становится невозможной”, - говорилось, в частности, в телеграмме Бузулукской земской управы, протестующей против ареста члена управы Королева.
   Отсутствие связи Губернского земства с уездными и волостными приводило к полному “организационному хаосу и крайнему непониманию населением задач земского государственного управления”. Прервавшаяся с марта-апреля связь с волостями привела к тому, что население не только не проникалось осознанием важности земских задач, но даже не имело представлений о событиях в центре и других частях губернии, в результате чего в деревнях “происходила чуть ли не полная анархия”.
   Финансовое положение земских самоуправлений было повсеместно тяжелым. Большевики, отступая увезли из Самары свыше 100 миллионов рублей, оставив город без средств. Самарская буржуазия оказала поддержку КОМУЧу, собрав по подписке около 30 миллионов рублей. После взятия Казани белыми весь золотой запас России был перевезен в Самару, в распоряжение КОМУЧа. Но в первые месяцы особенно финансовое положение власти было очень напряженное.
   Почти все земства вынуждены были пойти под залог своего недвижимого имущества. Самарское губернское земство, в кассе которого после большевиков осталось 170000 рублей, пыталось поправить свое положение за счет продажи сельхозорудий и получения кредитов на беженцев, инвалидов войны и так далее. Положение земства уездного было еще хуже. Только до конца года ему требовалось 7 миллионов рублей.
   Представитель Уральского земства сообщал, что “Советская власть научила население не платить налоги так, что собрать их можно только принудительным путем”. Наиболее шатким было положение новых земств, не имеющих опыта земской жизни, положение же земств, отметивших свой полувековой юбилей, было чуть стабильнее. В некоторых губерниях имели хождение местные деньги, выпуск которых КОМУЧ запретил специальным приказом.
   КОМУЧ отменил национализацию банков, объявив о неприкосновенности всех вкладов и возвращении ценностей и имущества их владельцам. Буржуазия, однако, оказывала власти, освободившей их от большевистских контрибуций и насилия, поддержку не в той мере, в которой она необходима. Буржуазия не отдавала себе отчета в важности происходящих событий, не желала “задолго страдать, чтобы достичь считаемого прекрасным” и упорно цеплялась за остатки своего имущества и капиталов. Основным источником финансовых отношений продолжали оставаться не сборы, а займы.
   В июне 1918 г. земство обратилось с просьбой займа в сумме 5 миллионов рублей под залог недвижимого имущества, который был санкционирован КОМУЧем 4 июля 1918 г. распоряжением N 1514. Положение уездных земств было таковым, что в результате развала финансов под угрозой закрытия находились больницы, школы, милиция, почты, многие служащие голодали.
   Между тем, только в Бугурусланском уезде на содержание земств находилось 18 библиотек, 4975 пунктов народных чтений, 98 изб-читален и несколько больниц. Население относилось к уплате земских сборов, очень холодно, губернское же земство призывало уездные “изыскивать местные средства на поддержание земской деятельности”.
   Пытаясь найти дополнительные источники, губернское земство обратилось в КОМУЧ с представлением о необходимости отчислений в пользу земств 10 % от продажи предметов массового потребления и 25 % от продажи предметов роскоши. Финансовый вопрос стал одним из центральных в повестках Чрезвычайных уездных земских собраний, состоявшихся в средневолжских губерниях в июне-августе 1918 г.
    В этой связи КОМУЧ открыл в августе 1918 г. специальный кредит по Ведомству Внутренних Дел, установив нормы отпуска субсидий в размере 1 миллиона рублей для губернских и 500 тысяч рублей для уездных. При этом Комитет надеялся, что вскоре земства будут обходиться без помощи извне. В результате организационной неразберихи земство несло на себе расходы ряда других ведомств.
   Из капиталов земства на 1/3 образовывался денежный фонд кассы безработных и ряда других страховых и благотворительных обществ.
   Выдаваемые КОМУЧем кредиты быстро поглощались все возрастающими в условиях разрухи земскими нуждами. Уже в конце августа Симбирское губернское земство вновь обратилось в КОМУЧ с просьбой об открытии кредита в размере 460 тысяч рублей на неотложные расходы.
   Земство зачастую полностью было лишено технических средств работы, помещений, финансов и даже целых отделов, ведя с различными учреждениями долгую и часто безрезультатную переписку по их возвращению. Запутывало ситуацию также наличие ряда организаций КОМУЧа, дублирующих функции земств, либо вторгающихся в сферу их компетенции. Так, поставленное во главе земельного урегулирования и продовольственного дела, местное самоуправление постоянно сталкивалось с деятельностью хлебного и продовольственного Советов КОМУЧа, заготовительных отделов Народной армии и т.д.
   В своей земельной политике земства продолжали работу, определившуюся в ходе подготовки к земельной реформе в 1917 г.
   КОМУЧ признал правила временного землепользования, принятые II и IV Крестьянскими Самарскими губернскими съездами, как законы отражающие фактическое положение дел и дополнил их первыми десятью пунктами Закона о земле, принятого Учредительным собранием ночью 5 января 1918 г.
   Комитет признавал национализацию земли, переход ее в общенародное достояние, “справедливое распределение всех естественных благ среди населения”, отмену купли - продажи, сдачи в аренду земли. Беспорядочность земельных отношений, существовавших в России в 1918 г., приводила к тому, что наряду с самовольно захваченными крестьянами землями существовали и поместья, которые КОМУЧ не конфисковывал, предпочитая ничего не менять до установления порядка в стране.
   Земские самоуправления, взявшиеся за урегулирование земельных отношений и решение продовольственного вопроса, столкнулись с ситуацией полной неразберихи, в ходе которой невозможно было ни что-либо изменить без вооруженной силы, ни взыскать земские сборы с фактических хозяев. “В связи с непрекращающимися внутри государства беспорядками, - сообщал земский источник, - земельный вопрос остался неразрешенным, а потому аграрное движение уже достигло известных пределов и формы землевладения и землепользования фактически совершенно видоизменились - почти все помещичьи, казенные, удельные земли захватным путем перешли в пользование трудового крестьянства”. Бывшие владельцы, не в силах собрать уже засеянный хлеб в отчаянии передавали право на урожай Хлебному Совету, который вооруженным путем добивался его сбора в пользу Народной армии, выплачивая владельцу оценочную стоимость.
   Начавшие действовать с июля 1918 г. уездные и волостные земельные комитеты, избираемые земскими собраниями, в своей деятельности сталкивались с невозможностью урегулирования стихийных земельных в условиях отсутствия авторитетной власти, несмотря на то, что к лету 1918 г. основной передел земли в деревне закончился.
   По мере приближения уборки напряженность в деревне возрастала. Специальным приказом КОМУЧ подтвердил право снятия озимых теми, кто их вырастил и потребовал от земств принятия всех мер к сохранению посевов. Отдельный приказ обеспечивал помощь в уборке хлеба членам семей военнослужащих Народной армии.
   КОМУЧ, желая избежать аграрных беспорядков и выполняя Закон о земле, своим приказом от 25 июня 1918 г. подтвердил отмену частной собственности на землю, пресекая попытки бывших земельных собственников вернуть обратно землю и инвентарь. Симбирский губернский уполномоченный КОМУЧа специальным постановлением от 30 августа предупреждал об уголовной ответственности за подобные акты. Особый приказ был направлен против самовольного возврата предприятий бывшими владельцами, если на это не было решения комиссии по денационализации.
   Первый период власти КОМУЧа, сопровождаемый успехами на фронте и эйфорией освобождения от большевистской диктатуры, несколько стабилизировал внутреннее положение.
   “В магазинах появились товары, везде шла продажа съестными продуктами. На базаре, в лавках можно было видеть и белый хлеб и сливочное масло по весьма недорогим ценам. Урожай 1918 г. был очень хороший и поэтому недостатка продуктов при свободной торговле не было. Ощущение возможности свободно ходить по городу, быть равноправным с другими гражданами, после порядков Совдепии было исключительно, и кто не пережил этого контраста между моральной подавленностью и внешней, хотя бы, свободой... вероятно, не поймет переживаемого в тот момент”. - писал очевидец о Самаре того времени.
   После отмены 27 июня 1918 г. твердых цен на хлеб, отток хлеба за пределы территории КОМУЧа сократился и хлеб даже подешевел, что позволило отменить в августе 1918 г. в Симбирске 3-х рублевую суточную прибавку на дороговизну, введенную еще при Советской власти. Признав желательным товарообмен с большевистской Россией, КОМУЧ сделал границы достаточно “прозрачными” и вплоть до сентября 1918г. пропуск через фронт был достаточно свободен. Все это приводило к тому, что в снабжении населения участвовали целые обозы по обе линии фронта и недостатка в товарах долгое время не было.
   Однако ситуация, сильно зависящая от положения на фронтах, вскоре стала меняться в худшую сторону. Между различными районами территории КОМУЧа, а также между КОМУЧем и Сибирью было очень мало связи. Вся она в основном шла через железные дороги, вдоль которых велись основные боевые действия. Фронт же обозначался лишь разведочными отрядами, как с той, так и с другой стороны. На железных дорогах царила полная бездеятельность и засилие военных. Перевозились в основном войска. Земские грузы по-долгу оставались без движения. По сведениям Управления Волго-Бугульминской железной дороги, средняя погрузка по всей линии железной дороги с 2 по 20 августа 1918 г. не превышала 7 вагонов в день, при норме 150 вагонов в день в оба направления. При этом военные действия в пределах дороги не велись и крупных перевозок войск не было. Все это приводило к тому, что несмотря на свободную торговлю, в Казани и Симбирске ощущалась недостача хлеба, в то время как в Уральском и Камском районах КОМУЧа хлеба был избыток. В сентябре, началось массовое движение беженцев, а вместе с ним - значительный вывоз хлеба за пределы губерний.
   Продовольственный вопрос не был единственным в деятельности земских самоуправлений, где ощущалось воздействие гражданской войны.
   Взаимоотношения земств, населения и КОМУЧа значительно ухудшились после начала мобилизации в Народную армию, первоначально строящуюся на добровольных началах. 27 июля 1918 г. земствами был создан Комитет помощи Народной армии, еще раньше помещения земских управ были предоставлены под призывные пункты. КОМУЧ объявил призыв в армию всех родившихся в 1897 и 98 гг., а также добровольцев. Первые призывники - Самарской и Симбирской губерний пополнили армию уже в июне 1918 г.
   По мере приближения фронта мобилизация становилась одним из самых напряженных моментов в земской деятельности. Обе стороны - и белые и красные проводили ее с большим упорством и насилием над населением. С августа, когда большевики оправились от поражений и перешли к активным боевым действиям, мобилизация стала в основном насильственной. Уклоняющихся от призыва пороли, а местами даже расстреливали. Когда же село занимали красные, пороли и расстреливали семьи комучевских призывников. Крестьянин, в итоге, оказывался крайним при любом раскладе.
   К этому времени относятся известные высказывания Ленина: ”спасение не только русской революции, но и международной, на чехословацком фронте” и - “вся судьба революции стоит на одной карте: быстрая победа над чехословаками на фронте Казань-Урал-Самара”. Большевики объявили мобилизацию солдат 1913-1917 годов призыва на всей территории чехословацкого тыла. Население обязано было “нести полную повинность по обслуживанию красных отрядов личным трудом, лошадьми, разведкой и т.д.”. Большевики запретили митинги мобилизованных, ввели расстрелы и предание неявившихся военно-полевому суду как контрреволюционеров.
   Начавшийся в сентябре 1918 г. красный террор коснулся и прифронтовых районов Среднего Поволжья. Большевики Наровчатовского уезда Пензенской губернии бязались “повесить сто буржуа уезда” в ответ на телеграмму о ранении Ленина.
   Проводимая красными мобилизация сопровождалась массовыми реквизициями “богатств у паразитических и контрреволюционных элементов”. Согласно постановления ВЦИК “на нужды красной армии” имущие группы городского и деревенского населения были обложены единовременным налогом в сумме 10 млрд. рублей. Введение этого налога не отменяло прежних.
   Мобилизация, проводимая КОМУЧем, хотя и не сопровождалась реквизициями, проходила с не меньшим упорством. В августе 1918 г. КОМУЧ приказом N235 отменил бронь “работающих на оборону” и объявил призыв в Народную армию всех генералов, офицеров, прапорщиков и унтер-офицеров, не достигших 35-летнего возраста. КОМУЧ требовал не останавливаться перед применением вооруженной силы к уклонявшимся от призыва, возвращать дезертиров. Тем не менее приказ N64 (“о мобилизации”) проводился плохо. Ко 2 августа 1918 г. из общего числа призванных 14440 человек явилось только 1564. Вскоре из этих большинство убежало домой.
   Признавая недостаточность одних принудительных мер, КОМУЧ возлагал надежды на земства и общественные организации, требуя от них “посылки в волости опытных агитаторов и удаления из крестьянской среды наиболее активных смутьянов как слева, так и справа”. Однако это не приносило успеха. Сообщалось, что “даже духовенство участвовало в противогосударственной агитации.“ Устав от войны, “целые волости объявляли себя нейтральными, оказывая одинаково пассивную помощь как отрядам Народной армии, так и красногвардейцам”.
   Отношение крестьянства к военным действиям было отрицательное или в лучшем случае выжидательное. По сведениям “Русского архива”, “часть сел просто отказывались дать помощь, часть же, после долгих обсуждений, решила послать ходоков узнать, как обстоит на фронте дело на самом деле. Часть вообще недоверчиво относилась к белым, боясь ответственности, за учиненные ими в свое время грабежи и самовольство. Сказывались и репрессии красных”. В этой ситуации работа земств по содействию мобилизации проводилась с большим трудом. Особенно тяжела была работа волостных земств, находящихся в гуще событий и кровно связанных с крестьянской общиной. По мере приближения фронта, многие из них вообще прекращали свою деятельность, через некоторое время уступая свое место Советам и комбедам. Состоявшийся в сентябре 1918 г. съезд крестьян Самарской губернии показал, что в настоении крестьянства в значительной степени присутствовали антикомучевские моменты.
   Не малую роль в военных неудачах последнего периода КОМУЧа сыграли оппозиционные настроения офицерства, бывшего по большой части монархическим и презиравшим социалистический состав правительства, которое, по их мнению, “готово было скорее предать дело, чем отступить от своих социалистических идеалов”. Многие из живших на Волге офицеров предпочитали идти на юг, в Добровольческую армию, несмотря на ее отдаленность, а не в Народную, в надежность которой не верили. Лишь немногие из 5-6 тыс. офицеров КОМУЧа придерживались демократических принципов отстаивания Учредительного собрания, не желая “служить с эсерами”. По воспоминаниям современников, “никакой армии, в смысле вооруженной силы, в Самаре не было. Были батальоны чехов и отдельные офицерские отряды, более или менее презиравшие КОМУЧ”. Первое время противоречия внутри КОМУЧа не заходили далеко, благодаря чему боеспособность Народной армии была достаточно велика. Особенно это относится к чехословацким частям, казакам атамана А.И.Дутова и I добровольческой (Самарской) дружине под командованием подполковника В.О.Каппеля, одной из самых стойких частей Народной армии.
   В июне-августе 1918 г. власть КОМУЧа распространилась на Самарскую, часть Саратовской, Симбирской, Казанской, Уфимской губерний. Самарское правительство признало Оренбургское и Уральское казачье войско.
   Военные успехи первых месяцев давали возможность КОМУЧу больше внимания уделять внутренним проблемам, в том числе и земским.
   Конечно, в условиях боевых действий и кризиса власти, хозяйственной и финансовой разрухи, самоуправления не могли содержать огромное земское хозяйство в той мере, как это было раньше, до войны и революции. Тем не менее, на содержании земств находилось большое количество школ, больниц, приютов, библиотек и т.д.
   Несмотря на трудности “времени жертв”, земства изыскивали возможности для расширения своего участия в нуждах населения. В Симбирской губернии в августе 1918 г. открылось более десятка новых школ, в Самаре фельдшерско-акушерская школа была преобразована в среднее медицинское заведение, земством был восстановлен Сергиевский курорт. Начало действовать “Временное положение об управлении школами и заведовании делом народного образования”, которое вводилось на всей территории, освобожденной от большевиков. “Положение” определяло приоритеты губернских, уездных земств и дум в области народного образования, расширяло права педагогических Советов, вводило автономность средних и высших учебных заведений.
   Одним из главных достижений земства в период КОМУЧа в области культуры и народного образования стало открытие в августе 1918 г. Самарского университета. В этом событии нашла свое воплощение давняя мечта самарского земства сделать Самару университетским городом. Решение об открытии университета было принято КОМУЧем в июле 1918 г., через полтора месяца после свержения Советской власти в Самаре. 11 августа 1918 г. было объявлено “Днем Просвещения - Днем университета”. Начался сбор средств, книг. Университет был образован путем преобразования из пединститута “со всеми правами и преимуществами , Российским университетам присвоенными”. 11 августа, после торжественного вручения В.К. Вольским грамоты с приказом КОМУЧа N216 об открытии университета в Самаре первому ректору профессору А.П. Нечаеву, начались грандиозные для военного времени мероприятия. Газетная хроника того дня свидетельствует, что актовый зал университета не смог вместить всех желающих, люди стояли в проходах и дверях. Долголетняя мечта города об университете стала реальностью.
   Земства, деятельность которых в период КОМУЧа, находилась в прямой зависимости от развития событий гражданской войны, к августу 1918 г. оказались перед выбором: либо погибнуть вместе с антибольшевистской Россией, либо, активно участвуя в судьбах “контрреволюционной демократии“ попытаться объединить в себе силы демократического лагеря белых, привлечь на свою сторону широкие народные массы.
   Успехи земства в области своих традиционных функций позволяют сделать вывод о жизнеспособности самой земской организации. Несмотря на переживаемый кризис доверия населения и финансовые трудности, земство необходимо было народу. Необходимы были земские школы, больницы, сельскохозяйственные станции, библиотеки. Нежелание граждан платить налоги и участвовать в выборах не было направлено только против земств. Это было общее следствие безвластия, нигилизма населения, неуверенности в завтрашнем дне. Земское хозяйство, связанное с благосостоянием всего народа переживало кризис и от того, что население, раздираемое социальной войной, утратило сознание коллективной пользы, а на первый план стала выступать индивидуалистическая и клановая мотивация.
   Основа жизнеспособности земств заключалась в их самоуправляемости, всесословности и самофинансировании. Кризис одной из этих сторон означал кризис земства, но не крах. Труднее было, когда кризис охватывал несколько основ. Революция и гражданская война поставили жизнеспособность земств под сомнение, оказавши негативное влияние на все три основных земских принципа. Самоуправляемость была подорвана диктатурой революционных органов и давлением центральной власти. Включение же земств во властную структуру (как это было с комиссариатами Временного правительства, либо с КОМУЧем) неизбежно, в условиях революционного нигилизма, вело к кризису доверия населения. Принцип всесословности с трудом осуществлялся в условиях борьбы классов и партий. Важнейшее условие жизнеспособности земств - самофинансирование подрывалось отказом населения платить налоги. Таким образом, деятельность земских самоуправлений находилась в прямой зависимости от углубления революционного кризиса в России. Испытывая давление как слева, так и справа, земства не могли существовать свободно ни при одной из этих сил. Период КОМУЧа итересен в этом плане, так как моделирует развитие земств в условиях отсутствия власти большевиков. Их деятельность, с одной стороны, была продолжением той работы, которую вели земства до 1917 г. и их разгона в 1918г., с другой - включала в себя задачи, связанные с гражданской войной. Будучи вовлеченными в политику, земства выражали собою “третий путь” - между большевиками и белогвардейскими сторонниками “твердой власти”. По мере кризиса демократических тенденций в антибольшевистском лагере, земства попадали все в большую зависимость от “сил порядка”. Готовые поступиться в условиях войны частью своей самостоятельности, земства рассчитывали на возможность скорого прекращения междоусобицы и единство нации. Основу победы земские деятели видели в объединеии демократических сил России. Эта задача, по мере становления Самары как земской столицы антибольшевистской России, стала превалировать, придавая земствам значение политической силы. Роль земств, как объединяющего фактора, возрастала, выходя за рамки местных “польз и нужд” и распространяясь на пользы и нужды общегосударственные.


§3. Мероприятия по объединению земских самоуправлений “Освобожденной России” и организация единой всероссийской власти


   По мере расширения территории, освобожденной от большевистской власти и воссоздания на ней органов местного самоуправления, возникла необходимость координации общих усилий в области земской и городской работы. Поэтому в середине августа 1918 г. в Самаре прошел Областной Съезд Земств и Городов Освобожденной России, в работе которого приняли участие представители Уфимского, Самарского, Оренбургского, Уральского, Симбирского, Сибирского и некоторых других земств.
   На съезде обсуждались вопросы организации земств, их финансового состояния, деятельности при большевиках и после, вопросы продовольствия, земельной реформы, совместной координации деятельности. В хронологическом плане съезд состоялся накануне намеченного на август-сентябрь 1918 г. Государственного Совещания, которое должно было решить проблему организации единой власти.
   В работе съезда приняли участие свыше 60 представителей различных губернских и уездных земств, присутствовали высшие должностные лица КОМУЧа. Еще раньше, на областном совещании, проходившем в Самаре 1-4 августа 1918 г. и посвященном организации съезда, была подчеркнута прямая связь между организацией единой земской власти и власти центральной, общегосударственной.
   Ко времени проведения Областного совещания и Земского съезда, КОМУЧ уже исчерпал возможности для социального и политического маневра. Политическая программа Комитета, являвшаяся в сущности социалистической, не удовлетворяла местную буржуазию; буржуазия “территории Учредительного собрания” и партия народной свободы перешла в оппозицию к КОМУЧу с конца июля, а сибирская буржуазия, считавшая Самару “красным городом”, сделала это еще раньше. Крестьянство с начала мобилизации окончательно прониклось антикомучевскими настроениями. Рабочие требовали вооружения, освобождения политзаключенных, прекращение казней.
   В этой ситуации земства, находящиеся у власти, понимали, что если они не смогут улучшить положение народных масс, они будут подвергнуты критике и со стороны большевиков, и со стороны буржуазии. Основная опасность, которую видели земские деятели на пути реализации своей программы, была партийная борьба, “в громадный пожар раздувшая пожар классовой розни”.
   Политика КОМУЧа, направленная на достижение “социального мира” в условиях гражданской войны не достигала своего результата. Буржуазия относилась к КОМУЧу, с его заигрываниями с крестьянством, безразлично и враждебно, с другой стороны - серьезной, длительной помощи и сочувствия у крестьян КОМУЧ не получил. В Народной армии, состоящей из монархистов-офицеров, служащих не за Учредительное собрание, а против большевиков, “господствовали элементы, которые и содействовали падению КОМУЧа”.
   По мере освобождения от Советской власти новых территорий возникали новые правительства, из которых некоторые номинально признавали власть КОМУЧа, а некоторые оспаривали. Это и “Областное Правительство Урала”, и “Сибирское Областное Правительство”, казачьи правительства, национальные-Башкурдистан, Алаш-Орда и др. Отношения между Самарским и этими правительствами были не особенно дружны; центры находились далеко и между областями даже существовала таможенная граница (в Челябинске).
   “Странно говорить о единой России, - писал в сентябре 1918 г. самарский “Волжский день”, - и видеть области, сносящиеся между собой, как суверенные державы, имеющие каждое свое министерство иностранных дел, своих послов, таможенные границы и прочие атрибуты. Странно говорить о единой России и управляться обособленными друг от друга правительствами, становящимися сплошь и рядом в довольно острые, почти враждебные отношения.
   Такое положение тяжело отражается на всех сторонах жизни, на всем деле возрождения великой России. Есть сейчас так называемая “территория Учредительного собрания”, то есть Поволжье, есть области казачьих войск, есть горный Урал, Сибирь, Башкурдистан, Алаш-Орда и еще какие-то странные и неожиданные, мифические или фиктивные области на ролях то ли автономий, то ли суверенных единиц. Стремление к самоопределению этих групп слишком хорошо известно, чтобы можно было бы надеяться на их благотворящую роль в создании национальной русской сильной власти. Нет России, нет русского государства и нет российской нации... Нужно отрешиться от Алаш-Орды, от Башкурдистана, от эсеровщины и вспомнить, что впереди еще и Москва и Киев, Севастополь и Петроград, одним словом вспомнить о той великой России, которая была, которую революция убила и которая во что бы то ни стало должна быть создана вновь”.
   Земства видели свободную Россию не в тоталитаризме, как правые, и не в разрыве государственной преемственности, как большевики. Объединение России должно было произойти на основе демократического порядка, обеспечивающего свободные выборы и созыв Учредительного Собрания. Несмотря на объективное отставание земской программы от логики развития гражданской войны, эта программа сумела на короткий срок объединить все земства России, представленные на самарском съезде.
   Областное совещание, созванное по инициативе Оренбургского земства в Самаре и Чрезвычайный съезд земств Поволжья, Урала и Сибири 14-21 августа стали важнейшими событиями для Самарского земства, придав ему центральное значение.
   Совещание призвано было скоординировать усилия земств в области восстановления народного хозяйства и обсудить положение дел на местах. Была принята резолюция об особом внимании к волостному земству, как исходному органу земского самоуправления. Земства требовали недопущения “никаких других параллельных органов, внедряющихся в область компетенции органов местного самоуправления”, имея в виду не столько Советы, сколько органы созданные КОМУЧем, как, например, Продовольственный Совет. В своем отношении в комиссию по ликвидации советских учреждений Совещание отмечало, что “разрешение споров - исключительное право земских учреждений как органов, близко стоящих к местному населению и всесторонне знакомых с условиями землепользования и сельского хозяйства”. В области продовольствия было принято решение о “возможности установления твердых цен на все продукты массового потребления”, что шло в разрез с требованием Продовольственного съезда, прошедшего в Самаре накануне Совещания. В отношении финансовой политики было решено “дополнить общеподоходный прогрессивный налог реальными налогами, ставящими объектом обложения не здание или помещение, а единое целое хозяйство, предприятие, используя систему известных надбавок к существующим налогам”.
   Чрезвычайный Съезд Земств и Городов Освобожденной России, был важен не только с точки зрения координаций действия накануне создания всероссийской власти, но и как момент осознания земствами своего политического значения.
   “Значение обоих государственных переворотов, - отмечалось на съезде,- в феврале 1917 г. и в июне текущего года как реакции против самодержавия заключалось в торжестве идеи народовластия. Диктатура класса, групп и отдельных лиц противопоставлена самодержавию нации и в этом отношении с падением комиссародержавия, не выдвинуто новых лозунгов: перед нами остаются во всем величии задачи созидания правового демократического государства”. Сложность задачи состояла в том, что соединение идеи “свободного союза самоуправляющихся общин, объединенных палатой народных представителей”, с необходимостью “единой крепкой власти, которая обладала бы способностью подчинить все местные интересы и влияния общей государственной задаче” в условиях войны и развала хозяйства диктовало необходимость централизации и ограничения прав местных самоуправлений.
   В результате столкновения различных течений внутри земского движения образовались две линии - одна на усиление самостоятельности местных самоуправлений вплоть до полной независимости в хозяйственных и административных делах, другая - на подчинение самоуправлений центральной власти и признание необходимости ограничения народовластия за счет расширения власти государственной, вплоть до установления режима диктатуры.
   Оба направления выступали за установление “единой государственной власти, порядка”, но видели пути достижения единства и порядка по разному. Логика развития революционного движения приводила многих демократических лидеров к признанию насильственных методов установления “правового государства”, что свидетельствовало о кризисе в самом демократическом лагере.
   “В руководстве КОМУЧа зрела мысль о приходе деловых людей, хотя бы они были склонны к реакции. На фоне дезорганизации и раздачи общественных постов людям партийным, независимо от их способностей, и недовольства духом нового государственного аппарата со стороны народа, сама мысль о приходе к власти “людей порядка” не казалась никому невозможной. После левой крайности большевизма настал поворот круто вправо, особенно в тех слоях, которые наиболее потерпели гонений большевиков, идея демократии снова очутилась в опасности” .- писал в своем дневнике один из руководителей КОМУЧа Е.Е.Лазарев.
   Уже в конце июня 1918 г. на проходившем в Омске съезде торгово-промышленников открыто ставился вопрос о введении военной диктатуры. Годовщина корниловского движения широко отмечалась в самарской кадетской печати. “Конечно 5 лучше 73, - рассуждали кадеты, - и, конечно, 3 лучше 5, но, несомненно, один лучше трех”. Их съезд, прошедший в Уфе накануне Государственного совещания, окончательно высказался за диктатуру.
   Стремление к сильной власти нельзя рассматривать как абстрактный кризис демократии. Большинство лидеров антибольшевистского фронта, в том числе и будущий диктатор адмирал А.В.Колчак полагали, что после войны власть должна перейти к Учредительному собранию или Земскому Собору. Но в условиях войны “исход революции зависел не от того, за кого проголосует 150 млн. населения, а от того, кого поддержит 10 млн. армия вооруженных людей”. Это понимали не только большевики, но и те силы в белогвардейском лагере, которые видели ответственность КОМУЧа в неумении опереться на “военные кадры, бывшие единственной реальной силой, могущей противостоять красным”.
   Съезд Земств и Городов закрылся 21 августа 1918 г. В резолюции, принятой съездом, отмечалась необходимость “повсеместного свержения гибельного для России большевистского правления, непризнание Брестского мира, восстановление политического, экономического и национального единства страны и воссоздание единой демократической власти Всероссийским Учредительным Собранием в центре и органами местного самоуправления на местах”.
   Резолюция съезда была своего рода манифестом местных самоуправлений, с которым земства выступили позже на открывшемся в Уфе Государственном совещании. Съезд призывал к “немедленному созданию единого Всероссийского Правительства путем соглашений между КОМУЧем и отдельными правительствами, образование на правах коалиции всех живых сил в стране, стоящих на платформе народовластия. Подчеркивалось, что “вся полнота не только культурно-хозяйственных функций, но и административной власти должна быть представлена демократическим органам самоуправления”.
   Сумев договориться о единой платформе, земства рассчитывали на то, что в ходе Государственного Совещания в Уфе произойдет объединение всех антибольшевистских сил на демократической основе. Об этом говорили представители практически всех земств, присутствовавших на съезде в Самаре. “В процессе создания власти, - говорилось на земском съезде, - должны участвовать не только те, кто отмечен каким-то особым “демократизмом”. Создание национальной власти - дело всех”.
   В ходе Государственного Совещания, на котором присутствовали представители практически всех антисоветских правительств, политических партий и сил, в том числе - делегаты от Съезда земств и городов Освобожденной России в ночь на 23 сентября 1918 г. была организована так называемая Уфимская Директория - Всероссийское Временное Правительство в составе пяти членов (из них трое из состава КОМУЧа). Правительство было ответственно перед Съездом Учредительного собрания, который был назначен на 1 января 1919 г. Столицей правительства был выбран Омск. Согласно принятой Конституции “восстановление демократического земского самоуправления” стало одной из целей внутренней политики Всероссийского правительства. Директория должна была “очистить территорию, установить порядок, подготовить население и дать ему новые основания для выборов в народное собрание”.
   Последовавшие вскоре после Государственного Совещания события - взятие Самары красными (7 октября), передача власти адмиралу А.В.Колчаку (18 ноября) - означали не только окончание периода КОМУЧа, но и кризис “третьего пути”, демократии. Земства стали одной из жертв гражданской войны. С возвращением большевиков началось их окончательное уничтожение. Большевистские источники, свидетельствуя о событиях ноября - декабря 1918 г., отмечали: “На ликвидацию земских управ, снова расцветших в период чехословаков пришлось потратить много сил и энергии”. К концу 1918 г. земское самоуправление было разрушено.
   Несмотря на непродолжительность своего возрождения в период КОМУЧа, земства продемонстрировали свою способность к жизни, возможность ведения хозяйства и стремление к общественной пользе. Будучи демократическими по своей сути, земства уступали силе большевистского и правого белогвардейского экстремизма. Деятельность земств в их последний период была направлена на объединение всех демократических сил и принимала политический характер. Прошедшие в августе 1918 г. в Самаре земские съезды и совещания свидетельствовали о том, что судьба самоуправлений в России напрямую зависела от развития событий революции. Участвуя в объединении земств и организации всероссийской власти, самоуправления рассчитывали на скорое прекращение гражданской войны и возрождение России на основах правового демократического государства, где всесословные самоуправляющиеся земства призваны были сыграть одну из главных ролей.


Заключение


   Земские учреждения, созданные в 1864 г. накопили к 1917 г. большой позитивный опыт организации местного хозяйства. Это были одни из первых в России выборных органов власти, имевших демократические начала, в полной мере проявивших себя в ходе земских реформ 1917 г. Во многом благодаря земствам формировалась в стране экономическая и культурная обстановка.
   1917 год стал для земств кульминационным. Грандиозные потрясения и сложные задачи, стоящие перед Россией, не могли оставить в стороне и земства, ставшие составной частью русского общества и государства.
   В первые же дни Февральской революции в полной мере обозначилась особая роль земских самоуправлений в структуре власти. Именно на них Временным правительством была возложена задача реорганизации местной власти на новых началах. Комиссарами Временного правительства становились, как правило, соответствующие председатели земских управ. Одновременно, перед земствами стала задача демократизации своего состава и проведения первых в стране выборов на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования. Демократизация должна была обеспечить им доверие со стороны населения и сохранить земскую структуру для новой России. Социальный состав новых земств стал, в основном, крестьянским, с заметным участием интеллигенции - земских служащих, “третьего элемента”.
   В ряде земств сохранили свои должности и дореволюционные члены управ. Благодаря процессу демократизации, сочетающемуся с сохранением лучших земских кадров в ходе перевыборов, земства сохраняли преемственность традиций и позитивный опыт, получая при этом поддержку населения.
   Реорганизация земств выдвигала местные самоуправления на уровень не только хозяйственных организаций, но и в качестве государственной власти. Это обстоятельство обуславливало активный интерес к земствам со стороны различных политических сил и стремительную вовлеченность их в политику. Однако на этапе весны-лета 1917 г. политическая роль земств определилась еще не достаточно четко и противостояние земств Советам не было столь острым. Это обуславливалось общей социальной и партийной основой и единством декларируемых целей.
   Земство 1917 года в значительной степени отражало участие различных слоев населения, партий, общественных движений в самоуправлении и организации местной власти на началах, к которым подвигла их Февральская революция.
   Вскоре после обновления составов земств и их реорганизации началось реформирование всей земской структуры, главным основанием которой становилось создание волостного земского самоуправления. С введением волостного земства создавалась законченная и стройная система самоуправления, связывающая воедино всю земскую Россию.
   Создание волостного земства стало итогом многолетней борьбы земцев и было одной из наиболее подготовленных земских реформ, прошедших обсуждение в Государственной Думе начиная с 1907 года. Земский закон от 21 мая 1917 г. был самым совершенным в правовом смысле нормативным актом в России в то время. Он вводил всеобщее избирательное право, уравнивал в правах мужчин и женщин, давал земствам широкие права самоуправления на демократических началах. Выборы в волостные земства отрабатывали механизм выборов в Учредительное собрание.
   Волостные земства по своим функциям и организации были близки крестьянскому “миру”, увязывая принцип самоуправляемости волости с понятием общих “польз и нужд”.
   Деятельность земских самоуправлений в период Временного правительства совпадало с проведением земской реформы 1917 г. Наряду с реоганизацией, она включала в себя традиционные области обширного земского хозяйства, народного просвещения, здравоохранения, сельского хозяйства, дорожного строительства и т.д. В 1917 г. к ним прибавился ряд задач, имевших важнейшие для России значение и отягчающихся революцией и войной. Это: подготовка к разрешению земельного вопроса, борьба с аграрными беспорядками, продовольственным кризисом, подготовка и проведение выборов в Учредительное собрание.
   Подготовка к земельной реформе сталкивалась с волной аграрных беспорядков и погромов в деревне, с особой силой проявивших себя после Октябрьского переворота. Общая тенденция земельных захватов начиналась с передела помещичьей земли и инвентаря и опускалась вниз, проходя через земли хуторян и отрубщиков к борьбе между волостями и селами - вплоть до земельных захватов внутри одной деревни. Земства, руководствующиеся в своей земельной политике решениями губернских крестьянских съездов, прошедших в средневолжских губерниях летом 1917 г., часто лишь констатировали установившиеся в деревне земельные отношения.
   Земская деятельность проводилась в условиях сильнейшего за все время существования финансового кризиса. Сборы земств значительно уменьшились, а в отдельных областях и вовсе прекратились. Расходы же, взвинченные войной и революцией, резко возросли.
   Обширное хозяйство, школы, больницы, столовые, приюты - находились на грани прекращения деятельности, не смотря на то, что потребность населения в них была очень велика.
   Поставленные во главе продовольственного дела в России, земства сталкивались с полной невозможностью снабжения населения хлебом в условиях отсутствия твердых цен на хлеб, невозможностью удержать цены на промышленные изделия и утечку зерна за пределы губерний. В ряде уездов Поволжья осенью 1917 г. начался голод.
   С 1917 г. было введено всеобщее обучение, в ведение земств перешли церковноприходские школы и школы сельских обществ. Стала развиваться сеть национальных земских школ - татарских, чувашских, украинских. Потребность в учебе составляла в ряде уездов 80-90 человек на одно место.
   Реформа народного образования 1917 г. сосредоточила в руках земств всю систему образования, включая внешкольное - библиотеки, воскресные школы для взрослых, музеи, книгоиздательство, лектории. Ни одна из других существовавших в то время в России организаций не могла взять на себя земские функции и не обладала опытом ведения столь обширного хозяйства - от народного образования и здравоохранения - до агрономии и дорожного строительства.
   Одним из наиболее ответственных мероприятий земской деятельности в 1917 г. стала организация и проведение выборов во Всероссийское Учредительное собрание.
   Произошедший в преддверии выборов Октябрьский переворот обозначил новый виток политической борьбы в стране. Земства, перешедшие с первых дней переворота в оппозицию новой власти, вступили в открытое противостояние с большевистскими Советами. В этой борьбе земские самоуправления, призванные к деятельности хозяйственной, а не политической, не имели силы. Политизация земств в 1917 г. привела к тому, что органы местного самоуправления, от которых зависело огромное хозяйство и благополучие населения, становились заложниками партийной борьбы. В стране отсутствовала прочная основа для парламентаризма, средние слои населения не были устойчивы, война резко обострила социальную нестабильность, политическую ситуацию стала определять не демократия, а сила. Земства принципиально подчеркивали надпартийный характер своей работы, однако оказались во власти сведения именно партийных счетов - в основном между большевиками и эсерами.
   В отличие от Советов, к осени 1917 г. все земские самоуправления - начиная с волостных и заканчивая губернскими - были выбраны населением на основе всеобщего избирательного права. Большевистские же Советы олицетворяли на практике даже не классовую, а партийную волю, то есть еще более узкую.
   Переход власти к большевикам в стране практически означал ликвидацию органов местного самоуправления и замену их Советами. Недостаток компетентных кадров у большевиков заставлял их мириться с тем, что зачастую личный состав новых советских отделов состоял почти целиком из бывших служащих земства.
   Превратившись из разрушителей старого порядка в местную власть, Советы столкнулись с неимоверными трудностями будничной хозяйственной работы. Ликвидацию земских организаций в 1918 г. нельзя рассматривать как крах земской идеи. Будучи близкой по духу естественной самоорганизации общины, земская идея имела в России глубокие корни. В ряде уездов весной 1918 г. произошел даже возврат к волостным земствам. Волости часто сами организовывали себя - по привычной общине системе сходов, которые - в зависимости от власти - назывались либо земскими собраниями, либо заседаниями Совета. Открытая борьба шла в городах, где власть была на виду. Спускаясь в уезды и волости, замена земств Советами уже не носила столь принципиального и конфронтационного характера, часто идя по пути переименований, декларативно. Во многом этим может быть объяснен не редко мирный характер подчинения земств Советам. Другой причиной следует назвать финансовый кризис, ведущий к естественному самороспуску и прекращению деятельности земств.
   После ликвидации летом 1918 г. большевистской власти в Самаре и создания антибольшевистского фронта на Волге и в Сибири, в большинстве средневолжских уездов начался процесс восстановления земских самоуправлений.
   Включенные во властную структуру КОМУЧа, земства были поставлены перед сложной задачей соединения в своей политике интересов мирного населения и воюющего государства, поставив во главу угла лозунг “времени жертв, а не времени выгод”. Возрождение земской идеи на государственном уровне вызвало надежды на возможность объединения всех демократических сил вокруг правительства членов Учредительного собрания и восстановление правового порядка в стране.
   Немалую роль в реабилитации земств в глазах населения должна была сыграть их земельная и социальная политика, а также состав гласных, допускавший все население к осуществлению народовластия. Большинство земств КОМУЧа были по своему составу крестьянские. Земства подтвердили решения крестьянских съездов по земельному вопросу, узаконив их Законом о Земле, принятом 5 января 1918 г. Учредительным собранием.
   Стремление КОМУЧа к социальному миру соединялось с земской идеей народовластия. Однако общая обстановка сильно зависела от положения на фронтах и военного времени. Губернская земская власть обладала недостаточно прочной структурой, многие уезды были заняты красными, в других -земства не могли открыться из-за отсутствия кадров и средств.
   Рано осознав свою ответственность за судьбу земства в России, самарское земство провело в августе-сентябре 1918г. в Самаре ряд областных совещаний и земских съездов, на которых были представлены практически все земства России, освобожденной от власти большевиков. Земские съезды призваны были объединить усилия в деле организации единой Всероссийской власти в преддверии Государственного Совещания. Ко времени проведения земского съезда в Самаре, КОМУЧ уже исчерпал возможности для социального и политического маневра. Неудачи на фронтах, мобилизация, вызывающая яростное сопротивление населения, оппозиция кадетской буржуазии и монархически-настроенного офицерства - все это приводило к тому, что политика “социального мира” КОМУЧа не достигала своего результата в условиях гражданской войны. Земства видели путь борьбы за свободную Россию не в “сильной руке”, как правые, и не в разрыве государственной преемственности, как большевики. Объединение России должно было произойти на основе демократического порядка, обеспечившего бы свободные выборы и созыв Учредительного собрания. Несмотря на объективное отставание земской программы от логики развития гражданской войны, она сумела на короткий срок объединить все земства предоставленые на самарских съездах августа 1918 г.
   В условиях тяжелого кризиса налаживалась сеть земских школ, больниц, приютов, восстанавливались сельскохозяйственные станции, библиотеки, был открыт Самарский университет. Таким образом, земства продемонстрировали свою жизнеспособность и приверженность интересам населения независимо от политического строя. Объективно жизнеспособность земств зависела от трех главных основ: самоуправляемости, всесословности и самофинансирования. В условиях 1917 - 1918 гг. эти основы подверглись серьезным испытаниям. Тем не менее, земства, в деятельности которых было заинтересовано значительное количество населения, доказали свою необходимость России. Земская структура, будучи национальным образцом демократической организации должна была стать основой правового государства. Положительный опыт хозяйственной и культурной деятельности земств доказывал их актуальность. Однако, углубление революции сделало существование демократических органов местного самоуправления невозможным.
   Сейчас, когда Россия переживает с одной стороны национальный кризис, а с другой - проявляет интерес к отечественному историческому опыту, возрождение земств ставится одной из задач государственного строительства. С земской инициативой Россия в состоянии преодолеть многие свои проблемы. Хозяйство и культура в конечном счете зависят от того, насколько население осознает необходимость общественной пользы. Земские деятели 1917 - 1918 гг. видели свою задачу в превращении России в мощное, свободное, демократическое государство, где земства играли бы одну из главных ролей. Возрожденная Россия должна стать лучшим итогом всей созидательной деятельности земств.

Список использованных источников и литературы

Архивные документы.
1. Российский Государственный исторический архив (РГИА).
Ф.1291. Земский отдел МВД.
   Оп.50. - Д.1. Волостная реформа.
   Д.10. По газетным вырезкам.
   Д.34. Об установлении главных начал устройства местного самоуправления.
   Д.83. О сельских сходах.
   Оп.51. - Д.9. Об изменении состава в волостях Самарской губернии.
   Д.48. По проекту положения о волостном земском самоуправлении.
   Д.68. Протоколы заседаний III Самарского крестьянского губернского съезда.
2. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ).
Ф.601. Император Николай II.
    Оп.1. - Д.265. Дневник 1917-18 гг.
Ф.669. Особоуполномоченный КОМУЧа по Хвалынскому уезду.
   Оп.1. - Д.10. Приказы КОМУЧа.
Ф.670. Совет управляющих ведомствами КОМУЧа.
   Оп.1. - Д.5. Протокол заседания 15 августа 1918 г.
   Оп.2. - Д.3. Переписка с армейскими подразделениями.
Ф.675. Штаб охраны Самары. КОМУЧ.
   Оп.1. - Д.19. Приказы КОМУЧа.
   Д.40. Дело П.Г. Галактионова.
Ф.1248. Уполномоченный ВЦИК по организациии ведению партизанской войны И.С. Кожевников.
   Оп.1. - Д.3. Приказы по партизанским войскам.
   Д.27. Донесения командиров.
   Д.50. Протоколы допросов.
   Д.73. Письма.
Ф.1781. Канцелярия Всероссийского Учредительного собрания.
   Оп.1. - Д.8. Телеграммы волостных земств.
   Д.11. Телеграммы уездных земств в связи с открытием Учредительного собрания.
   Д.14. Телеграммы обществ защиты Учредительного собрания.
   Д.16. Телеграммы уездных и губернских земских самоуправлений.
   Д.36. Стенографический отчет о заседании Учредительного собрания 5 января 1918 г.
Ф.1789.Главное управление по делам местного хозяйства МВД.
   Оп.2. - Д.22. Сведения о ходе выборов.
   Д.23. Сведения о ходе выборов.
   Д.37. Сметы доходов.
Ф.1796. Главный Земельный комитет.
   Оп.1. - Д.1. Сведения по истории организации.
   Д.5. Постановления Временного правительства.
   Д.37. Материалы к проведению.
   Д.122. Переписка о предоставлении кредита.
Ф.1811. Особое совещание по проекту о выборах во Всероссийское Учредительное собрание.
   Оп.1. - Д.34. О печати.
   Д.49. Стенографический отчет Особого совещания.
   Д.67. Записки о местном самоуправлении.
   Д.127. Материалы комиссии о симтемах избирательного права.
   Д.170. Проект положения об организации производства выборов.
   Д.184. Обзор русской и иностранной повременной печати.
Ф.3524. Комиссия по проверке служащих и сотрудников советских учреждений при ВЦИК.
   Оп.1 - Д.285. Личные дела.
Ф.5789. Брушвит Иван Михайлович.
   Оп.1. - Д.23. Письма Керенского.
   Д.28. Письма Лазарева.
Ф.5824. Лазарев Егор Егорович. Эсер, белоэммигрант,член КОМУЧа.
   Оп.1. - Д.4. Дневник Лазарева.
   Д.10. Автобиография Лазарева.
   Д.170. Письма Л.Н. Толстого.
   Д.575. Приказ КОМУЧа о преобразовании Самарского пединститута в университет.
   Д.576. Приказ КОМУЧа по ведомству народного просвещения.
   Д.579. Справка КОМУЧа о количестве учебных заведений в Самарской губернии.
   Д.643. Записная книжка Ю.А. Лазаревой.
Ф.6281. Коллекция документов периода I мировой войны и Временного правительства.
   Оп.1. - Д.63. Черновик и верстка статьи Ольденбурга.
   Д.70. Телеграммы о событиях октября-ноября 1917 г.
   Д.88. “Без забрала”. Письмо В. Пуришкевича.
   Д.165. Письмо.
Ф.6815. Редакция газеты “Вестник Временного правительства”.
   Оп.1. - Д.1. Вестник Временного правительства.
   Д.2. Материалы.

3. Государственный архив Самарской области (ГАСО). Ф.5. Самарская губернская земская управа.
   Оп.9. - Д.906. О созыве Чрезвычайного губернского земского собрания.
   Д.908. О реформах губернского земства.
   Д.914. Перечень постановлений 52 земского собрания.
   Д.916. Разные материалы.
   Д.919. Материалы переписки Самарской земской управы с КУМУЧем.
   Д.1094. Переписка Губернской управы с Главным Комитетом Земского союза.
   Д.1100. О созыве Чрезвычайного Губернского Земского Собрания. 16 августа 1917 г.
   Д.1105. О созыве Учредительного собрания.
   Д.1109. О созыве Учредительного собрания.
   Д.1110. Об организации власти в связи с государственным переворотом.
   Д.1112. О созыве Всероссийского земского съезда.
   Д.1113. Акты, договора и прошения, заключенные Управой.
   Д.1117. О созыве губернского Совещания по финансовому и другим вопросам.
   Д.1120. Списки гласных губернского земского собрания.
   Д.1121. Переписка Самарской губернской управы с КОМУЧем.
   Д.1123. О созыве губернского совещания.
   Д.1124. Материалы и раскладка губернского земского сбора на 1918 г.
   Д.1126. Материалы правительственного совещания к сведению и руководству.
   Д.1127. Делегирование представителей управ в различные учреждения и съезды.
   Д.1129. Материалы о создании волостных земств.
   Д.1134. О созыве Учредительного собрания.
   Д.1136. Переписка и телеграммы с центром, характеризующие враждебное отношение Самарского губернского земства к октябрьским событиям.
   Д.1137. Циркуляры КОМУЧа.
   Д.1143. Переписка о восстановлении волостных земств.
   Д.1144. Телеграммы и отчеты, характеризующие положение состояния Самарской губернии в период белочехов.
   Д.1145. Журналы Присутствия Самарской губернской управы.
   Д.1152. Переписка Самарской губернской управы.
   Д.1157. Об организации народной власти, в связи с государственным переворотом.
   Д.1179. Журнал Присутствия Самарской губернской земской управы.
   Д.1180. Перечень постановлений Чрезвычайного Губернского собрания от 6-13 июня 1917 г.
   Д.1181. Перечень постановлений 52 Самарской сессии губернского земского собрания.
   Д.1196. Протоколы областного совещания.
   Д.1199. Протоколы областного совещания.
Ф.153. Городская дума.
   Оп.41. - Д.2. Материал по выборам гласных в Самарскую городскую думу.
   Ф.372. Самарская уездная земская управа.
   Оп.1. - Д.476а. О совещании председателя и секретаря волостных земских управ.
   Д.710. Журнал чрезвычайного уездного земского собрания.

4. Государственный архив Пензенской области (ГАПО).
ф.11. Пензенское губернское присутствие по земским и городским делам.
   Оп.1. - Д.1812. Циркуляры Временного правительства.
   Д.1816. О выборе гласных.
   Д.1817. Постановления нижнеломовского Чрезвычайного уездного земского собрания.
Ф.153. Мокшанская уездная земская управа.
   Оп.1. - Д.42. Протоколы заседания уездного школьного комитета.
Ф.158. Пензенская губернская земская управа.
   Оп.1.- Д. 587. Вырезки из газет за 1917 г.
   Д.681. Переписка по составлению докладов.
Ф.206. Канцелярия Пензенского губернского комиссара Временного правительства.
   Оп.1.- Д.3. Циркуляры Временного правительства.
   Д.4. Циркуляры МВД.
   Д.13. Протоколы Инсарского крестьянского съезда.
   Д.16. Протоколы заседаний Чембарского уездного земского собрания.
   Д.45. Доклады МВД о проишествиях по Пензенской губернии.
Ф.207. Пензенская губернская комиссия по делам о выборах в Учредительное собрание.
   Оп.1.- Д.1. Материалы избирательных комиссий.
   Д.2. Печатные издания во выборам в Учредительное собрание.
Ф.357. Городищенская уездная земская управа.
   Оп.1.- Д.1. Циркуляры МВД.
Ф.444. Проказнинское волостное правление Сердобского уезда Саратовской губернии.
   Оп.1.- Д.2. Протоколы заседаний.
   Д.3. Материалы по выборам в Учредительное собрание.
Ф.446. Чембарская уездная земская управа.
   Оп.1.- Д.78. Протоколы.
Ф.455. Чаадаевское волостное правление Сердобского уезда Саратовской губернии.
   Оп.1.- Д.1. Сведения о посевах.
Ф.478. Пензенский уездный комиссар Временного правительства.
   Оп.1.- Д.1. Копии постановлений земской управы.
   Д.2. Постановления земства.
   Д.479. Мокшанский уездный комиссар Временного правительства.
   Оп.1.- Д.3. Сведения о ходе взыскания всякого рода повинностей.
   Оп.2.- Д.1. Распоряжения Губернского комиссара.
   Д.2. Циркуляры.
   Д.4. Разные секретные телеграммы и письма.
   Д.5. Разные сведения за 1917 г.
   Д.6. Разные сведения за 1917 г.
   Д.7. Циркуляры и распоряжения.
Ф.480. Кузнецкий Саратовской Губернии комиссар Временного правительства.
   Оп.1.- Д.2. Циркуляры Саратовского губернского комиссара.
   Д.2. Телеграммы о событиях конца октября 1917 г.
Ф.486. Пензенский губернский земельный комитет.
   Оп.1.- Д.2. Доклады Пензенского губернского и уездных земельных комитетов.
   Д.22. Циркуляры и инструкции Министерства земледелия.
   Д.32. Сведения о погромах в имениях Пензенской губернии.
   Д.42. Анкетные сведения о результатах проведения земельной реформы.
   Д.79. Сведения о погромах.
   Ф.Р-2. Исполком Пензенского Губернского Совета.
   Оп.1.- Д.4. Краткий отчет Нижнеломовского уездного Совета.
   Д.80. Сведения и переписка по вопросу ликвидации земств.
   Д.95. Переписка по установлению анкетных сведений.
   Оп.4.- Д.7. Телеграммы из Москвы.
   Д.11. Декреты Совнаркома и циркуляры.
   Д.25. Статистические сведения.
   Д.28. Правительственные телеграммы в МВД о политическом положении в губернии.

5. Государственный архив Ульяновской области (ГАУО).
Ф.46. Симбирская губернская земская управа.
   Оп.2.- Д.871. Дело о выборах губернской земской управы.
   Д.872. Доклады уездных земских управ.
   Д.889. Журналы Чрезвычайного Сызранского уездного земского собрания.
   Д.900. О созыве Чрезвычайного губернского земского собрания.
   Д.949. Материалы губернскоого земского съезда 26 мая 1917 г.
   Д.954. Дело об организации издательств.
   Д.955. Циркуляры, телеграммы.
   Д.974. Протокол совещания председателей уездных земских управ.
   Д.1004. Устав Союза служащих губернского земства.
   Д.1023. Журналы губернского земского собрания.
   Д.1036. Протоколы совещания.
   Оп.3.- Д.199. Расходные документы.
   Оп.10.- Д.247. Журналы заседаний.
   Оп.18.- Д.77. Журналы губернской земской управы.
Ф.167. Сенгилеевская уездная земская управа.
   Оп.2.- Д.73. Сборник журналов заседания.
   Д.75. Свидетельства.
Ф.171. Карсунская уездная земская управа.
   Оп.1.- Д.109. О передвижении беженцев.
Ф.176. Симбирская уездная земская управа.
   Оп.1.- Д.297. Материалы очередного Симбирского уездного земского собрания.
   Д.311. Черновой протокол заседаний.
Ф.314. Симбирская окружная по делам в выборах в Учредительное собрание комиссия.
   Оп.1.- Д.1. Дело об организации участковых комиссий.
   Д.3. Дело о выборах в Учредительное собрание.
   Д.5. Сборник протоколов.
Ф.677. Симбирский губернский комиссар Временного правительства.
   Оп.1.- Д.8. Журналы и протоколы.
   Д.11. О крестьянских волнениях.
   Д.15. Телеграммы Временного правительства.
   Д.16. Дело о распространении среди населения распоряжений и воззваний Государственной Думы и Временного правительства.
   Д.38. Сметы расходов.
   Оп.2.- Д.5. Постановления по земельному вопросу.
   Д.6. Протоколы заседаний исполкома Советов.
   Д.23. Дело об организации местных органов власти Временного правительства.
   Д.25. Дело о преобразовании местных органов власти.
   Д.27. Дело об экономическом и политическом состоянии губернии.
   Д.31. Протоколы.
   Д.102. Постановления губернского земского собрания.
Ф.678. Особоуполномоченный КОМУЧа по Симбирской губернии.
   Оп.1.- Д.1. Сборник указов особоуполномоченного КОМУЧа В.Подвицкого.
   Д.2. Копии циркуляров КОМУЧа.
   Д.3. Протокол заседаний.
Ф.936. Сенгилеевский уездный комиссар Временого правительства.
   Оп.1.- Д.1. Сборник предписаний.
   Д.14. Дело о ревизии земской управы.
Ф.947. Симбирский губернский земельный комитет.
   Оп.1.- Д.4. Постановления сельских обществ о желательности земельной реформы.
   Д.65. Сведения о трудовой земельной норме.
   Д.66. Разная переписка ликвидационной комиссии.


Опубликованные источники.

1. Архив русской революции. В 22-х томах.- М., 1991.
2. Блюменталь И.И. Революция в 1917-18 гг. в Самарской губернии.- Самара, 1927.- Т.1.- 445 с.
3. Борьба за Советскую власть в Самарской губернии.- Куйбышев, 1957.- 290 с.
4. Борьба за установление и упрочение Советской власти в Симбирской губернии. Сборник документов.- Ульяновск, 1957.- 344 с.
5. Крестьянское движение в 1917 г. Сборник документов.- М.-Л., 1927.- 444 с.
6. Летопись Симбирского земства. Вып.1.- Симбирск, 1877.- 118 с.
7. Подготовка и победа Великой Октябрьской социалистической революции в Пензенской губернии. Сб. док. и материалов.- Пенза, 1957.- 302 с.
8. Положение о волостном земском управлении // Лебедев А. О волостном земстве.- Н.Новгород, 1917.- 31 с.
9. Приказы Комитета членов Учредительного собрания.- Самара, 1918.- 96 с.
10. Протоколы заседаний III Губернского крестьянского съезда.- Самара, 1917.- 105 с.
11. Протоколы заседаний ВЦИК Советов II созыва.-М.,1918.- 16 с. 12. Революционное движение в России в апреле 1917 г. Апрельский кризис. Документы и материалы.- М.,1958.- 935 с.
13. Революционное движение в России после свержения самодержавия. Сборник документов.- М., 1957.- 560 с.
14. Сборник указов и постановлений Временного правительства.- Пг., 1917.- Вып.1.


Периодическая печать.

1. Борьба.- Пенза, 1917.
2. Вестник временного правительства.- Пг., 1917.
3. Вестник КОМУЧа.- Самара, 1918.
4. Вестник НКВД.- М., 1918.
5. Волжский день.- Самара, 1917,1918.
6. Волжское слово.- Самара, 1917. 7. Всеобщая газета.- СПб., 1910.
8. Городской вестник.- Самара, 1917.
9. Земское дело.- Пг., 1917-1918.
10. Земщина.- СПб., 1910.
11. Известия Всероссийской по выборам в Учредительное собрание комиссии.- Пг., 1917.
12. Известия ВЦИК.- М., 1918.
13. Известия Главного земельного комитета.- Пг., 1917.
14. Известия Московских Советов.- М., 1917.
15. Мир людей.- Пенза, 1994.
16. Народная газета.- Пенза, 1917.
17. Народное дело.- Самара, 1917.
18. Наш путь.- Пенза, 1917.
19. Наша газета.- СПб., 1909.
20. Пензенская речь.- Пенза, 1917.
21. Русские ведомости.- Москва, 1917.
22. Санкт-Петербургские ведомости.- СПб., 1909
23. Саратовская земская неделя.- Саратов, 1903.
24. Свет.- СПб., 1910.
25. Симбирская народная газета.- Симбирск, 1917.
26. Симбирские губернские ведомости.- Симбирск, 1917.
27. Симбирское слово.- Симбирск, 1917.
28. Современное слово.- СПб., 1909.
29. Солдат, рабочий и крестьянин.- Самара, 1918.
30. Уральский рабочий.- Екатеринбург, 1917.
Чернозем.- Пенза, 1917.


Литература.

1. А-ах А. Первое земское собрание в Самаре: Из воспоминаний в шестидесятых годах// Русская старина.- 1910.- N 6.- C.616-618.
2. Абрамов А. Подготовка и проведение Великой Октябрьской революции в Самаре// Коммунист.-Куйбышев, 1939.- N 10.- C.41-45.
3. Абрамов П.Н.Волостные земства//Исторические записки.-М., 1961.- Т.69.- С.27-45.
4. Абрамов Я.В. Что сделало земство и что оно делает.- СПб., 1889.- 288 с.
5. Авинов Н.Н. К вопросу о взаимных отношениях губернских и уездных земств.- Саратов, 1904.- 90 с.
6. Авинов Н.Н. Местное самоуправление.- М., 1913.- 267 с.
7. Авинов Н.Н. Опыт программы систематического чтения по вопросам земского самоуправления.- М., 1905.- 26 с.
8. Акимов В. Деятельность казанского земства по народному образованию (1864-1910 гг.)// Журнал Министерства народного просвещения.- 1911.- N10.- С.121-182; N 11.- С.1-40.
9. Арнольдов Н.А. Земская ветеринария// Самарский земский сборник.- Самара, 1994.- С.29-33.
10. Арнольдов Н.А. Деятельность земств Самарской губернии по снабжению орудиями труда и сбыту сельскохозяйственной продукции// Социально-экономическое положение и классовая борьба в поволжской деревне в период капитализма.- Куйбышев, 1988.- С.49-62.
11. Арнольдов Н.А. Из истории изучения земств России (60-80 гг. 19 в.)// Социально-экономическое развитие Поволжья в 19-начале 20 века.- Куйбышев, 1986.- С.18-27.
12. Арнольдов Н.А. Самарское земство в конце 19 начале 20 века (80-е годы 19 в.-1904 г.).: Автореферат диссертации ...канд. историч. наук.- Самара, 1994.- 20 с.
13. Бекаревич Н. Обзор Костромской губернской земской ветеринарии за 25 лет ее существования.- Кострома, 1899.- 270 с.
14. Болконский И.П. Земское движение.- 2-е изд.,- М., 1914.- 397 с.
15. Болконский И.П. Земское движение.- М., 1914.- С.214.
16. Болконский Н. От деревни до парламента: Роль земства в будущем строе России.- Берлин, б.г.- 54 с.
17. Беседа с американским историком// История СССР.- М., 1989.- N 5.- С.210.
18. Бородин А.П. Госсовет и попытки реформировать земство.- Исторические науки.- Алма-ата, 1975.- Вып.2. - С.3-10.
19. Борьба за власть Советов в Симбирской губернии. (Февраль 1917 - июнь 1918 г.)// Сборник воспоминаний участников борьбы за установление и упрочение Советской власти.- Ульяновск, 1957.- 292 с.
20. Будаева О.Д. Вопросы развития крестьянского хозяйства в деятельности земства//Вопросы аграрной истории крестьянства Северо-Запада РСФСР.-Смоленск,1977.- С.82-99.
21. Варзар В.Е. Воспоминания старого статистика.- Ростов Н/Д., 1924.- 22 с.
22. Васильчиков А. О самоуправлении: Сравнительный обзор русских и иностранных земских и общественных учреждений: В 3 т.- СПб., 1872.
23. Вегилев А.М. Учительские съезды и курсы в России: (Вторая половина 19 в.)// Советская педагогика.- 1958.- N 7.- С.79-88.
24. Веселовский Б.Б. К вопросу о классовых интересах в земстве. Вып.1.- Спб., 1905.- 164 с.
25. Веселовский Б.Б. Исторический очерк деятельности земских учреждений Тверской губернии (1864-1913 гг.).- Тверь, 1914.- 591 с.
26. Веселовский Б.Б. История земства за сорок лет: В 4 т.- СПб., 1909-1911.
27. Веселовский Б.Б. Систематический указатель литературы по земским вопросам // Веселовский Б.Б. История земства за сорок лет: В 4 т.- Спб., 1909.- Т.1.- С.594-628; Т.4.- С.1-104.
28. Веселовский Б.Б. Справочные библиотеки по вопросам местного самоуправления. Вып.1.- СПб., 1912.- 84 с.
29. Витте С.Ю. По поводу непреложности законов государственной жизни.- СПб., 1914.- 376 с.
30. Войнов В.М. Офицерский корпус белых армий на востоке страны.(1918-20 гг)// Отечественная история.- М., 1994.- N 6.- С.51-64.
31. Волков Е.З. Аграрно-экономическая статистика России.- М., 1923.- 495 с.
32. Всеобщее образование в России. Сборник статей. Вып.1. /Под ред. Д.Шаховского/.- М., 1902.- 203 с.
33. Всеобщее обучение и земство. Составитель Чижевский.- СПб., 1910.- 188 с.
34. Вулис Я.А., Носачев Г.Н., Сидельников В.Я. Самарская земская психиатрическая больница// Самарский земский сборник.- Самара, 1994.- С.33-37.
35. Гармиза В.В. Земская реформа и земство в исторической литературе // История СССР.- 1960. - N 5.- С.82-107.
36. Гармиза В.В. Подготовка земской реформы 1864 г.- М., 1957.- 264 с.
37. Герасименко Г.А. Земское самоуправление в России.- М., 1990.- 264 с.
38. Герасименко Г.А. Земства в Октябрьские дни// Вопросы истории.- М., 1987.- N 11.- С.18-31.
39. Герасименко Г.А. Земства в Февральской буржуазно-демократической революции // История СССР.-1987.- N 4.- С.73-86.
40. Герасименко Г.А. Земства России накануне Февраля 1917 года // Классовая борьба в Поволжье в период подготовки и совершения Великой Октябрьской Социалистической революции.- Куйбышев, 1987.- С.15-29.
41. Герасименко Г.А. Крах земского самоуправления в России// История СССР.- 1989.- N 1.- С.74-89.
42. Герасименко Г.А. Точеный Д.С. Совет Поволжья в 1917 году.- Саратов, 1977.- 325 с.
43. Гозулов А.И. Очерки истории отечественной статистики.- М., 1972.- 312 с. 44. Головачев А.А. Десять лет реформ, 1861-1871 гг.- СПб., 1872.- 398 с.
45. Головин К. К вопросу о волостном земстве.- СПб., 1912.- 16 с.
46. Голубев В. Роль земства в общественном движении.- Ростов на Дону, 1905.- 86 с.
47. Градовский А.Д. Начало русского государственного права // Собр.соч.: В 9 т.- СПб., 1904.- Т.9.- С.1-595.
48. Григорьева Е.М.Борьба большевиков Среднего Поволжья за слом старого и создание нового,Советского госаппарата: ноябрь 1917-май 1918 гг. Автореферат дисс. ...кандидата исторических наук.- М., 1978.- 16 с.
49. Гриценко Н.Ф. Вольное экономическое общество и земское либеральное движение в последней четверти 19 века // Общественное движение в России 19 века.- М., 1986.- С.154-174.
50. Деникин А.И. Очерки русской смуты.- М., 1991.- 519 с.
51. Дякин В.С. Земство в третье-июньской монархии: (структуры избирателей и гласных)// Исторические записки.- М., 1987.- Т.115.- С.88-125.
52. Евграфов Н.Р. Двадцатипятилетняя деятельность Пензенского земства, 1865-1889 годы.- Пенза, 1894.- 394 с.
53. Жбанков Д.Н. Библиографический указатель по земско-медицинской литературе.- М., 1890.- 151 с.
54. Жбанков Д.Н. Библиографический указатель по общественной медицинской литературе за 1890-1905 гг.- М., 1907.- 329 с.
55. Жбанков Д.Н. О деятельности санитарных бюро и общественно-санитарных учреждений в земской России.- М., 1910 г.- 71 с.
56. Журналы заседаний общеземского съезда в Москве 25-29 августа 1907 года.- Екатеринослав, 1907.- 59 с.
57. Журналы и постановления Всеросийского съезда земских деятелей в Москве с 10 по 15 июня 1907 года.- М., 1907.- 127 с.
58. Заблудовский П.Е. История отечественной медицины. Ч.1. Период до 1917 года.- М., 1960.- 399 с.
59. Заводовский А.С. О действиях земских учреждений в Олонецкой губернии за 1867-1868 годы// Памятная книжка Олонецкой губернии за 1868-69 год.- Петрозаводск, 1869.- С.3-17.
60. Зайончковский П.А. Кризис самодержавия на рубеже 1870 - 80-х годов.- М., 1964.- 511 с.
61. Зайончковский П.А. Российское самодержавие в конце 19 века.- М., 1970.- 444 с.
62. Записки белогвардейца лейтенанта N.// Архив русской революции.- М., 1991.- Т.10.- С.56-113.
63. Звягинцев Е.А. Правовое положение народных библиотек за 50 лет.- М., 1916.- 54 с.
64. Ивановский В.В. Опыт исследования деятельности органов земского самоуправления в России: Уезды - Слободской Вятской губернии и Ланшевский Казанской губернии.- Казань, 1881.- 314 с.
65. Ионенко И.М. Крестьянство Среднего Поволжья накануне Великого Октября.- Казань, 1957.- 256 с.
66. Иорданский Н.Н. Земский либерализм.- М., 1905.- 60 с.
67. Кабытов П.С. Возрождение Российского земства - важнейшая часть обновления России // Самарский земский сборник.- Самара, 1994.- С.3-5.
68. Кабытов П.С. Земская статистика, как исторический источник по столыпинской аграрной реформе: (по материалам губернских земств Среднего Поволжья) // Октябрь в Поволжье и Приуралье.- Казань, 1972.- С.100-110.
69. Кабытов П.С. Кабытова Н.Н. Помещечье-кулацкие организации Поволжья в 1917 г. // Великий Октябрь и социалистические преобразования в Советской деревне.- Горький, 1983.- С.18-32.
70. Кабытова Н.Н. Вопрос о власти на крестьянских съездах: март - июль 1917 г.// Великий Октябрь и революционное движение в Среднем Поволжье.- Куйбышев, 1978.- С.49-60.
71. Кабытова Н.Н. Строительство местных органов власти в Средневолжских губерниях в мирный период развития революции // Социально-экономическое положение и классовая борьба в поволжской деревне в период капитализма.- Куйбышев, 1982.- С.12-180.
72. Кабытова Н.Н. Классовая борьба в Поволжской деревне в период подготовки Великой Октябрьской социалисттической революции.- Куйбышев, 1984.- 68 с.
73. Какурин Н.Е. Как сражалась революция.- М., 1990.- Т.1.- 272 с.
74. Каптерев П.Ф. История русской педагогики.- Пг., 1915.- 746 с.
75. Карпачев Н.Д. Оппозиционное выступление воронежских земцев в 1902 году // Общественное движение в Воронежском крае в 18 начале 20 века.- Воронеж, 1986.- С.43 -59.
76. Карпов Л.Н. Земская санитарная организация в России.- Л., 1964.- 123 с.
77. Кауфман А.А. Агрономическая помощь в России.- Самара, 1915.- 32 с.
78. Кауфман А.А. Вопросы экономики и статистики крестьянского хозяйства.- М., 1918.- 333 с.
79. Кауфман А.А. Статистическая наука в России: Теория и методология, 1806 - 1917.- М., 1922.- 218 с.
80. Кибардин М.А. Шишкин А.А. Медведев Е.И. Октябрь в деревне.- Казань, 1967.- 228 с.
81. Кизеветтер А.А. Исторические отклики.- М.,1915.- 390 с. - Из содерж.: Борьба за земство при его возникновении.
82. Клейн Б.С. Россия между реформой и диктатурой// Вопросы истории.- М., 1991.- N 9-10.- С.3-13.
83. Клейн Н.Л. Земско-либеральное движение в Самарской губернии в 60 - 80-е годы 19 века // История СССР.- 1970.- N 6.- С.68-82.
84. Клейн Н.Л. Начало Самарского земства // Самарский земский сборник.- Самара, 1994.- С.7-12.
85. Климушкин П.Д. Перед волжским восстанием // Воля России.- Прага, 1928.- N 8-9.- С.221-234.
86. Ковальковский А.К. Земство и земская агрономическая работа.- Кострома, 1915.- 93 с.
87. Колюпанов Н.П. Обзор десятилетней деятельности Ветлушского земства, 1866-1876. Вып.1.- Кострома,1877.- 328 с.
88. Корженевский С.Н. О росте расходов на земскую медицину в Тверской губернии за 1890-1899 г.- Тверь,1901.- 26 с.
89. Корнилов А.А. Из истории вопроса об избирательном праве в земстве.- СПб., 1906.- 62 с.
90. Корнилов Е.Г. Земская демократическая интеллигенция 70-х годов 19 века// Вопросы общественного и сочиально-экономического развития России в 18-19 веках.- Рязань, 1974.- С.89-111.
91. Корнилов Е.Г.Земская демократическая интеллигенция и ее участие в революционном движении 70-х годов 19 века// Сборник научных работ аспирантов.- Воронеж, 1972.- Вып.6.- С.220-225.
92. Корнилов Е.Г. Земские медики в революционном движении 70-х годов 19 века // Ученые записки Московского государственного педагогического института.- М., 1971.- Т.439.- С.136-153.
93. Корнилов Е.Г. Земские учителя в революционном движении 70-х годов 19 века // Ученые записки Московского государственного педагогического института.- М., 1971.- Т. 439.- С.116 -135.
94. Корнилов Е.Г. Проблемы истории земства в Советской исторической литературе// Историографический сборник.- Саратов, 1978.- Вып.4.- С.51-71.
95. Кострикин В.И. Земельные комитеты в 1917 г.- М., 1975.- 336 с.
96. Краткий исторический очерк деятельности Самарского уездного земства по народному образованию с 1865 г. по 1899 г.- Самара, 1899.- 231 с.
97. Краткий обзор десятилетней деятельности губернских земских учреждений Воронежской губернии.- Воронеж, 1875.- 124 с.
98. Краткий обзор деятельности Вятского губернского земства за 35 лет (1807-1902).- Вятка, 1906.- 276 с.
99. Краткий обзор деятельности губернского и уездных земств Самарской губернии по сельскому хозяйству за время с 1895 по 1899 год.- Самара, 1899.- 20 с.
100. Кузьмин А.Г. Из истории организации земской статистики в Рязанской губернии // Ученые записки Рязанского педагогического института.- Рязань, 1969.- Т.62.- С.273-289.
101. Кузьмина Г.С. Медицинская интеллигенция Саратовской губернии в новой русской революции // История партийных организаций Поволжья.- Саратов, 1978.- Вып.8.- С.31-50.
102. Кураев В.В. Октябрь в Пензе. Изд. 2-е.- Пенза, 1957.- 78 с.
103. Куркин П.И. Земская санитарная статистика. (Опыт систематической библиографии). Вып.1.- М., 1904.- 127 с.
104. Куро Т.Н. Начальное народное образование в Смоленской губернии во второй половине 19 века// Ученые записки Смоленского государственного педагогического института.- Смоленск, 1966.- Вып.15.- С.160-177.
105. Курсков Н.А. Влияние крестьянских комитетов на развитие классовой борьбы в деревне в 1917 году// Крестьянство Поволжья в Октябрьской революции и гражданской войне.- Куйбышев, 1983.- С.42-45.
106. Лаптева Л.Е. Земские учреждения в России.- М., 1993.- 133 с.
107. Лебедев А.О волостном земстве.-Н.Новгород,1917.-31 с.
108. Левин М.М. Что сделала и чего не могла сделать земская медицина: (К 100-летию земской медицины)// Советское здравоохранение.- 1964.- N 7.- С.65-70.
109. Лейкина-Свирская В.Р. Интеллигенция в России во второй половине 19 века.- М., 1971.- 368 с.
110. Ленин В.И. Апрельские тезисы// Полн.собр.соч.- Т.31.- С.113-116.
111. Ленин В.И. Гонители земства и Аннибалы либерализма // Полн. собр. соч.- Т.5.- С.21-72.
112. Ленин В.И. Очередные задачи Советской власти // Полн. собр.соч.- Т.36.- С.165-208.
113. Ленин В.И. Письмо П.А.Кобозеву // Полн.собр.соч.- Т.50.- С.133.
114. Ленин В.И. Один из коренных вопросов революции // Полн. собр. соч.- Т. 34.- С.200-207.
115. Ленин В.И. Речь на митинге 23 августа 1918 г. // Полн.собр.соч.- Т.37.- С.65-70.
116. Лиленкова А.П. Борьба группировок в Нижегородском земстве в конце 19 начале 20 в.// Социально-экономическая положение труд. Среднего Поволжья.- Саранск, 1989.- С.117-127.
117. Литвак К.Б. Опыт количественного анализа пообщинных сводок земских подворных переписей начала 20 в.// Математические методы в социально-экономических и археологических исследованиях.- М., 1981.- С.128-156.
118. Лохвицкий А.В. Губерния, ее земские и правительственные учреждения. Ч.1.- СПб., 1864.- 227 с.
119. Львов Г.Е., Полнер Т.Н. Наше земство и 50 лет его работы.- М., 1914.- 63 с.
120. Львова Т.Н. Земская демократическая интеллигенция Московской губернии и ее участие в революционном движении 1870-х начала 1890-х годов // Ученые записки Московского государственного педагогического института.- М., 1965.- Т.229.- С.355-369.
121. Львова Т.Н. Земские выборы и социальный состав гласных земских учреждений Московской губернии в 60-70-е годы 19 в. // Ученые записки Московского государственного педагогического института.- М., 1964.- Т.200.- С.41-60.
122. Майский И. Демократическая контрреволюция.- М.-Пг., 1923.- 236 с.
123. Максимов Е.Д. (Слобожанин М.). Из истории и опыта земских учреждений в России: Очерки к 50-ти летию земских учреждений.- СПб., 1913.- 551 с.
124. Максимов Е.Д. Земские финансы.- СПб., 1885.- 40 с.
125. Мальков А.А. Работа партийных организаций Среднего Поволжья по воспитанию трудящихся на идеях пролетарского интернационализма в период подготовки Октябрьской революции (март-октябрь 1917) // Итоговая научная конференция Казанского университета за 1964 г.
126. Мамулова Л.Г. Дворянские проекты земской контрреформы.- Из истории общественного движения и общественной мысли в России в 19 веке.- Горький, 1966.- Т.2.- С.583-602.
127. Мамулова Л.Г. Земская контрреформа 1890 г. - Научный доклад высшей школы.- Исторические науки.- 1960.- N 4.- С.60-85.
128. Мамулова Л.Г. Социальный состав уездных земских собраний в 1865-1886 гг. // Вестник МГУ. Серия 9, История.- 1962. - N 6.- С.32-48.
129. Маслов И. Краткий очерк 25-летнего существования Самарской земской школы сельских учительниц.- Самара, 1898.- 29 с.
130. Маслов С. Земство и его экономическая деятельность за 50 лет существования, 1864-1914 г.- М., 1914.- 99 с.
131. Матвеев М.Н. Земское управление Самарской губернии между разгоном Учредительного собрания и КОМУЧем // Краеведческие записки.- Самара, 1995.- С.114-125.
132. Матвеев М.Н. Создание волостного земства в Самарской губернии // Самарский земский сборник.- Самара, 1995.- С.24-28.
133. Матвеев М.Н.Земства Самарской губернии и выборы в Учредительное собрание // Вопросы истории.-М,1995.-N8.-С.173-175.
134. Медведев Е.И. Аграрные преобразования в Самарской деревне в 1917-18 г.- Куйбышев, 1958.- 88 с.
135. Медведев Е.И. Гражданская война в Среднем Поволжье 1918-19гг.- Саратов, 1974.- 351 с.
136. Медведев Е.И. Крестьянство Среднего Поволжья в Октябрьской революции.- Куйбышев, 1970.- 189 с.
137. Медведев Е.И. Создание Советского госаппарата в Поволжье в 1917 - 1918 гг.// Великий Октябрь и социалистические преобразования в Поволжье.- Куйбышев, 1977.- С.7-16.
138. Медведев Е.И. Установление и упрочение Советской власти на Средней Волге.- Куйбышев, 1958.- Т.1.- 636 с.
139. Межов В.И. Земский и крестьянский вопросы: Библиографический указатель книг и статей, вышедших с 1865 вплоть до 1871 г.- СПб., 1873.- 80 с.
140. Минц И.И. Год 1918.- М., 1982.- 576 с.
141. Минц И.И. История Великого Октября.- М., 1978.- Т.2.- 1008 с.
142. Миронов И.А. Юхт А.И. К истории работы В.И. Ленина "Гонители земства и Аннибалы либерализма" // История и историки.- М., 1972.- С.126-163.
143. Мнения земских собраний о современном положении в России. - Берлин,1883.- 107 с.
144. Моисеенко Т.Л. Методы изучения крестьянской аренды в России по данным земской статистики конца 19 века // История СССР.- 1979.- N 4.- С.66-82.
145. Мордовцев Д.А. Десятилетие русского земства. 1864 - 1875 г.- Спб., 1877. - 374 с.
146. Новикова Н.С. Первые шаги Тверского земства в области экономики.-Крестьянство центр. района (18-19 в.): Сборник научных трудов - Калинин, 1983.- С.62-70.
147. Новикова Н.С. Региональные исследования истории земства // Историография истории СССР: Проблемы преподавания и изучения: (Сборник научных трудов).- Калинин, 1985.- С.89-97.
148. Нормальная школьная сеть Симбирской губернии, 1905 год.- Симбирск, 1905.- Разд. паг.- (Симбирское губернское земство).
149. Обзор 25-летней деятельности Московского земства, 1865 - 1890.- М., 1892 г.- 129 с.
150. Обзор земских мероприятий в области сельского хозяйства за 1892-1893 гг./ сост. В.А. Крандиевский.- М., 1894.- 251 с.
151. Обзор земской деятельности Рязанской губернии за десятилетие с 1866 по 1875 год.- Рязань, 1875 г.- 78 с.
152. Обзор изданий губернских земств по статистике народного образования. (Составитель И.М. Богданов).- Харьков, 1913.- 70 с.
153. Обзор состояния земской медицины в уездах Симбирской губернии по участкам в 1899 году. Вып.1.- Симбирск, 1900.- Разд. паг.
154. Озерская Ф.С. К.Д. Ушинский и земская школа // Вопросы истории педагогики.- М., 1972.- С.42-64.
155. Октябрь в Поволжье.- Саратов, 1967.- 611 с.
156. Октябрь в Самаре. Воспоминания.-Куйбышев,1957.-300 с.
157. ОмельченкоА.П. Волостное земство - основа свободной России.- Пг., 1917.- 5 с.
158. Опыт систематического указателя русской литературы о земских повинностях.- СПб., 1896.- 319 с.
159. Осипов Е.А. и др. Русская земская медицина: Обзор развития земской медицины в России вообще и отдельно в Московской губернии.- М., 1899.- 369 с.
160. Осипова Т.В. Классовая борьба в деревне в период подготовки и проведения Октябрьской революции.- М., 1974.- 350 с.
161. Очерки истории русской общественной медицины: (К 100-летию земской медицины): Сборник статей. /Под. ред. П.И. Калько./- М., 1965.- 297 с.
162. Пажитнов К.А. Городское и земское самоуправление.- СПб., 1913.- 114 с.
163. Першин П.Н. Аграрная революция в России.- М., 1966.- Кн.1.- 490 с.
164. Петров Ф.А. Земско-либеральные проекты переустройства гос. учреждений в России в конце 70-х - начале 80-х гг. 19 века // Отечественная история.- 1993.- N 4.- С.32-47.
165. Петров Ф.А. Земское либеральное движение в Тверской губернии в 1879 - 1881 гг.// Проблемы истории СССР.- М., 1974.- Вып.4.- С.188-199.
166. Петров Ф.А. Нелегальные общеземские совещания и съезды конца 70-х - начала 80-х гг. 19 века // Вопросы истории.- 1977.- N 9.- С.33-44.
167. Пирумова Н.М. Земская интеллигенция и ее роль в общественной борьбе до начала 20 века.- М., 1986.- 269 с.
168. Пирумова Н.М. Земское либеральное движение: Соц. корни и эволюция до начала 20 века.- М., 1977.- 287 с.
169. Пирумова Н.М. Списки земских служащих конца 19 начала 20 в.// Архиографический ежегодник за 1980 год.- М., 1981.- С.110-122.
170. Побережская П.М. Нижегородский проект земской реформы 1860 г.// Ученые записки Горьковского университета.- Горький, 1966.- Вып.78, Т.1.- С.173-179.
171. Прокофьева Т.П. Земские служащие в Московской губернии в конце 19 начале 20 в.: (Численность, состав, материальное положение) // Проблемы истории СССР.- М., 1979.- Вып.10.- С. 118-133.
172. Протасов Л.Г. Всенародное Учредительное собрание и демократическая альтернатива // Отечественная история.- М., 1993.- N 5.- С.3-19.
173. Русов А.А. Краткая энциклопедия земского дела в его историческом развитии.- Киев, 1914.- 115 с.
174. Сазонов Г.П. Вопросы хлебной промышленности и торговли, разработанные земскими учреждениями (1865-1890).- СПб., 1891.- 540 с.
175. Сазонов Г.П. Обзор деятельности земств по сельскому хозяйству ( 1865-1895 гг.): В 3 т.- СПб., 1896.
176. Самарское земство. 1864-1914: Юбилейный доклад - очерк,заслушанный в 49 очередном губернском земском собрании.- Самара, 1914.- 56 с.
177. Саратовская земская неделя.- Саратов,1903.- N 10-11.- С.21.
178. Свешников М.И. Основы и пределы самоуправления: Опыт критического разбора основных вопросов местного самоуправления в законодательстве важнейших европейских государств.- СПб., 1892.- 231 с.
179. Седов А.В. Крестьянские комитеты в борьбе за демократию накануне Октябрьской революции.-Горький,1978.-48 с.
180. Семенченко И.В. Земское самоуправление на Южном Урале в 1917-18 гг.: Автореферат диссертации ... кандидата исторических наук.- Челябинск, 1995.- 18 с.
181. Семьянинов В.П. Советская власть в волостях Пензенской губернии в докомбедовское время // Поволжский край.- Саратов, 1977.- Вып.5. - С.242-265.
182. Семьянинов В.П. Советы в деревне в первый год пролетарской диктатуры.- Саратов, 1988.- 136 с.
183. Сенцов А.А. Борьба народных масс за демократизацию местного самоуправления в России накануне Октября.// Советское государство и право.- М., 1984.- N 6.- С.108-114.
184. Смирнов А.С. Крестьянские съезды Пензенской губернии в 1917 г.// История ССР.- М., 1967.- N 3.- С.17-31.
185. Смыков Ю.И. Гончаренко Л.Н. Крестьянство и земство Казанской губернии в дореформенный период // Проблемы социально-экономического развития деревни Среднего Поволжья в период капитализма.- Казань, 1987.- С. 42-59.
186. Солженицын А.И. Как нам обустроить Россию.-Комсомольская правда.- 1990.- 18 сентября.
187. Соловьев Ю.Б. Самодержавие и дворянство в 1907-1914 гг.- Л., 1990.- 269 с.
188. Соловьев Ю.Б. Самодержавие и дворянство в конце 19 века.- Л., 1973.- 256 с.
189. Старцев В.И. Внутренняя политика Временного правительства первого состава.- Л., 1980.- 256 с.
190. Стефанова И.И. О социальном составе Вятского земства в 1867-1891 гг.// Ученые записки Кировского пединститута.- Киров, 1971.- Вып.21. - С.22-40.
191. Твардовская В.А. Идеология пореформенного самодержавия: (М.Н. Катков и его издания).- М., 1978.- 279 с.
192. Тихонов Т.И. Земство в России и на окраинах.- СПб., 1907.- 150 с.
193. Точеный Д.С. Борьба политических партий в России по аграрному опросу накануне Октября.- Куйбышев, 1981.- 84 с.
194. Точеный Д.С. Симбирск. Октябрь 1917. - Саратов; Ульяновск: Приволжское книжное издательство. Ульяновское отделение, 1987.- 109 с.
195. Точеный Д.С. Эволюция политических настроений и общественного сознания крестьянства Среднего Поволжья (1917-1918 гг.) // Вопросы аграрной истории Среднего Поволжья (XVII- нач. XX).- Саранск, 1979.- С.187-194.
196. Трутовский В. Современное земство.- Пг.,1914.- 288 с.
197. Фальборк Г.А. Всеобщее образование в России.-М.1908.- 212 с.
198. Фельштинский Ю. Крушение мировой революции. Брестский мир.- М., 1992.- 655 с.
199. Хайкина Н.Л Земские учреждения в Самарской губернии в 1864-1881 гг. Автореферат диссертации... кандидата исторических наук.- Куйбышев, 1961.- 20 с.
200. Хайкина Н.Л. Организация земских учреждений в Самарской губернии.- Научный доклад высшей школы.- Исторические науки.- 1959.- Вып.2. - С.47-60.
201. Цейтлин С.Я. Земская реформа// История России в 19 веке.- Спб., 1908.- Т.3.- С.179-231., Т.5.- С.79-138.
202. Чарполуский В.Н. Земство и народное образование: В 2 ч.,- СПб., 1910-1911.
203. Чеботков А. На заре революции // Во имя правосудия.- Куйбышев, 1982.- С.23-24.
204. Черменский Е.Д. Земско-либеральное движение накануне революции 1905-1907 гг.// История СССР.- 1965.- N 5.- С.41-60.
205. Чернуха В.Г. Внутренняя политика царизма с середины 50-х до начала 80-х гг. 19 века.- Л., 1978.- 248 с.
206. Чижевский П.Н. Всеобщее обучение в земских губерниях. - СПб., 1910.- 75 с.
207. Чичерин Б.Н. Земство и Московская Дума.- М., 1934 г.- 372 с.
208. Шаховский Д. (Мирный С.) Адресы земств, 1894-95 и их политическая программа.- 2-е изд., Женева,1896.- 24 с.
209. Шацилло К.Ф. Русский либерализм накануне революции 1905-1907 гг. Орг., программы, тактика.-М.,1985.-352 с.
210. Шварев В.А. Борьба за установление и упрочение Советской власти в Пензенской губернии.- Пенза,1953.- 140 с.
211. Шидловский С.И. Земство.- СПб., 1904.- 126 с.
212. Шипов Д.Н. К мнению меньшинства частного совещания земских деятелей, 6-8 ноября 1904 г.- М., 1905.- 32 с.
213. Шлемин П.И. Земское движение и либеральная интеллигенция на рубеже 80-90-х годов 19 века // Вопросы истории СССР.- М., 1972.- С.191-202.
214. Шмельков М.М. Земские дороги: статьи узаконений и правительственных распоряжений по устройству и содержанию земских дорог.- Тамбов, 1912.- 181 с.
215. Шумилов М.М. История земства второй половины 19 в. в трудах советских авторов // Историография истории СССР: Проблемы преподавания и изучения: (Сборник научных трудов).- Калинин, 1985.- С.82-89.
216. Юбилейный земский сборник, 1864 - 1914 (Под ред. Б.Б. Веселовского и З.Г. Френкеля).- СПб., 1914.- 467 с.
217. Юбилейный сборник, 1864-1914 гг.- Симбирск, 1914.- 213 с.
218. Ярцев А.А. Крестьяне Петербургской губернии на земских выборах в 60-80-х годах // Северо-Запад в аграрной истории России.- Калининград, 1990.- С.41-43.
219. Kramar K. Die Russische Krisis.- Munchen und Leipzig, 1925.- 686 s.
220. Reiman M. Ruska revoluce. 23 unor - 25 rijen 1917.- Praha, 1991.- 304 s.
221. The Zemstvo in Russia. An experiment in local selfgoverment.- Cambridge University Press, 1982.

 
 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить


Фото П.Воробьева
Наш баннер
Михаил Матвеев. Официальный сайт